and oh, all of your saturdays could end up in woe

      Дни пролетают перед глазами так быстро, что Луи даже не замечает, как проходит целая неделя. Неделя в квартире Гарри. И это... Это странно.       Хотите правды? Ему удивительно уютно здесь. Уютно так, как никогда раньше не было. Он решает хоть ненадолго остаться с Гарри, эксцентричным работником супермаркета, по совместительству, незнакомцем.       А если быть уж абсолютно честным, то тот факт, что ему настолько хорошо с неизвестным ему человеком, пугает. Он так привык быть под надзором (взять хотя бы годы жизни с Мэттом), что не позволял себе быть на 100% собой даже с Зейном, Найлом или Лиамом.       А Гарри...       С Гарри всё становится проще. Он рассказывает глупые шуточки и читает стихи грёбаным растениям, Господь Всемогущий. Всё в нём: его милые ямочки, и чай, и хреновые мыльные оперы, и одеялка, и обнимашки поздней ночью, и странной формы подушки (они, кстати, очень удобные), заставляет забыть о невзгодах.       Как бы, у Луи есть (был?) парень, который наверняка сейчас просто в ярости и рано или поздно ему придется столкнуться с ним лицом к лицу. А ещё у него есть три друга, которые несомненно ужасно волнуются за него. Да и его ушибы (они уже сходят, но всё же) словно стали частью его тела. Тупая боль вездесуща, она одолевает каждый сантиметр его естества.       Но сейчас у Луи нет сил на тревогу, он в который раз сидит с Гарри на диване, укутавшись в одеялко и смотря хреновый фильм, один из многих во внушительной коллекции Гарри.       (Но в глубине души он знает, что долго это не продлится. Это лишь временное счастье и недолговечный уют. Он специально выключил телефон и спрятал его от греха подальше, чтобы не было соблазна включить и прослушать сотни голосовых сообщений от Мэтта и прочесть миллиарды обычных SMS от Зейна, в которых они оба только и спрашивают о его местонахождении.       По своему опыту он знает, что ничто приятное вроде их посиделок с Гарри не может длиться вечно. Но он всё равно продолжает лгать самому себе, оттягивая неизбежное.

***

      Луи уже в который раз заснул на диване (он, кстати, довольно удобный, нужно только привыкнуть к нему), но стоило ему услышать нежный голос Гарри с балкона, как он немедля просыпается.       Он сонно приоткрывает один глаз, видя Гарри, сидящего, скрестив ноги, в окружении растений и читающего им стихи. Луи встаёт, закутываясь в одеяло, и топает к приоткрытым стеклянным дверям. — Оу, — замечает его Гарри, оборачиваясь с улыбкой на лице и закрывая книгу, — Ты проснулся.       Луи улыбается в ответ и садится рядом, а Гарри пододвигается ещё ближе. — Итак, что читаешь на этот раз? — Всего понемногу, — говорит Гарри, — Роальд Даль*, Эдгар Аллан По. Канье Вест.       Луи фыркает: — Канье Вест? — Если подумать, рэп это своего рода поэзия, не так ли? — говорит он с такой широкой улыбкой на лице, что Луи не выдерживает и тоже улыбается. — Как скажешь, Гарри, — отвечает Луи, прижимаясь к Гарри и укладывая голову ему на плечо, а Гарри автоматически приобнимает его, притягивая ближе. — О, я как раз хотел спросить. Как там твои синяки?       Да ну ёбаный же в рот. Почему они просто не могут хоть раз поговорить без этих расспросов? — Нормально. — Да? Это хорошо, — говорит Гарри, уловив враждебность в тоне Луи. Тот тяжело вздыхает и Гарри подтягивает его ближе. Они молча сидят и смотрят на лондонский закат. — Красиво, правда? — комментирует Гарри, — Ну, закат.       Луи мычит в знак согласия. — Закаты вообще чаще всего красивые, но только не в Лондоне. — Дома они были гораздо красивее, — соглашается Гарри, притягивая Луи ближе, — Мы с сестрой часто выбирались на крышу чтобы полюбоваться ими. Иногда фотографировали. Правда, все фото остались там. — Классно было, наверное, — говорит Луи, потому что ему больше нечего сказать. — Было, — тишина, — Боже, иногда я так скучаю по дому. — Почему тогда ты переехал? Можешь не отвечать, если не хочешь, — добавляет Луи из вежливости.       Гарри ненадолго задумывается над вопросом, но потом отвечает: — Даже не знаю. Холмс Чапел, наверное, был чересчур тихим? Знаешь, это одна из тех деревенек, где живут только старушки, мамочки с детьми и строятся одни лишь пекарни. Меня там ничего не держало, так что я поцеловал маму на прощание, собрал вещи и уехал. — Звучит как-то спонтанно, — замечает Луи и Гарри кивает в знак согласия. — Так и было, если честно. Мне просто хотелось сменить обстановку. Хотя, денег у меня было совсем немного, когда я только переехал. Первую ночь пришлось ночевать в Гайд-парке, — со смехом говорит Гарри, но тут же прикусывает язык, видя лицо Луи, — Ой, не надо на меня так смотреть. Всё было не так уж и плохо. Отдыхал себе спокойно с голубями. Маленькая девочка подарила мне цветок. Правда её мама сразу же оттащила её подальше от "этого жуткого бродяги". Зато я быстро нашел работу и снял небольшую хреновенькую квартиру... И вот я тут. — Она не хреновенькая, — возразил Луи, но Гарри фыркнул. — Хреновенькая, но спасибо за вежливость, — говорит он с лёгкой улыбкой на губах, — А у тебя что? Какая трагическая предыстория?       Луи мгновенно напрягается. Он пытался об этом не думать, пытался забыть это. Наверное, Гарри ощутил, как Луи сжался, потому что он тут же стал рассыпаться в извинениях: — Блять, прости, — выпаливает он, — Язык мой — враг мой. Извини. Можешь мне ничего не рассказывать. — Всё в порядке, — заверяет его Луи, — Не переживай.       Гарри прикусывает свою губу, прежде чем кивнуть: — Я эм... Ага. Скажи мне, если я вдруг буду вести себя, как мудак. Я немного туповат, — его щеки краснеют то ли от холода, то ли от смущения, никак не понять, но Луи улыбается и прижимается к нему поближе. — Ты не мудак, Гарри. Ты один из самых добрых людей из всех, кого я встречал. Это я должен просить прощения за то, что торчу у тебя дома, как нахлебник какой-то. — Ты не нахлебник, Луи. Я же сам предложил тебе тут пожить, — нахмурился Гарри. — Да, но... — Никаких но, — перебивает его Гарри, — Только попробуй ещё раз извиниться за это и я защекочу тебя до смерти.       Луи закатывает глаза, но, тем не менее улыбается. — Ладно. — Хорошо, — Гарри прижимает Луи к себе и они снова замирают в тишине. Как же всё прекрасно.       (Прекрасно, пока не закончилось).

***

      Ничто не длится вечно. — Мне придется снова вернуться на работу, — объявляет Гарри, протягивая Луи, наверное, пятую за этот день чашку чая и его сердце уходит в пятки, потому что он понимает, что это значит. — Оу, — говорит он, обвивая пальцами кружку. Его тело всё сжимается, предвещая неизбежное было прикольно и всё такое, но у меня есть дела поважнее, чем быть нянькой какому-то избитому мальчишке. — Да, — виновато вздыхает Гарри, — Отстой, да? Мне вчера позвонил мой менеджер и сказал, что если завтра же не явлюсь на работу, то меня уволят. — Оу, — снова говорит Луи, но уже тише, — Прости.       Гарри тут же хмурится: — За что? — За то, что я обуза, — пожимает он плечами, тут же продолжая, не давая Гарри вставить и слова. — Из-за меня ты не ходил на работу целую неделю и тебя чуть не уволили. Прости.       Гарри наклонятся и гладит его коленку. Он часто так делает, всякий раз, когда Луи чувствует себя в чем-то виноватым. Луи делает вид, будто не чувствует растекающееся по телу тепло. — Не смеши меня, Луи, — осторожно говорит Гарри, — Это было моё решение, меня никто не заставлял. Это моя вина, — он отпивает чаю. — В любом случае, я работаю помощником в супермаркете. Ты будешь удивлен, когда узнаешь, сколько брюзгливых старых бабулек будут злиться, если не смогут найти тот самый определенный вид изюма.       Луи хихикает: — Да не может всё быть настолько плохо. — Я тоже так думал и получил за это по ушам, — очень серьезно говорит Гарри, — Отстойно. — Оууу, ну зато ты хоть попытался, — покровительственно урчит Луи, тыкая пальцем в ямочки на щеках Гарри. Тот ворчит.       Они сидят немного в тишине, смотря повторы "Жителей Ист-Энда", пока Гарри не решает снова завязать разговор: — Тебе вряд ли захочется торчать одному у меня в квартире весь день.       Желудок Луи делает сальто. На что он намекает? — Эм, ну, наверное, нет. — Тебе есть куда пойти? — Ох, а вот и он. Конец мимолетного присутствия яркого пятнышка Гарри в темной говножизни Луи. Ну что поделать? — Эм, — протягивает Луи. Он может позвонить Зейну, но тогда будет много расспросов, стенаний, криков, жалости, обнимашек и слёз Найла. От одной мысли устать можно, — Да?       Гарри с облегчением вздыхает: — Так есть к кому? Слава Богу, я уж подумал, что мне придется брать тебя с собой на работу, — Луи хочется кричать пожалуйста, возьми меня с собой на работу, прошу, я не хочу опять возвращаться в эту жизнь, я не хочу сталкиваться со всем этим лицом к лицу. Но он молчит.       Луи выдавливает из себя подобие улыбки. Выглядит, наверное, жутко: — Ага. — У тебя есть их номер? Или, ну, их полное имя? Я мог бы найти их в Фэйсбуке, или... — У меня есть их номер, — прерывает его Луи, сдерживая в себе желание добавить прошу, не заставляй меня им звонить,— Мне только нужно взять телефон.       Гарри кивает, но, стоит Луи встать, он останавливает его, положив руку на плечо: — Прости... Я не выгоняю тебя или типа того, нет, ни в коем случае не выгоняю... Клянусь, я просто... — Всё нормально, — сквозь зубы говорит Луи, — Я понимаю. — Понимаешь? — нервно переспрашивает Гарри,— Я не хочу показаться грубым.       Луи одаривает Гарри натянутой улыбкой: — Всё в порядке.       Гарри снова улыбается и Луи разворачивается, уходя в спальню, садясь на кровать и включая свой телефон.       Оу. Блять.       Семьдесят три сообщения и все от Мэтта. Луи не читает их, он не может их прочесть. Это так глупо, он только выбесит этим Мэтта ещё сильнее, но он просто... Просто хочет ещё чуть-чуть побыть счастливым.       Он заходит в пропущенные звонки и видит тридцать два не принятых от Зейна. Большинство за тот день, когда он ушел и не вернулся. Вот блять. Тут пятнадцать голосовых сообщений и Луи, дрожащими пальцами, включает первое.       "Луи? Это Зейн. Ты ушел двадцать минут назад и до сих пор не вернулся, а уже темнеет. Возвращайся пожалуйста. Мы волнуемся."       Луи удаляет его.       "Уже час прошел. Лиам пошел тебя искать. Блять, только бы с тобой всё было хорошо. Мы любим тебя."       Он снова удаляет сообщение.       "Прошло три часа. Сейчас два ночи! Лиам до сих пор ищет тебя, постоянно звонит, но натыкается на автоответчик. Я начинаю переживать. Иди. Домой."       "Восемь. Ёбаных. Часов. Лиам вернулся, Найл не перестает плакать. Возвращайся домой."       "Луи? — Зейн плачет, — Прошло двенадцать часов, мы все так волнуемся. Боже, будь живым, будь живым."       "Лиам убедил меня не подавать заявление в полицию, но я ещё подумаю. Луи, прошло два дня. Пожалуйста... Пожалуйста."       "Ладно. Я знаю, иногда тебе просто нужно уйти куда-то, пропасть. Тебе нужно пространство и я это понимаю. Но мы все ужасно переживаем. Ужасно. Прошу, возвращайся домой, малыш.       "Луи. Только не говори мне, что ты опять вернулся к Мэтту. Блять, если он тебе навредит, я больше никогда не смогу спокойно жить. Я люблю тебя. Лиам любит тебя. Найл любит тебя. Пожалуйста, хоть бы с тобой всё было хорошо."       "Ладно, — Зейн звучит устало, — Четыре дня. Я не знаю, где ты, но если ты не возьмешь трубку в течении трех дней, я звоню в полицию. Пожалуйста, только бы ты был в целости и сохранности. Я люблю тебя."       "Уже шесть дней. Если не ответишь мне завтра, то я подаю заявление в полицию. И я, блять, не шучу. Я днями не ел и не спал из-за волнения. Хоть бы с тобой всё было хорошо... Люблю."       Сегодня как раз седьмой день, но Зейн ещё не звонил и не писал ему, так что Луи быстро набирает его номер и прижимает телефон к уху. — Луи? — Зейн звучит устало, расстроенно, эмоционально и вымотано, — Луи, это ты? Скажи, что это ты, а не кто-то другой, пожалуйста, иначе я... — Зейн, со мной всё хорошо, — выдыхает Луи, не давая Зейну продолжить. — Я в безопасности. Всё в порядке. Всё нормально.       Зейн молчит пару секунд, прежде чем воскликнуть: — Машаллах! Ты в порядке, Господи! — выдыхает он, рыдая, — Ты в порядке, в порядке. Блять. — Прости, что не брал трубку...       И, по всей видимости, спокойный, сосредоточенный и ласковый Зейн куда-то улетучился: — Да уж, тебе стоило бы извиниться! Знаешь, как я испугался? Как мы все испугались? Где ты, блять, пропадал? И как... — Зейн? — слышится на заднем плане. Найл... Блять, в его голосе слышится столько боли, — Это Луи? — Да, — вздыхает Зейн, — Он в порядке, слава Богу.       Луи слышит шорохи и что-то по звуку напоминающее шлепок, прежде чем он слышит наполненный слезами голос Найла: — Лу? Ты в порядке? — Привет, Найл, — говорит Луи, сглатывая комок, вставший поперек горла, — Я в порядке. — Черт возьми, Луи, я так боялся! — рыдает Найл и Луи чувствует себя дерьмом. — Прости. — извинился он, — Я просто... — Я думал, что ты мертв. — Я понимаю. Ужасное чувство, знаю. Мне очень, очень, очень жаль, Ни, за то, что выключил телефон и за прочее...       Найл вздыхает — Лиам и Зейн с ума сходили.       Луи морщится: — Я догадался. — Не суть. Ты в порядке? В безопасности?       Луи кивает, забыв, что Найл его не видит: — В безопасности. — Блять. Это хорошо, да? Но где ты? И где пропадал целую неделю? — Эм, — Луи прикусывает губу, — Длинная история. Я объясню позже, ладно?       Найл вздыхает, но соглашается: — Хорошо, хорошо. Отлично, как пожелаешь. Я так рад, что с тобой всё хорошо. Зейн все эти дни свой молитвенный коврик из рук не выпускал, представляешь, — Найл звучит веселее, так что Луи смеется, — Лиам к нему даже как-то раз присоединился, — он замолкает, — Мы сейчас заберем тебя, ага? И я требую ответов. — Конечно, Ни, — искренне говорит Луи, — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, пиздюк. Даю трубку Зейну.       В трубке снова какие-то шуршания, прежде чем он слышит голос Зейна: — И я тоже требую ответов. Мы их заслужили. — Я знаю, — отвечает Луи, — Я в полном порядке. Правда, это длинная история...       Зейн вздыхает: — Не важно. Где ты? У кого жил? — Зейн на секунду останавливается, — Ты же не вернулся к Мэтту? Пообещай мне, что никогда к нему не вернешься.       Луи закатывает глаза: — Я всё объясню, просто заберите меня, ладно? — Ясное дело, идиота кусок, — с нежностью в голосе говорит Зейн и Луи становится лучше от этого тона,— Где ты?       Луи диктует адрес и добавляет: — Приезжайте побыстрее, ладно? — Разумеется. Я так волновался...       Луи пялится на свои носки: — Я знаю. — признается он тихо, — Прости. — Мне не плевать на тебя, Луи, совсем не плевать. Ты один из моих лучших друзей. Я бы возненавидел себя, если бы с тобой что-то случилось.       Луи не знает, что сказать, потому просто выдавливает: — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Луи. Пойду собираться, — он вешает трубку. — Они уже в пути, — говорит Луи Гарри, — Все трое. — Это же хорошо, да? — Луи кивает и Гарри хлопает по месту рядом с собой, — Давай уже досмотрим эту серию Bake Off. Судя по отзывам на Buzzfeed там будет очень много драм!       От этой улыбки Луи почти что забывает, что совсем скоро Гарри исчезнет из его жизни, но...       Сейчас он будет наслаждаться жизнью, потому что другого выбора у него нет.