and oh, all of your saturdays could end up in woe

      Луи не знает, сколько простоял в с Зейном в уборной. Он тихо рыдает Зейну в плечо, позволяя слезам свободно стекать по щекам и впитываться в рубашку Зейна, пока тот обнимает Луи, круговыми движениями поглаживая его спину и шепча на ухо всё будет хорошо, Лу, мы тебя любим, выпусти это всё, я не против.       В конце концов Луи успокаивается и брызгает в лицо холодной водой чтоб не выглядеть так, будто он Бог знает сколько провел рыдая в туалете, прежде чем Зейн выводит его оттуда. Найл и Лиам всё там же, где Луи и Зейн их оставили — сидят на скамье, Найл нервно грызёт ногти, а Лиам трясет коленом, кусая губу. Оба парня тут же поднимают головы на Луи с Зейном. Найл выглядит так, будто вот-вот откроет рот и станет задавать вопросы, но его взгляд падает на влажное лицо Луи и на его красные опухшие глазки, и он только плотнее сжимает губы. — Луи сегодня ночует у нас, — спокойно говорит Зейн, обнимая Луи за плечи и Луи тянется в теплые объятия Зейна. Лиам, как и Найл, хмурит брови, но они оба только молча кивают. — Ну, — начинает Найл, немного кашляя, — Я просто... Ээм, я просто пойду заберу нашу обувь, — он звучит так виновато и надломленно, что это разбивает Луи сердце. Он просто хочет заверить Найла, что тот ни в чём не виноват, что не стоит беспокоиться, расстраиваться или что-то в этом роде, но его голова болит не меньше сердца, и он просто истощен, как морально, так и физически, ему едва хватает сил на то, чтобы стоять.       Зейн кивает и Найл пару секунд колеблется, прежде чем пойти к столу регистрации, кидая назад озабоченный взгляд. Луи тяжело вздыхает и опускает голову Зейну на плечо. Зейн целует его волосы на макушке и прижимает к себе, обнимая рукой и как бы защищая от всего мира. Краем глаза Луи замечает, как Лиам кидает на Зейна обеспокоенные вопрошающие взгляды, но тот только мотает головой, будто говоря объясню позже. Лиам хмурится, но снова кивает, прежде чем подойти и, печально улыбнувшись, поцеловать Луи в лоб. Луи застенчиво отвечает на улыбку Лиама и вздыхает Зейну в плечо.       Он так благодарен за своих друзей, простому человеку этого не понять.       Найл возвращается с обувью в руке. Его лицо становится дико обеспокоенным всякий раз, как его взгляд падает на Луи. Он выглядит так, будто вот-вот начнёт извиняться за что-то, но, только открыв рот, он тут же закрывает его и отводит глаза. Луи хочется сказать что-то, но его усталость оказывается всепобеждающей и ему даже не удаётся выдавить из себя улыбку.       Воздух вокруг них тяжелый, пропитанный напряжением и тоской от невысказанных вопросов, пусть никто этого и не признает. Они просто надевают свою обувь (Зейн помогает Луи) и выходят за двери клуба. Лиам вызывает такси и они ждут его в оглушительной тишине, на пробирающем до костей морозе. Луи жмется к Зейну, Зейн жмется к Луи, Лиам сжимается сам по себе, прямо как Найл.       Все молчали.       Такси приезжает и они все проталкиваются внутрь. Лиам садится рядом с Зейном, а Зейн рядом с Луи, в то время как Найл устраивается на переднем сидении. Луи кажется, что это из-за него, из-за того, что Найл не желает его видеть, но эта мысль быстро покидает его голову. Он засыпает как только машина трогается.

***

      Наступило утро — птицы щебечут и небо за занавесками ярко-голубое. Луи просыпается не в своей постели.       Сперва он паникует, не понимая, где он и как тут очутился, но потом видит обувь Лиама и Зейна у подножия двери, пальто Лиама, висящее около кровати и расслабляется, напряжение медленно покидает его.       Он сидит на кровати, свесив ноги. Боли почти нет, отмечает он, с некоторыми усилиями вставая с кровати и направляясь к двери.       Через дверную щель чувствуется запах оладий и его желудок неприлично громко урчит, потому он выходит из спальни, одетый в то же, в чём уснул, протирая глаза и зевая.       Лиам, Найл и Зейн сидят на диване, негромко разговаривая о чём-то и тут же замолкают, стоит Луи зайти в комнату. Глаза Найла расширяются и он тут же опускает их, неуклюже складывая руки на колени, Лиам зажимает рот рукой, а Зейн неловко улыбается. — Доброе утро, Лу, — начинает он, — Как спалось?       Луи хмурится, смотря на них троих и ему кажется, что что-то тут определенно не так. — Хм. Нормально, спасибо. А ты?       Зейн кивает. — Хорошо, спасибо, — он встаёт и сжимает Луи в неловких объятиях, пока тот не знает, куда деть руки и что делать с таким обилием физического контакта. Зейн сжимает Луи чуточку сильнее и тот шипит от боли, его синяки до сих пор не до конца зажили. Зейн сразу отдергивается. — Чёрт, прости. Я сделал тебе больно?       Найл немедленно поднимает взгляд, его голубые глаза полны беспокойства. Он резко подскакивает и убегает из комнаты. бормоча что-то о том, что нужно проверить оладушки.       Луи мотает головой. — Нет, всё нормально.       Зейн кивает, прикусив губу: — Ладно. Хорошо. Всё нормально, — он замолкает на секунду, — С тобой точно всё в порядке?       Луи сужает глаза: — Да. Всё в порядке.       Зейн, кажется, понимает враждебный настрой Луи, так что сменяется свой защитительно-обеспокоенный тон на привычный холод и лёгкую насмешливость. — Круто, отлично. Найл сделал оладьи и бекон, бери, если хочешь.       Луи кивает, выбирается из объятий Зейна и идёт на кухню. Найл расставляет тарелки на маленьком столике посреди комнаты. Их взгляды встречаются и Луи легко, ободряюще улыбается ему. Найл моргает, кивает головой и снова принимается за дело. — Доброе утро, Ни, — доброжелательно начинает Луи. Найл смотрит на Луи, снова кивает и идёт к плите, скрючиваясь над ней, хмуро глядя на яйца. Луи хмурит брови и подходит к Найлу сзади, укладывая голову ему на плечо. Найл стушевался, но продолжил готовить бекон, стараясь изо всех сил отморозиться от Луи. — Почему ты игнорируешь меня? — спрашивает Луи, надув губы, — Ты меня больше не любишь? — Конечно, он шутит, пытаясь вызвать у Найла хоть улыбочку, но тот тот лишь печально глядит на него и тяжело вздыхает. — Я не игнорирую тебя, — почти шепотом отвечает Найл. — Игнорируешь, — настаивает Луи, — Ты и слова мне не сказал за всё утро, а я помню, что ты просто обожаешь утренние обнимашки.       Найл снова вздыхает. — Я-я... Я просто боюсь снова сделать тебе больно, — его голос настолько отчаянный и надломленный, полная противоположность привычных уже громкости и равнодушия. — Ты не сделаешь мне больно, — обещает Луи.       Найл всё ещё выглядит неуверенно. — Да, но... — Найл, всё хорошо, — говорит Луи, пытаясь успокоить его, — Не волнуйся ты так.       Луи целует Найла в щеку и Найл заметно расслабляется, прежде чем кивнуть и слегка улыбнуться. Луи улыбается в ответ, успокоившись.       Лиам и Зейн проталкиваются на кухню и тут же садятся на стол.       Они всё ещё перешептываются вполголоса, Лиам иногда зыркает на Луи, хмурится, затем снова поворачивается к Зейну и у Луи внутри что-то обрывается.       Он старается не обращать на это внимания.       Он и правда старается. Пытается не замечать, что, пока он ест, парни обеспокоенно переглядываются и откровенно пялятся на него. Луи это совсем не нравится. Он не какой-то там раненный щенок. Ему не нужна жалость. Ему не нужна помощь Найла, не нужны расспросы Зейна, и уж точно не нужны сочувствующие взгляды Лиама, преследующие его повсюду.       Он не какая-то там жертва, так что не надо его жалеть.       Лиам хочет что-то сказать Зейну, но Луи обрывает его, отбрасывая вилку со звоном: — Хочешь что-то сказать, Лиам?       Глаза Лиама расширяются, он переводит взгляд на Зейна, потом опять на Луи, громко сглатывает и, наконец, отвечает: — Эм, нет?       Луи сужает глаза: — Пиздишь. Вы двое игрались в шпионов всё утро и, думаю, я выражу не только своё мнение, но и мнение Найла, когда спрошу: не хочешь нам ничего рассказать? Просвети же меня, Лиам, будь добр, — и когда Луи стал таким жестким и саркастичным? Обычно он бы подумал прежде, чем говорить. Но сейчас им овладели эмоции и он имеет право, блять, разозлиться.       Лиам запинается: — Ну, эм, я... — он вздыхает, — Зейн рассказал, эм, что было в туалете вчера.       Злость и гнев мгновенно испаряются, вместо этого появляется сожаление. Не стоило рассказывать Зейну. Он же знал, что ничем хорошим это не закончится. — Оу. Ну разумеется.       Лиам кивает, словно пытаясь завоевать его доверие: — Ага. Он рассказал нам с Найлом пока ты спал.       Луи глядит на Зейна из-под ресниц: — Я рассказал тебе по секрету, Зейн.       Зейн тяжело вздыхает и грустно улыбается: — Мне очень жаль, Лу. Я бы никогда не рассказал... Если бы не обстоятельства. Хм... Очень особенные обстоятельства. — Это к лучшему, мы все это знаем, — встревает в разговор Найл, — Типа, не надо нам друг от друга что-то скрывать.       Луи протестует в душе. Нет, не к лучшему, если Мэтт узнает, то будет кричать, или ещё похлеще, я не могу, я не выдержу... — Лу, — голос Зейна обрывает мысли мальчика, — Чувак, ты весь дрожишь, — Луи смотрит на свои трясущиеся руки, — Вдох-выдох, да?       Луи крепко зажмуривается. Вдох, выдох.       Вдох, выдох       Луи медленно открывает глаза. Зейн пододвигается к нему и накрывает его руку своей, поглаживая пальцами его ладонь. — Всё хорошо, Лу.       Всё и правда было хорошо. Пока Зейн не посмотрел на него самым жалостливым взглядом из всех возможных взглядов. А ему не нужна жалость. Луи вырывает руку из ладони Зейна и встаёт настолько резко, что стул падает на пол. Лиам, Найл и Зейн глядят на него снизу вверх и Луи просто не выдерживает: — Хватит смотреть на меня как на раненного щенка! — кричит он, дрожа от ярости, — Я вам не благотворительность, не жертва! — Лу, — начинает Найл, но Луи резко обрывает его — Я не жертва! Да, иногда Мэтт злится на меня, и да, иногда он поднимает на меня руку, но я этого заслуживаю! Это наши отношения! И мне не надо, чтоб вы трое, двое из которых, просто напоминаю, только-только сошлись, а ещё один вообще одинок, давали мне советы по поводу моих отношений! — Луи тяжело дышит, — Мне не нужна ваша ебучая жалость.       Парни сидят, пялясь на Луи и по-глупому открывая рты. Прежде, чем они успевают что-то сказать, Луи вылетает из кухни и хватает бумажник с журнального столика. — Куда ты, чёрт возьми, собираешься? — кричит Зейн, догоняя его.       Луи морщит лицо и направляется к входной двери, но Зейн встаёт у него на пути. — Свали. — Нет. Куда ты идешь? — Супермаркет, — честно отвечает Луи, вздохнув. Зейн воспросительно поднимает бровь, а Луи только стонет и проталкивается мимо него, — Я вам ничего не обязан объяснять. — Нет, блять, ты как раз таки обязан! А ну вернись обратно! — кричит Зейн, но Луи не слышит, что он говорит дальше, потому что захлопывает дверь и быстро спускается по лестнице вниз.       Он буквально кипит, когда выходит из подъезда и идет, словно грозовая туча, по улице, опустив глаза в пол и сжав кулаки. Он ненавидит, когда на него смотрят будто он какой-то хрупкий, сломанный. Это неправда. Это просто их отношения.       Мэтт главный, а Луи нет. Разве не все отношения такие?       (Разве нет?)       Луи хватает корзину на входе в магазин, направляясь прямо в отдел с мороженым. По опыту, Луи знает, что ничего не помогает так хорошо, как мороженное. Ему срочно нужно что-то сладкое, с чем бы он мог завалиться на кровати и игнорировать весь мир.       Он открывает морозильную камеру и захватывает сразу три упаковки мороженного — он очень остро реагирует на всё, не судите его. Он даже не думает о калориях, и это крайняя точка, ему уже на всё наплевать.       Закрыв морозильную камеру, он поворачивается и неуклюже врезается в кого-то, уронив на пол мороженное. Он наклоняется за корзинкой, но кто-то его опережает, подбирая упаковки мороженого и складывая их внутрь. Луи смотрит вверх, чтоб увидеть того, кто ему помог и... Ну конечно же, это Гарри.       Вселенная не даст ему отдохнуть ни секунды. — Прости, — извиняется Гарри, — Я не смотрел, куда иду. Иногда я бываю очень уж неуклюжим.       Луи только вздыхает и забирает у него корзину: — Ничего. Я тоже не смотрел, куда иду, так что, это не только твоя вина.       Гарри резко поднимает голову, узнав Луи и улыбается подозрительно счастливо: — Луи! Это ты!       Луи поднимает бровь: — Ага, это я, — невозмутимо говорит он. — О, и твои синяки сошли! — с энтузиазмом продолжает Гарри. Он весь сияет, на его щеках ямочки, он словно в восторге от того, что Луи в целости и сохранности.       Луи не знает, что чувствует по этому поводу.       Луи моргает, прежде чем медленно кивнуть: — А ты наблюдательный, я гляжу.       Улыбка Гарри меркнет и он тут же начинает рассыпаться в извинениях: — Прости, я переборщил? Ну, в смысле, я не особо фильтрую свою речь, и... — Всё в порядке, Гарри, — отрезает Луи, поднимая свою корзинку и направляясь к выходу. Он думал, что Гарри так и останется там стоять, но нет. Парень решил пойти за ним. Его кудри подскакивают с каждым шагом. — Так! — щебечет Гарри и Луи в душе стонет, — Как дела?       Луи недоверчиво смотрит на Гарри. Никто не может быть таким радостным всё время. Должно быть, он под наркотой, потому что не может эта широкая улыбка быть естественной. — Эм. Всё нормально.       Гарри усмехается ещё шире, если это вообще возможно: — Замечательно! Хочешь шутку? Она немного дерьмовая, но я всё равно хочу её рассказать, потому что меня она заставила кататься по полу. — Не особо хочу, — с насмешкой говорит Луи, стараясь выглядеть как можно более отстраненным, потому что Гарри яркий как солнце, а Луи похож на тяжелую грозовую тучу и постоянная улыбка Гарри очень сбивает с толку. — Неа, — без смущения скалится Гарри, — Я не уйду, пока не увижу твою улыбку, клянусь жизнью Герберта. — Герберта? — Мой кактус, — небрежно отвечает Гарри, будто эта самая обыкновенная вещь в мире, — Герберт Джеймс Стайлс IV.Остальные умерли, — он замолкает, — Какой позор. Вопреки распространенному мнению, они были отличными слушателями и обнимателями.       Луи не удаётся сдержать себя и на его лице появляется маленькая улыбочка. Гарри такой придурок.       Гарри замечает это и тыкает в Луи пальцем, сияя и скача от счастья: — Вот видишь! Я же говорил тебе, что заставлю тебя улыбаться! Я же говорил! — счастье Гарри заразительно и Луи почти что смеется. Почти.       Гарри продолжает болтать, пока Луи идёт к кассам. Гарри постоянно рассказывает плохие каламбуры, заставляя Луи стонать, а Гарри смеяться. Луи одновременно заинтригован и напуган. Это немного странно — личность Гарри похожа на бабочку, застрявшую в розовом зефире, но он высокий, у него есть мускулы и большие руки. Прямо как Мэтт (эта мысль проскальзывает в уголке сознания). Он может навредить. Просто...       Луи не знает, что думать о Гарри.       Луи расплачивается за своё наполовину растаявшее мороженое и складывает упаковки в пакет, а Гарри всё ещё болтает. (Сейчас он говорит о своей золотой рыбке Дорис, которая тоже прекрасный слушатель, даже лучше, чем Герберт, но Луи должен поклясться — поклясться на мизинчиках, что он никому не расскажет об этом.) — Тебе уже лучше, Луи? — спрашивает Гарри, когда Луи берет свой пакет. Луи вопросительно поднимает бровь и Гарри продолжает, — Я не знаю, просто, ну, когда ты вошел, ты казался... Типа, расстроенным? Типа, когда ты только пришел, вот.       Луи чувствует, как на его лице появляется улыбка: — Так лучше?       Гарри улыбается, на его щеках появляются ямочки и он кивает, заставляя свои кудри трястись. — Ага! Моя миссия выполнена, я заставил тебя приободриться!       Луи не говорит ему, что одного долговязого консультанта точно не хватит, чтоб приободрить его. Вместо этого, он просто улыбается Гарри: — Ну, хм. Спасибо, тогда? — Луи направляется к выходу из магазина, но сзади слышит крик: — Хорошего дня, Луи!       Луи дарит ему улыбку и направляется обратно к Лиаму, Зейну и Найлу, немного подпрыгивая на ходу.