and oh, all of your saturdays could end up in woe

      Луи никогда не было просто уснуть.       Сейчас два часа ночи и он слышит только тихий храп Найла снизу и мяуканье кота где-то на улице, помимо этого, вся квартира заполнена тишиной и тяжелым дыханием самого Луи. Он не может заснуть. Отстойно, учитывая, что Луи ужасно хочется спать, что его веки тяжелые, а конечности буквально болят от усталости. Но его мозг никак не затыкается.       В его голове роится столько мыслей: о Гарри, о его растениях, о последнем прочитанном им стихе или рэпе, о Baking Off и о том, досмотрел ли Гарри его...       А потом всё плавно переключается на Мэтта. Злой ли он, ищет ли его, волнуется ли, или же ему плевать и он живёт так, будто Луи никогда и не было?       Мэтт... Луи даже не знает, что уж и думать.       Он долго и усердно размышлял над их отношениями, над тем, любовь ли это. Любовь ли? А что такое любовь? Он почти что на сто процентов уверен, что любовь это не всепобеждающий страх и не отдирание крови от обуви в тусклом свете лампы в ванной ранним утром. И это не сбегать от своего парня, не прятать синяки, не врать друзьям.       Он просто... Он просто так запутался. Мэтт — его единственный, его первая любовь. Честно говоря, он напуган. Он в таком ужасе, что иногда это становится просто невыносимо. Он боится, что произойдет, если он уйдет от Мэтта, и что произойдет, если не уйдет.       Это всё выбивает из колеи.       Но вот недавно, совсем недавно, пока они были порознь, Луи наконец-то начал... Ну, жить. Теперь у него есть любимое ТВ-шоу (он никак не может определиться между Baking Off и Мастершефом, ровно как и не может решить, за кого болеет больше — за Пола Голливуда или за Джорджа Коломбариса). Он снова общается со своими старыми друзьями и даже завел одного нового друга.       Гарри. Блять. Гарри, ёбаный в рот, Стайлс. Его кудряшки, ямочки, плохо завязанные банданы, поэзия, холодные пальцы, чай и объятия. Много-много объятий.       (К ним Луи даже успел привыкнуть, пусть он этого и не признаёт)       Так, сейчас не время думать о красивых высоких кудрявых мальчиках с искристыми глазами цвета лазурного моря, о ямочках, о розовых щеках, или о точно таких же губах, нет. Сейчас время спать и только спать, но его дурацкий мозг никак не хочет отключаться.       Он переворачивается на другой бок, сильнее кутается в одеяло, засовывает руку под подушку, его глаза потихоньку закрываются и по его телу растекается умиротворяющая усталость...       И вдруг, его телефон пищит.       Луи едва слышно стонет и тянется вниз, доставая телефон из-под кровати, разблокировывая его и видя на экране сообщение от Кудряшки.       От: Кудряшка, 2:27 АМ: ты не спишь?       Внезапно бодрствование уже не кажется Луи такой плохой идеей.       Кому: Кудряшка, 2:27 АМ: уже нет :Р       От: Кудряшка, 2:28 АМ: ой прости!!! я вообще забыл про сон и всю это фигню, считай, что меня тут нет, прости пока хххх       Потом он присылает кучу эмодзи бананов, креветок и в конце — обязьянок. Признаться честно, Гарри ну слишком уж очаровательный.       Кому: Кудряшка, 2:28 АМ: лол, всё ок, правда. я всё равно не очень-то и хотел спать хах :Р       От: Кудряшка, 2:28 АМ: не мог уснуть? хх       Кому: Кудряшка, 2:28 АМ: ага, слишком много мыслей в голове х       От: Кудряшка, 2:29 АМ: расскажешь? х       Луи задумывается. Он мог бы рассказать ему о Мэтте...       Кому: Кудряшка, 2:30 АМ: это непростой разговор х       Гарри отвечает почти сразу же.       От: Кудряшка, 2:30 АМ: ты можешь рассказать мне что угодно, лу :) ххх       Сердце Луи не пропускает удар. Не пропускает.       Кому: Кудряшка, 2:31 АМ: ладно, только потом не говори, что я не предупреждал х       Кому: Кудряшка, 2:31 АМ: я вроде как хочу расстаться со своим парнем. но я боюсь, понимаешь? хх       Гарри незамедлительно отвечает.       От: Кудряшка, 2:31 АМ: боишься? чего? хх       Кому: Кудряшка, 2:32 АМ: чуть-чуть боюсь его реакции. ну и того что он может сделать или сказать, ну ты понял :/       От: Кудряшка, 2:32 АМ: а как он может отреагировать? ну, вот наведи пример хх       Луи так не хотелось отвечать на этот вопрос, но он совершил усилие над собой.       Кому: Кудряшка, 2:32 АМ: ну. наверняка будет много кричать, ударит меня, станет бросаться вещами и всё в этом роде х       Кому: Кудряшка, 2:33 АМ: он бывает неадекватным хх       От: Кудряшка, 2:34 АМ: Луи! :( ты можешь попросить кого-то пойти с тобой? хх типа лиама или зейна? зейн выглядит устрашающе, а лиам похож на стену из мышц лол х       И, несмотря на характер разговора, Луи, сам того не понимая, улыбается в темноту.       Кому: Кудряшка, 2:34 АМ: зейн по сравнению с мэттом просто КРОХА. а лиам вообще пацифист х       Кому: Кудряшка, 2:34 АМ: к тому же, мэтт разозлится если я с собой кого-то возьму. он ненавидит втягивать посторонних в наши с ним "отношения", понимаешь? хх       От: Кудряшка, 2:35 АМ: и всё равно кто-то должен пойти с тобой хх. хочешь, этим кем-то буду я?       Что ж. Луи об этом не задумывался. Гарри в прошлый раз так ему помог, почему бы не позволить ему вмешаться и в этот раз? К тому же, его натура так успокаивающе действует на Луи.       Кому: Кудряшка, 2:36 АМ: да, но...       От: Кудряшка, 2:36 АМ: но что, Лу? хх       Кому: Кудряшка, 2:37 АМ: не знаю, хочу ли я его вообще бросать. конечно, он злится на меня временами, но он бывает таким нежным и заботливым хх       От: Кудряшка, 2:38 АМ: Луи.       От: Кудряшка, 2:38 АМ: он ИЗБИВАЕТ тебя. ты весь в синяках, луи. мне и думать не хочется о том, что ты можешь снова сойтись с этим монстром.       Ого. Это было довольно грубо. Учитывая, что это написал Гарри — ещё грубее. Луи, нахмурившись, пялился в темноте на экран своего мобильного. Если честно, он просто не знает, что тут можно ответить.       От: Кудряшка, 2:41 АМ: пожалуйста, не возвращайся к нему. я не смогу жить с этим :((((ххх       Луи пытается собраться с мыслями чтобы ответить что-то адекватное (и почему он вообще так сильно беспокоится из-за каких-то смс?)       Кому: Кудряшка, 2:42 АМ: оуу гарри хх       От: Кудряшка, 2:42 АМ: ну правда, не ходи туда сам, это опасно хх       Кому: Кудряшка, 2:43 АМ: мне вообще опасно с ним видеться       От: Кудряшка, 2:43 АМ: ага х. но ты можешь рассказать мне что угодно хх       Вот сейчас сердце Луи просто затрепыхалось. И не надо его винить, ладно? Гарри сам виноват, он чересчур милый. Это должно быть преследуемо законом.       Кому: Кудряшка, 2:43 АМ: я знаю. спасибо, гарри хх       Примерно минуту Гарри ничего не отвечал, но потом телефон Луи резко завибрировал. Он тут же открыл сообщение и увидел фото Гарри, улыбающегося прямо в камеру. Даже не смотря на темноту и плохое качество камеры, можно было разглядеть ямочки на его щеках и сверкающие изумрудные глаза. Внизу красовалась подпись: всегда пожалуйста, Лу! сладких снов, а за ней шли тонны смайликов луны.       Гарри вообще не от мира сего, вот правда.       Луи ставит телефон на блокировку и прячет его под прохладную подушку, тут же укладываясь сверху и опуская потяжелевшие веки. Наконец-то ему хочется спать. Ему снятся смайлики с луной и изумрудные глаза.

***

      Четыре тридцать два утра. Луи не спит и проклинает всё на свете.       Он пялится в потолок, его сплетенные в замок руки покоятся на животе, а Луи мысленно спорит сам с собой. Стоит ли писать Гарри? Не стоит, сейчас же четыре утра, а Гарри нужно рано на работу, нельзя отвлекать его ото сна ради каких-то бессмысленных переписок, это же просто аморально. Луи не будет писать Гарри. Гарри нужно спать, да и Луи тоже нужно спать, всем людям нужно спать. Сейчас он повернется на бок, закроет глаза и изо всех сил попытается уснуть.       Но вместо этого он достает телефон из-под подушки. Нахуй сон. Кому вообще нужен этот сон?       Кому: Кудряшка, 4:32 АМ: развлекай меня       От: Кудряшка, 4:33 АМ: звучит как предложение секса по телефону, льюи       Луи фыркает в подушку.       Кому: Кудряшка, 4:33 АМ: какого хрена ты не спишь, Гарольд?       От: Кудряшка, 4:34 АМ: а какого хрена ТЫ не спишь?       Кому: Кудряшка, 4:35 АМ: я первый спросил :Р       От: Кудряшка, 4:36 АМ: я гуляю...       Кому: Кудряшка, 4:37 АМ: в камдене? в четыре утра? один?       От: Кудряшка, 4:37 АМ: эм да?       Кому: Кудряшка, 4:38 АМ: тебе что, жить надоело?!       От: Кудряшка, 4:39 АМ: я просто делал зарядку! не ори на меня :((((       Луи буквально видит, как Гарри обижено выпячивает губу.       Кому: Кудряшка, 4:40 АМ: иди спать, Гарольд.       От: Кудряшка, 4:41 АМ: заставь меня, льюи ;)       Луи изо всех сил старается не засмеяться вслух.       Кому: Кудряшка, 4:42 АМ: наглеешь, а?       От: Кудряшка, 4:43 АМ: я пересмотрел Клуб Плохих Девочек*, не смей меня осуждать       Этот мальчишка просто смехотворен. Луи так хочется сейчас лежать у него на диване, прямо как тогда. Спать на пенисообразной подушке и укрываться пахнущим лесом одеялом.       Кому: Кудряшка, 4:44 АМ: как там твои растения, дитя цветов?       От: Кудряшка, 4:44 АМ: Герби было одиноко, так что я купил ему подружку. её зовут Бонсай       На этот раз Луи не удаётся сдержать смешка.       Кому: Кудряшка, 4:45 АМ: дай-ка угадаю... это бонсай?       От: Кудряшка, 4:45 АМ: не, это орхидея       От: Кудряшка, 4:45 АМ: меня опьянил запах тех лимонных свечей       Кому: Кудряшка, 4:46 АМ: звучит правдоподобно ххх       От: Кудряшка, 4:47 АМ: точно :)       От:Кудряшка, 4:48 АМ: сладких снов, Луи ххх       К сообщению прикреплена пиксельная фотография Гарри, лыбящегося в камеру, жмурясь. Сердце Луи переворачивается в груди.       Кому: Кудряшка, 4:49 АМ: Сладких снов, хаз ххх

***

      Луи протирает глаза и в который раз за это утро пытается привести себя в сознание. На своей груди он чувствует непонятную тяжесть. — Гхф, — ворчит он, до сих пор не очухавшись ото сна, — Слезь с меня, — он дико размахивает руками, пытаясь спихнуть сидящего у него на груди человека. Он невыспавшийся и чувствует себя как побитая собака. В душе Луи уже жалеет, что пошел спать только когда стукнуло без десяти пять утра.       А может, и не жалеет. Гарри того стоил. — Проснись и пой, Мишка Бу! — пропел Найл, подпрыгивая задницей на груди Луи, — Солнышко светит, начался новый день и я хочу кушать! — На улице, в буквальном смысле, льет как из ведра, Найл, — Луи кое-как заставляет себя открыть глаза. — Ну, да, — пренебрежительно говорит Найл, — Я соврал. Но я и правда хочу есть, так что идём скорее вниз.       Луи яростно дергает всем телом, успешно скидывая Найла со своей груди. Тот падает вниз с резким вскриком и тут же начинает ныть как побитый щеночек. В любой другой ситуации Луи чувствовал бы себя виноватым, но он изнемождён и у него нет сил на плаксивых ирландцев, жаждущих еды в такую рань. — Во-первых, — начинает Найл, вставая, — это было грубо. Во-вторых, Лиам делает блинчики.       Луи фыркает: — И что? — И то, — обижено подчеркивает Найл, — что я хочу позавтракать прежде, чем они с Зейном начнут совокупляться у холодильника.       Фу, гадость. И зачем он только это представил? — А я тебе зачем? Ты и сам можешь взять себе блинчиков, — говорит Луи, натягивая на голову одеяло, — Иди без меня, я скоро приду, — или нескоро. Через часик, например. — Неа! — протестует Найл, срывая с Луи одеяло. Луи скулит от холода и слепо тянется за ним. С каких пор Найл стал таким доставучим? — Ты. Я. Блины. Сейчас же.       Луи медленно открывает глаза и приподнимается на локтях, глядя на Найла: — Если я сейчас встану, ты купишь мне ванную мороженого? — Нет, — ворчит Найл.       Луи пожимает плечами и снова ложится: — Ладно, тогда иди туда сам. Забирай свои блинчики. Полюбуешься, как Зейн отсасывает готовящему Лиаму. — Хорошо, хорошо, — тут же смягчился Найл. Луи усмехнулся сам себе. Ах, манипуляция. Какая хорошая вещь, особенно когда дело заходит о мороженном и надоедливых соседях.       Луи садится, свешивает ноги с края кровати и, наконец, встаёт. — Чудненько,— бормочет он себе под нос, проходя мимо Найла и снисходительно трепля его по щеке. Ему едва удаётся сдержать смех, когда он видит его моську.       На кухне, к счастью, никто никому не отсасывает. Зейн стоит и обнимает Лиама со спины, а тот переворачивает блинчики, весь красный от старания. — Фууу, гадость, — в унисон говорят Найл и Луи, садясь за стол. Зейн затыкает их с полуслова: — Ещё хоть звук и я встану на колени и начну... — он не успевает закончить. Найл затыкает уши руками и начинает орать на высоких тонах песню из "Холодного Сердца". — Боже, только не эта песня. Только не сейчас, — ноет Луи, морщать от раздражения, — У меня нет сил даже на то, чтобы как-то остроумно вас всех оскорбить. — Ты не умеешь остроумно оскорблять, — парирует Зейн, заваливаясь на стойку. — Ложь и провокация, — пренебрежительно взмахивает рукой Луи. — Ну и от чего ты так вымотался, Луи? — спрашивает его Лиам, переворачивая странный помятый блин. Он больше похож на какое-то несчастное существо, чем на еду. Лиаму нельзя доверять готовку, думает Луи. — Ну, от разговоров об опасностях ранних прогулок и о неподходящих именах для растений, — с улыбкой отвечает Луи и все взгляды устремляются на него. — Это эвфемизм такой или что? — спрашивает Найл, — О боже, не отвечай. — О да, это эвфемизм, — отвечает Луи, от чего лицо Найла искажается в отвращении, — Угомони свои сиськи, это невинный эвфемизм, ничего пошлого. — У меня нет сисек, только волосатые соски, — ворчит Найл и Луи тяжело вздыхает. Его друзья такие странные, — Так с кем ты говорил об этом? — С Гарри, — говорит Луи и все тут же понимающе ухмыляются. — Ооо, с Гарри, — нараспев повторяет Найл, играя бровями, — Как интересно. — Ничего интересного, — спохватывается Луи, — Наши отношения держатся в пределе PG-13. — Ну да, конечно, — Найл намекающе подмигивает, — Так это твой новый кексик, да?       Со стороны печки раздаётся возмущенный голос Лиама: — Ну и что это значит? Я не понимаю современную молодежь! Что это значит? — Зейн поддерживающе похлопывает его по плечу.       Впрочем, Луи не обращает на них никакого внимания. Он хмурится и спрашивает: — В смысле? — Он твой новый парень, или как? — спрашивает Найл с заинтересованной улыбкой, — Мне уже начинать готовить себя к вашему всеобщему гомоэротизму?       Луи медленно мотает головой из стороны в сторону: — Нет. Почему ты так решил?       Найл тут же растерялся: — Вы разве не втюрились друг в друга?       Боковым зрением Луи видит, как Зейн и Лиам обеспокоенно наблюдают за их беседой, но сейчас его больше волнует Найл: — Эм, нет, — озадачено отвечает Луи, — Я всё ещё с Мэттом.       Все вокруг разочарованно вздыхают. — Ну что? — спрашивает Луи, глядя на них, — Я думал, вы знаете. — Луи, — мягко начинает Зейн, говоря тем самым покровительственным тоном, который Луи так ненавидит, — Тебе нельзя возвращаться к Мэтту. Понимаешь?       Ну вот, опять. Наша песня хороша, начинай сначала. — Чёрт возьми... — Понимаешь? — прерывает его Зейн, глядя Луи прямо в глаза так свирепо, что тот весь скукоживается от страха. Луи шумно сглатывает: — Нет, не понимаю, почему...       Найл берет стул и пододвигает его к Луи, садясь рядом и смотря на него грустными глазами. Ему совсем не идут грустные глаза: — Луи. Ты и сам знаешь, почему.       Ну... Да. Знает. Бессмысленно врать, он отлично знает, почему. И не то, чтобы Мэтт вдруг перестал быть привлекательным. Нет, он ужасно привлекательный, особенно учитывая, что он у Луи был первым и последним. Ни сейчас, ни два года назад, ни раньше — никого. Он знает, что на любимых руку не поднимают, и что во многом Мэтт был неправ, и что их отношения были ненормальными, и что у Луи теперь проблемы со здоровьем, но...       Каким хуем это всё закончить?       Он не знает с чего начать и не имеет ни малейшего понятия, как начать. Нет ни одного безболезненного способа, да и будущее пугающе.       Что будет потом? Как бы печально это не звучало, но он уже не может существовать без Мэтта. Он так привык жить в страхе, так привык, что ему указывают, что делать, как одеваться, как себя вести, что уже не может без приказов и поручений. Не то, чтобы он так хотел оставаться под этим гнётом, но как из-под него выбраться? Как разорвать этот порочный круг?       Да и кто его теперь полюбит? Кто может полюбит это подобие человека, в которое он превратился с годами такой жизни?       Луи запоздало кивает: — Да, я знаю. — Мне кажется, тебе стоит подать в суд или что-то в этом роде, — говорит Зейн. Луи распахивает глаза и вдруг резко меняется. Теперь он сидит прямо, крепко сжимает кулаки, а его взгляд твёрд и упрям, полон решительности. — Зейн, — начинает Лиам, с опаской глянув на Луи, но Зейн его игнорирует. — Этот человек мне отвратителен. Я ненавижу его всеми фибрами души и, видит Аллах, я мечтаю о том, чтобы его арестовали и кинули за решетку до конца его жалкой жизни, — Луи никогда раньше не слышал столько ярости, чистейшей злобы в словах Зейна, — Я хочу, чтобы его повязали. Хочу смотреть, как его уводят полицейские. Блять, я хочу, чтобы он сдох, — ядовито выплёвывает Зейн, — Хочу, чтобы он гнил глубоко под землей за все свои поступки.       Луи сглатывает и смотрит на свои руки: — Простите, что втянул вас в это, — тихо говорит он, — Я... Извините.       Зейн мгновенно забывает о своей ярости. Он тут же кидается к Луи и обнимает его сзади, прижимаясь губами к основанию его шеи, нежно укачивая его в своих руках: — Ну-Ну, — успокаивает его Зейн, — Я ни капельки не сержусь. Не извиняйся, малыш, всё могло бы быть ещё хуже. Хорошо, что ты рассказал нам.       Луи шмыгает носом и Найл поглаживает его ногу вверх-вниз. — Д-да, — икает Луи, — Я т-так сильно люблю тебя. Т-так сильно. — Мы тоже тебя любим, Лу,— говорит Лиам и подходит к ним, обнимая своими большими руками сразу и Луи, и Зейна.       Они стоят так неведомо сколько, пока Найл не прерывает их словами: — Так, долою обнимашки и тоску, я хочу блинчиков. И чур, мятый не мне.