and oh, all of your saturdays could end up in woe

      Луи неохотно плетётся к автобусной остановке, низко опустив голову и сгорбив плечи.       Внутри бурлит столько беспокойства, тревоги и страха от одной только мысли о том, что Мэтт с ним сделает. Удивительно, что Луи до сих пор в состоянии идти. Он практически точно уверен, что Мэтт накажет его — дома, а не на улице, если повезет. Но он определенно не жертва, только вот...       Со временем ему начинает казаться, что, возможно, он всё таки жертва.       (Но эти мысли уходят так же быстро, как и пришли. Он потратил два ёбаных года своей жизни на эти отношения, проходя сквозь боль и страх, так что он не собирается сдаваться. Он не станет забивать на два года жизни из-за какой-то скользкой идеи о том, что в их отношениях что-то там может быть не нормально)       Дойти до автобусной остановки минутное дело. К счастью, уже темнеет, магазины закрываются, вокруг изредка можно заметить прохожих или водителей, но и те спешат поскорее добраться домой. Уличные фонари, моргнув, загораются, затапливая улицы искусственным желто-оранжевым светом, рассеивающим тьму. Это позволяет Луи разглядеть машины вдалеке и, что более важно, разглядеть, едет ли автомобиль Мэтта.       Он играется большими пальцами сам с собой, пока ждет. Его дыхание становится быстрее и поверхностнее, сердце ускоряет биение всякий раз, как мимо проезжает машина. Он боится за свою жизнь сильнее, чем когда либо раньше. Он никогда, вообще никогда не ослушивался Мэтта настолько непростительно (он никогда даже не рассматривал неподчинение как вариант. В последнее время Луи стал совсем безрассудным). Наказание за это будет отнюдь не милосердным.       Луи никогда не был религиозным, но сейчас он молится всем богам, умоляя о помощи, о каком-то ёбаном чуде. Он облажался, разве Господь этого не видит?       Вскоре Луи слышит знакомый гул двигателя и яркие белые огни автомобиля Мэтта. Даже отсюда он видит, как напряглись сжимающие руль руки мужчины. Дыхание Луи ускоряется, когда Мэтт вытягивает ключи из замка зажигания и выходит из машины...       Вот блять, думает Луи.       Мэтт выглядит убийственно, в прямом смысле этого слова, сердце Луи уходит в пятки, в душе воцаряется знакомая тревога, ставшая уже привычной за годы отношений. Его колени подкашиваются, он чуть ли не падает, мысленно начиная молиться.       Мэтт захлопывает дверь машины и молча подходит к Луи, его тяжелые шаги эхом отражаются от зданий, пока он неумолимо приближается. Глаза Луи устремлены вниз, всё его тело дрожит, то ли от холода, то ли от ужаса, охватившего всё его существо. Скорее всего, последнее, решает он, поднимая глаза на своего парня и тут же ему на щеку опускается жгучая пощечина, заставляя его попятиться назад.       Луи даже не скулит и не плачет, он бесшумно падает на асфальт и в тот же момент решает, что он просто примет наказание, примет его без суеты, потому что он только сейчас осознал, насколько он изможден. Он просто... Позволяет своему телу стать податливым, подчиниться, но Мэтт поднимает его наверх за руки, как тряпичную куклу, и плюёт прямо в лицо. Луи даже не вздрагивает. — Да как ты смеешь не подчиняться мне? — рычит Мэтт, его голос низкий и грубый, Луи почти чувствует, как его слова отдаются в животе, — Как ты смеешь? Мне всего на два дня нужно было уехать! Вечная проблема, Луи Томлинсон!       Мэтт бросает Луи обратно на землю и снова плюёт на него. По щеке Луи разбрызгивается слюна. — С Маликом? Из всех людей на планете? Боже Всемогущий, — недоверчиво выругался Мэтт. Луи ничего не отвечает, смотрит вниз, тихий, кроткий и послушный. Такой, каким Мэтт всегда пытался его сделать.       Но, по всей видимости, Мэтту это не нравится, потому что он приседает рядом с Луи и снова даёт ему пощечину. Из-за удара голова Луи резко, болезненно поворачивается. — Не хочешь ничего сказать в своё оправдание?       Луи с сомнением смотрит на Мэтта, их лица в сантиметрах друг от друга. На лбу Мэтта хаотично пульсирует жила, его челюсть плотно сжата. Он напоминает Луи быка, который готовится к удару, но вслух Луи этого не говорит, снова опуская глаза вниз. — Нет? Вообще ничего? — спрашивает Мэтт, Луи снова молчит. Мэтт поднимает Луи за шиворот так, словно тот ничего не весит, и ударяет им о фонарный столб с такой силой и жестокостью, что тот пошатывается. На этот раз Луи хнычет от боли. Завтра на спине будет огромный синяк, но это же не в новинку, да?       Мэтт склоняется так близко к его лицу, что Луи может чувствовать запах плохого пива и сигарет. Такой густой, противный запах, что Луи чуть ли не блюёт. Фонарь, под которым они стоят, освещает красное лицо Мэтта, показывает взбухшие вены на его шее и...       Луи никогда не видел его таким злым и его это ужасает. — Отвечай! — кричит Мэтт ему в лицо, его голос громкий и сильный, он отдаётся эхом по улице. Луи, впрочем, всё равно молчит. Он наклоняет голову вбок и устало смотрит на Мэтта, как бы говоря, что полностью готов к наказанию.       (В душе Луи думает, что, возможно, сегодня он умрёт на улице в объятиях своего парня. Эм... Это ужасно трагично, но Луи всё равно видит в этом что-то трогательно-поэтическое.)       Мэтт заносит кулак для мощного удара, но, каким-то чудесным образом, его прерывает крик. — Ты что, блять, делаешь, чувак?!       Это... Это Гарри, Луи узнал бы его низкий голос в любой ситуации. Он никогда в своей жизни не был так кому-то благодарен. Он почти что задыхается от слёз восхищения и страха. На Гарри до сих пор передник с логотипом супермаркета. Луи абсолютно плевать, что он делает тут, да ещё и так поздно — наверное, помогал по закрытию магазина или обслуживал последних клиентов — но Луи бесконечно ему благодарен.       Никто и никогда раньше не встревал в разборки между Мэттом и Луи, но надо же когда-то начинать. Скорее всего, Гарри сделает всё только хуже, нарвётся на взбучку или ещё что посерьёзнее, но всё же.       Луи видит, как зрачки Мэтта расширяются, прежде чем он разжимает свой кулак и обращает внимание на Гарри. Луи, щурясь из-за темноты, смотрит туда же, пытаясь разглядеть своего чрезвычайно пунктуального спасителя, но единственное, что ему удаётся различить, это копну кудрей и долговязую надвигающуюся фигуру. — Луи? — шепчет Гарри, его глаза широко распахнуты, невинны, они вопрошающе смотрят на них, — Что происходит? — Не твоё блядское дело, приятель, — кипит Мэтт, отпуская Луи и подходя вплотную к Гарри (который настоящий гигант). Лицом к лицу с Мэттом он сразу становится меньше, словно прутик рядом с величественным дубом. — А я не с тобой говорил, приятель, — возражает Гарри и Луи вздрагивает от страха, удивляясь, как ему удаётся говорить с таким ядом в голосе. Но он вскоре успокаивается, когда Гарри вновь смотрит на него и мягко спрашивает: — Луи. Что происходит?       Луи ступорится, не желая отвечать, опасаясь гнева Мэтта, но так отчаянно, о боже, как отчаянно, желая, чтобы Гарри вмешался и стал его неловким долговязым героем.       Луи открывает рот, пытаясь сформулировать предложение, но тут же снова затыкается под предупреждающим взглядом Мэтта, кричащим молчи. Не смей ничего говорить. Только попробуй ослушаться. Ты об этом пожалеешь. — Н-Ничего, — в конечном итоге выдавливает из себя Луи, подчиняясь Мэтту, который тут же успокаивается и выглядит уже не так устрашающе, как секунду назад. — Видишь? Не о чем беспокоиться, — говорит Мэтт, даря Гарри быструю натянутую улыбку, — А теперь вали, приятель, это не твоё дело.       Луи не знает, как Гарри удаётся не внемлить угрожающему тону Мэтта. Он не двигается ни на дюйм, только умоляюще смотрит на Луи своими глазами — этими ёбаными глазами, и Луи не может сопротивляться. — Луи, — нежно обращается к нему Гарри, требуя правды и одного этого голоса в сочетании со взглядом хватает, чтоб Луи во всем сознался. — О-он... Он просто, — безнадёжно заикается Луи, его голос тихий, а взгляд бегает от Гарри к Мэтту и обратно, — У нас были, эм, небольшие проблемы. Типа, с отношениями. — И мы с этим сами разберемся, так что отъебись, будь добр, — Мэтт даже не пытается скрыть свою беспечность. Он ведет себя так, будто такие взаимоотношения между людьми абсолютно нормальны. Луи буквально чувствует, как от него исходят волны гнева. — Что, правда? — спрашивает Гарри, — А мне так не кажется. — Никто, блять, не спрашивал, что тебе кажется, — Мэтт кипит. Вена на его лбу такая огромная, что кажется, будто она сейчас взорвется. — Ты прав, никто меня не спрашивал. Но я уверен, что ты только что собирался ударить Луи в лицо. Секунду назад, когда сжимал его шею       Мэтт давится воздухом. Ни он, ни Луи не ожидали, что Гарри выскажет всё так прямо, так явно. Сказанное Гарри нависает над ними, ожидая то ли подтверждения, то ли опровержения. — Да пошел ты, парень, — не особо красноречиво отвечает Мэтт. Он снова открывает свой рот, намереваясь, наверное, снова оскорбить Гарри, но не успевает. Руки Гарри отдергивают его от Луи, бесцеремонно бросая на пол. Луи впечатлен. Мэтт намного мускулистее Гарри, тяжелее и массивнее его, но Гарри всё равно каким-то образом удаётся повалить его. — Нет, это ты пошел на хуй, — выплёвывает Гарри, стоя над Мэттом и хорошенько пиная его в ребра, — Никогда, никогда нельзя поднимать руку на любимых, — он говорит с расстановкой, выделяя слова ударами и Луи даже не знает, что он чувствует: воодушевление, радость, или ужас.       Мэтт корчится в агонии на полу. Катаясь по асфальту и задыхаясь от боли. Луи ничего не может поделать с иронией и (боже упаси) некой извращенной формой удовольствия, поселившихся в его сердце, потому что, Бог свидетель, сколько раз Мэтт заставлял его переживать это и вот, сейчас его парень ощутит всё на своей шкуре.       Хах. Что же.       Гарри бьет его снова и Мэтт вскрикивает, выдергивая Луи из мыслей и заставляя потянуться к Гарри, схватить его за бицепс и попытаться оттащить от своего парня. — Г-Гарри, хватит уже, перестань, — уговаривает он его, дергая за руку, но Гарри не слышит его, оглушенный яростью, и случайно отталкивает Луи назад. Тот спотыкается и тяжело плюхается на задницу.       Луи задыхается от боли и Гарри тут же отвлекается от избиения Мэтта, торопясь к Луи и рассыпаясь в извинениях. — Чёрт, блять, прости, ты в порядке? — спрашивает он в тысячный раз за эту минуту, подавая мальчику руку и помогая подняться, — Я не хотел, я просто был зол, я...       Луи хочется сказать Гарри, что всё в порядке, но он всё ещё дрожит и, по правде говоря, Гарри его пугает, так что он отходит от него, игнорируя поникший взгляд парня. Гарри снова тянется к Луи, но тот вздрагивает, с опаской косясь на него. Гарри вдыхает и говорит привычным нежным тоном, успокаивая мальчика: — Слушай, — мягко начинает он, — Пойдешь сегодня ко мне домой, хорошо? — Хера с два! — протестует Мэтт, по прежнему лежа, скрючившись на полу, сжимаясь от боли, — Он пойдет со мной. — Только через мой труп, — рычит Гарри, выражение его лица становится жестким, на нём отсутствую всякие эмоции, но как только он поворачивается обратно к Луи, то сразу смягчается, его голос полон заботы, — С тобой всё хорошо, да? Если хочешь, я могу позвонить кому-то из твоих друзей или родных... — Нет, — обрывает его Луи. В его мыслях проскальзывают образы Зейна, Лиама и Найла. Он не хочет даже думать о возвращении к ним, о жалости на их лицах и бесконечных распросах, — Я пойду с тобой. Если ты не против, — добавляет он чисто из вежливости. — Всё нормально. Я же сам предложил, — Гарри дарит Луи мягкую улыбку, показывая ямочки на щеках и от этого Луи немного расслабляется, — Идём, моя машина за углом.       Гарри протягивает Луи руку и тот, пусть неуверенно, но вкладывает свою ладонь. Как только крошечная ручка Луи оказывается в большой ладони Гарри, ему сразу становится легче на душе.       Они уходят, оставляя Мэтта на тротуаре всхлипывать от боли. Луи не чувствует ни капли жалости.

***

      Они доезжают до дома Гарри в тишине, только музыка мягко играет на заднем плане. Луи старается осмотреться, но не может — его взгляд постоянно мечется между Гарри и дорогой.       Гарри не задаёт вопросов, пока они едут и это отлично. Ему не устраивали настоящее разбирательство, не заваливали распросами, как сделали бы Зейн, Лиам и Найл. Он едва ли знает этого парня, Господи, они разговаривали всего пару раз, пока Луи выбирал продукты. И то, говорили они, в основном, о растениях Гарри, домашних животных, или о странных привычках в пище. А теперь Луи направляется с ним к нему домой. Но чем больше Луи устаёт, тем больше ему плевать. А он чертовски устал.       Они подъезжают к дому Гарри около десяти. Это небольшой жилой комплекс, украшенный розами и тюльпанами.       Это так похоже на Гарри, думает Луи.       Гарри настоящий джентельмен. Он выходит из машины и обходит её, открывая Луи дверь и помогая ему выбраться оттуда. Луи рад, что сейчас темно и Гарри не видит его покрасневших щек. — Всё хорошо?       Этот вопрос застаёт Луи врасплох даже не смотря на мягкость тона Гарри. Гарри молчал с тех пор, как они сели в машину. — Эм, — говорит Луи, показывая величайшую красноречивость, — Всё нормально. — Уверен? Ты, эм... У тебя нет синяков? — спрашивает Гарри с дрожью в голосе, словно даже мысль о том, что у Луи могут быть синяки, причиняет ему боль. — Всё нормально, — повторяет Луи, — Может быть, есть один на спине, но это ничего. Всё нормально.       Гарри вскидывает брови, а его губы приоткрыты так, словно он вот-вот задаст вопрос, но, тем не менее, он кивает. — Хорошо. Эм, просто иди за мной.       Гарри захлопывает дверь машины и кладёт руку Луи на поясницу, ведя его в сторону здания. Луи не знает, что и думать о гигантской руке Гарри, лежащей над его задницей, да и к тому же, она задевает синяк, так что он отходит немного вперёд, отстраняясь от Гарри. Тот, кажется, не замечает этого.       Гарри открывает перед ним дверь подъезда и Луи проходит внутрь, неловко подпрыгивая на пятках, пока Гарри вызывает лифт. Двери раздвигаются и они заходят внутрь. Гарри нажимает на кнопку и те закрываются с тихим щелчком.       Не то, что бы поездка была долгой, но Луи всё равно оглушен окружающей его тишиной. Они оба будто не хотят мешать друг другу, будто стараются дышать потише, чтобы, не дай Боже, не нарушить молчание. Это смешно, думает Луи, какой же Гарри тактичный. Он словно старается не издавать никаких громких звуков и не делать резких движений. Как будто это отпугнуло бы Луи. Чёрт подери, он же не какой-то хрупкий зверёк.       К счастью, двери открываются и они выходят в длинный коридор. — Эм, нам сюда, — говорит Гарри, растягивая гласные, прежде чем пойти вперед, размашисто ступая своими смехотворно длинными ногами. Луи ступает прямо за ним, доходя до двери с криво висящим номером "4" на ней. Гарри выуживает ключи из своего кармана, вставляет их в замок и проворачивает, прежде чем нажать на ручку. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — улыбается Гарри, открывая дверь настежь перед Луи, позволяя ему войти. Луи отвечает несколько натянутой улыбкой. Она выглядит неестественно и устало, но Гарри делает вид, что не замечает этого. Он просто закрывает за ними двери с тихим щелчком, а потом присаживается и снимает свою обувь.       Квартира Гарри не сказать, чтобы большая, но и маленькой её назвать сложно. Зато она ужасно причудливая. Вокруг куча растений в горшках, на стенах висит пара картин. В центре гостиной располагается огромный старомодный фиолетовый диван, напротив него стоял не менее старомодный телевизор, а рядом с ним ещё одно растение в горшочке. Неподалёку стоят два кресла-мешка — оранжевое и салатовое. Из комнаты ведут три двери, наверное, в спальню, ванную и кухню.       Тут миленько. Удобно. — Извини, что тут так пусто, — просит прощения Гарри, подходя к Луи, неловко засунув руки в карманы, — Большую часть моей мебели я пораздавал родственникам и друзьям. — Не извиняйся, тут мило, — отвечает Луи с маленькой улыбочкой на лице, — И очень странно. — О, ещё один синоним к слову "отвратительно". Восхищаюсь твоей вежливостью, — лучисто скалится Гарри, показывая ямочки и всё, Луи почти что скончался, — Наверное, ты очень устал, — говорит Гарри, подходя к дивану чтоб разрыхлить подушки, — Можешь поспать на моей кровати, ладно? — Нет, — протестует Луи, — Я лучше посплю на диване. — Я настаиваю, — пресекает его он, — Этот диван неровный, к нему сложно привыкнуть. А ты гость, так что будет справедливо отдать тебе кровать.       Луи нерешительно кивает, снимая обувь, и неловко переминается с ноги на ногу, сцепив руки в замок. — Тебе нужна какая-то одежда, или что-то в этом роде? — спрашивает Гарри, — Моя будет великовата, но лучше уж так, чем спать в окровавленной футболке, — Гарри указывает на небольшое пятно крови на одежде Луи. Тот его даже не замечал, пока Гарри ему не сказал. — Оу, — говорит он, — Эм, конечно. — Круто! — восклицает Гарри, — Спальня тут, пойдем, покажу, — Луи послушно следует за ним, стараясь не отставать. Гарри заходит в комнату и указывает на большой комод, стоящий у стены напротив кровати. — Там куча старых футболок, выбери себе что-то.       Луи кивает, неловко смотря на Гарри, а тот только улыбается ему. Луи хочет переодеться, но стесняется делать это при Гарри. Он так стыдится своего тела (Мэтт вбил ему в голову этот комплекс за годы их отношений) и своих синяков, но Гарри в упор не замечает его смущения. — Я х-хочу переодеться... — Ой! Конечно, блять, прости, — бросает Гарри, наконец-то всё понимая, — Ты хочешь переодеться, а я стою тут, улыбаясь как маньяк. Я просто, эм... Я пошел, — и Гарри выходит, осторожно закрывая за собой двери.       Луи ничего не может поделать со своей улыбкой. Он снимает свою футболку и надевает другую, большую, растянутую с принтом Ramones. Она свисает с его костлявого тельца. Он подходит к двери, приоткрывает её и немного высовывается. — Гарри? — Да? — слышится голос Гарри, когда он оборачивается к Луи с дивана. — Эм, спасибо, — тихо говорит Лу, отводя взгляд.       Гарри улыбается. — Это честь для меня, — говорит он таким тоном, что Луи и правда верит ему, — Сладких снов.       Луи отвечает ему улыбкой и закрывает двери, шаркает к кровати, укрываясь с головой.       Он засыпает и ему снятся зелёные глаза и растения в горшках.