A rose, by any other name

Луи никогда не был любителем пустынь. Душа его принадлежала городу, улицам Нью-Йорка, на которых постоянно кипела жизнь, где воздух был пропитан опасностью и убийствами. Пустыня казалась слишком безжизненной, совершенно неподходящей такому человеку, как Луи. Он не хотел иметь ничего общего с местом, в котором не найти ничего, кроме кактусов и перекати-поле. Но иногда и в пустыне рождается роза. Так Луи называл его, свою Техасскую розу. Это был кудрявый парень, который по воле случая однажды постучал в дверь его кабинета, с нежной, словно лепесток, кожей и такого же розового цвета губами. От него веяло юношеским шармом, поэтому неудивительно, что Луи сразу же захотелось облизать мальчика с ног до головы. Гарри и Луи, оба они были обречены в тот момент, когда первый вошел в открытую дверь кабинета, ведь Луи Томлинсон всегда получает то, чего хочет. — Чем могу помочь? — удивленно спрашивает Луи, глядя на медленно моргающего в дверях мальчика. Он откидывается на спинку кресла, закидывая ноги на стол, всем своим видом внушая уважение и страх, но не запугивая, что является первым признаком того, что он не на своем месте. Секунду он молчит, после чего открывает рот чтобы сказать: — Добрый вечер, — его голос тягуче медленный и низкий и он по-южному долго растягивает фразы, — Я пришел сюда договориться с неким джентльменом насчет работы, уверен, его имя Мистер Дюшап. Я попал в нужное место? Казалось, что он говорил это целую вечность, настолько осторожными, спокойными и вежливыми были его слова. Каждый произнесенный слог и буква очаровывали, и Луи определенно точно был загипнотизирован. — Что ж, мое имя Томлинсон, а не Дюшап, и офис по трудоустройству находится дальше по улице, но да, малыш, ты пришел точно по адресу, — резко отвечает Луи, его высокий голос сильно отличается от медового голоса незнакомца. — Только не говори мне, что такому милому мальчику, как ты, никак не найти работу. Взгляд зеленых глаз смущенно устремляется в пол. — Я не думаю, что получал работу только потому что я милый мальчик, сэр. — Возможно, — отвечает Луи, пытаясь говорить медленнее, чтобы соответствовать тону гостя. — Мужчинам, которые любят милых мальчиков, нельзя доверять, — он медленно поднимается со стула и обходит вокруг стола, присаживаясь на ближайший к двери край, где все еще мнется незнакомец. — Как тебя зовут? — Гарри Стайлс, — ответ следует незамедлительно. — Приятно познакомиться. — Это мне приятно, Гарри Стайлс. Откуда ты? — Техас. Небольшой городок в пустыне. — Тогда ты просто оазис, — бормочет Луи. Его взгляд, без единого намека на смущение, отправляется в путешествие по привлекательному лицу, спускается ниже, осматривая долговязое тело, скрытое под простой льняной рубашкой и синими джинсами, до потрепанных ковбойских сапог, когда он осознает, что Гарри смотрит на него. — Так на какую работу ты рассчитываешь, Гарри? И только сейчас Гарри отшатывается и понимает, что это ненормально — разговаривать с незнакомцем, который не является тем человеком, к которому он пришел. — Я, кхм — Я извиняюсь, я не хотел мешать. Мне нужно к Мистеру Дюшапу, так что — — Что, так он устроит тебя на работу, где ты будешь горбатиться как какой-нибудь боров, — язвит Луи, хватая Гарри за локоть и заводя внутрь кабинета, чтобы закрыть за ними дверь. — Ты лучше, чем весь этот Техас, присядь. Сядь, Гарри Стайлс, я не люблю повторять дважды. Гарри, выглядя немного ошарашенно, усаживается в кресло перед столом, на котором вновь занял свое место Луи. — Но я и не искал легкой работы, когда приехал сюда, мне нужно как-то зарабатывать на жизнь, сэр, — отвечает он после недолгой тишины, по-прежнему выдержанным и вежливым тоном. — Я не выше рабочего класса. — Глупость. Ты абсолютно не создан для этого. Думаешь, я позволю тебе закоптить легкие в какой-нибудь шахте? Это оскорбительно, Гарри, оскорбительно по отношению к моему гостеприимству. — Простите, сэр, — мягко отвечает Гарри, — Но вы даже не знаете меня. Технически, это верно, но Луи никогда не беспокоился о том, прав он или нет, потому что Луи всегда прав. — Я не знаю тебя, — соглашается он, — Но хочу узнать. Ты будешь работать на меня. Совершенно случайно у меня в офисе есть свободная вакансия. — Оу, — Гарри не знает, как ответить на такое заявление, поэтому просто пялится на Луи широко раскрытыми, испуганными глазами, — Какая вакансия? — Такая, чтобы когда ты придешь снова, никакой сраный ублюдок не спросил, что за хрен ты такой взялся. И я, во имя Христа, надеюсь, что ты не голоден — Лиам! — Луи резким выдохом заканчивает свою речь и скатывается вниз, делая вдох. — В наши дни найти хорошего помощника просто пиздецки трудно и, клянусь, один придурошнее другого. Могу поспорить, ты умный парень. Слушай, ты будешь... Лиам, клянусь Богом если ты не притащишь сюда свою задницу!.. будешь моим секретарем, а? Сидишь в приемной и отвечаешь на звонки, следишь за тем, чтобы каждый, кто войдет сюда, действительно должен был быть здесь. Ты работаешь – я неплохо плачу тебе, понял? — Я не — нет, вы серьезно? — запинается Гарри, в замешательстве нахмуривая брови. — И что значит, не голоден? Луи предпочитает не отвечать, когда дверь открывается, и в комнату входит Лиам — высокий, крепкий мужчина, с мягким взглядом, но очерченными мускулами. — Да, сэр? — он бросает взгляд на Гарри, на секунду серьезно хмуря брови. — А это что еще за хрен такой взялся? — Следи за блядским языком, — огрызается Луи. — У меня, блять, гости. Кто работает сейчас за стойкой регистрации? — Простите, сэр. Марки, сэр. — Марки уволен. Гарри работает за стойкой регистрации. А ты передашь Марки, что если я еще раз увижу его не слишком милое личико, то сброшу в реку, понял? — Лиам бормочет еще одно «да, сэр» и закрывает за собой дверь, а Луи снова переводит все свое внимание на Гарри. — Ты знаешь, как обращаться с пистолетом, Гарри? — Я — я что? — голос Гарри, наконец, теряет привычное спокойствие, повышаясь на октаву, а глаза широко распахиваются. — Так, подождите минутку, что здесь происходит? Почему я должен уметь пользоваться пистолетом, сидя за стойкой регистрации? Причем тут голод? Кто такой Марки и почему вы собираетесь сбросить его — его в реку? Я понятия не имею, какую работы вы приготовили для меня, Мистер Томлинсон, но уверяю вас, это было ошибкой. Луи поднимает руку, чтобы остановить поток вырывающихся наружу слов, после чего тихо вздыхает. Какой-то момент он собирается с мыслями, чего ни за что бы не позволил ему роскошный Манхеттен, и задумчиво чешет свой подбородок, стараясь подобрать нужные слова. — Ты когда-нибудь жил в городе, Гарри? — Нет, сэр. — Не ожидал, — отвечает Луи с легкой ухмылкой. — Хотя ты еще слишком невинен. Послушай, Гарри, город полон плохих людей, да? Людей, которые наживаются на других. Людей, которые изобьют тебя и украдут все твои несчастные пожитки. Этот город кишит отвратительными людьми, а такие как мы — мы защищаем его, понимаешь? Это очень нелегко и ни черта не весело, но это моя работа, Гарри, защищать город от плохих людей. — Я не понимаю, Мистер Томлинсон, — тихо произносит Гарри. — Тебе и не нужно, милый, — Луи наклоняется ближе и нежно проводит большим пальцем по скуле Гарри, наблюдая, как мальчик задерживает дыхание, не смея даже шелохнуться под пристальным взглядом этого странного и сильного мужчины. — Отныне ты работаешь на меня, и я отгорожу тебя от всех плохих людей в этом городе. Вот и все, что ты должен знать, понял? Брови Гарри все еще нахмурены, но, несмотря на одолевающую его неуверенность, он кивает. — Да, сэр.

***

Гарри требуется всего несколько дней, чтобы осознать, что он стал частью самой крупной и влиятельной банды мафии Нью-Йорка. Не трудно собрать воедино кусочки пазла, когда он, едва постояв за стойкой регистрации, оказывается на очередном уроке по стрельбе от Лиама, или расписывается за поставку бутылок ликера, упакованных в ящик с надписью «мука». Это не так уж и трудно, если он замечает проходящего мимо нервного человека, сжимающего в потных руках сальный конверт с надписью «Мистеру Томлинсону, за апрель». И еще меньше времени у него занимает осознание того, что Мистер Томлинсон — Луи Томлинсон, как оказалось — не из тех, кто часто принимает у себя посетителей. Кажется, только два человека входили и выходили из его офиса, один — это его личный телохранитель Лиам и другой — тоже в команде — Зейн Малик. Зейн — тихий человек с мрачным выражением лица и внушительным видом, выступает в роли посредника и правой руки молодого босса мафии. Если кто-то желает встретиться с Луи Томлинсоном, он должен пройти через Зейна. И тот факт, что Гарри часто ловит на себе взгляд голубых глаз, делает все еще более странным. Мистер Томлинсон имеет привычку выходить из своего офиса и подолгу, опираясь на стойку перед Гарри, внимательно наблюдать за тем, как тот скрепляет документы или облизывает конверты. И, честно говоря, это сбивает с толку. — Я могу вам чем-нибудь помочь, Мистер Томлинсон? — Гарри, наконец, набирается смелости задать вопрос. Мужчина говорит запинаясь, словно все еще находясь на грани транса, осторожно глядя на Гарри. — Где ты остановился, Гарри? Он не сразу отвечает на вопрос, что несомненно можно назвать редкостью. — В приюте, в трех кварталах от сюда, — легко говорит Гарри. — Я потратил почти все свои деньги на поезд, чтобы добраться сюда. Надеюсь, со следующей зарплаты смогу снять себе какое-нибудь жилье. Луи выпрямляется сразу после того, как слово «приют» слетает с губ Гарри. — Ты за кого меня принимаешь? За животное? Зейн! Гарри, ты работаешь на меня, ты не можешь жить в каком-то приюте, понимаешь? Зейн появляется в дверном проходе с поднятыми вверх бровями. — Сэр? — Как зовут того еврея с квартирой, который просрочил февраль? — Голдберг, полагаю. Я уже говорил, что он полностью погасил свой долг после нашего с ним разговора. — Да, хорошо, это не интересно. Теперь он сдает Гарри комнату в аренду, понял? Без платы. Если он возьмет с него хоть цент, то да поможет мне Бог — — Считайте, уже сделано, — прерывает его Зейн, со злобной ухмылкой глядя на своего босса. — Вдохни поглубже, Лу, я слышу тебя. — Гарри ночует в приюте, как будто я какое-то животное, не способное обеспечить условия для своих работников, — продолжает их начальник на тон спокойнее, но звуча при этом не менее оскорбленным. — Мне плевать, что там говорят в Бруклине, я не животное. Это происходит где-то по середине разговора — Гарри часто обнаруживает себя на несколько предложений позади, все еще не до конца понимающий несущуюся со скоростью света городскую речь, но все-таки набирается духа вставить свое слово. — Пожалуйста, Мистер Томлинсон, в этом нет необходимости, — настоятельно заявляет он. — Я спокойно могу пожить в приюте, пока не получу достаточно денег. Мужчина оборачивается на него, хмуря брови. — Гарри, что я сказал тебе в день нашей первой встречи? Какую единственную вещь, я сказал, ты должен знать? Тот день, когда все это закрутилось, ясно врезался в память Гарри. — Вы сказали, что отныне я работаю на вас, и вы собираетесь защитить меня от плохих людей. — Ты делаешь свою работу, — в завершении произносит Мистер Томлинсон, — Я свою. И Мистер Томлинсон действительно очень серьезно относится к своей работе, потому что десятки людей, которые каждый день проходят через его офис, в качестве агентов их организации, кажется, ни на что не жалуются. Полные и розовощекие, у всех у них имелась обувь на ногах и покрытые шляпами головы. Несмотря на подавляющее количество подчиненных в его системе, он все же нашел способ обеспечивать им удобство и защиту, как и обещал. Но каким бы щедрым не был благодетель большого города, Гарри не может перестать думать о том, что к обязанности защищать не прилагаются маленькие подарки, которые продолжает преподносить ему загадочный мужчина. Шикарный новый костюм оказывается на столе Гарри на второй неделе, одеколон на третьей. Он почти убедил себя в том, что просто должен выглядеть (и пахнуть) достаточно хорошо для представителя их организации, если бы не заметил на четвертой неделе блестящую черную коробку шоколадных конфет. Поэтому он абсолютно уверен, что Мистер Томлинсон подкупает его, позволяя себе любоваться темными следами от шоколада на губах Гарри.

***

Вот уже месяц, как Гарри работает на Луи. Каждый день он приходит в офис с легкой улыбкой на губах и тягуче медленной речью, лениво моргая и каждый раз краснея, когда он замечает, что Луи смотрит на него. Чего Луи совершенно не стесняется, все чаще и чаще он обнаруживает себя вне своего тихого и одинокого кабинета, разгуливая в приемной, где посетители могут видеть его, и, что более важно, он может видеть эти прекрасные зеленые глаза. Уже поздно, слишком поздно по сравнению с обычным рабочим днем Луи, но в городе оставались кое-какие дела, а он любил доводить все до конца. Почти все разошлись по домам, Лиам дремал в углу офиса Луи, а Гарри за стойкой регистрации. Его работа не включает в себя пребывание в офисе, пока все работники не покинут его, и, когда стрелки часов начинают отсчитывать новый день, Луи слышит все меньше и меньше шума из приемной. Он осторожно прокладывает свой путь между ног Лиама, чтобы взять графин с подноса около двери. Он собирается налить себе выпить, прежде чем останавливается и берет два бокала в одну руку и графин в другую, проскальзывая в коридор. Гарри поднимает голову со сложенных на столе рук, когда приближается Луи. — Добрый вечер, сэр. — Прости, что задержал тебя допоздна, Гарри, — тихо говорит Луи, подходя ближе, чтобы поставить бокалы и графин на стол. Он пододвигает кресло ближе к Гарри и молча садится в него. — Это меньшее, что я могу сделать. Вы платите за мою аренду и возможность прилично питаться, — скромно отвечает Гарри. — И за ликер, — весело добавляет Луи, откупоривая графин и наливая нехилую порцию в оба бокала. Он подталкивает один ближе к Гарри: — Давай, выпей. Молодые и красивые люди как ты обязаны попробовать все прелести жизни. Гарри поднимает бокал и задумчиво покручивает его в руке. — Мистер Томлинсон, — бормочет он, — Если бы я вас так хорошо не знал, то подумал бы, что вы пытаетесь напоить меня. — Гарри, если бы ты знал меня достаточно хорошо, то ты был бы в этом уверен, — Луи подносит свой бокал ближе к губам и делает большой глоток, удостоверяясь, что Гарри улыбается, когда он ставит его обратно на стол. — Ты, значит, не пьешь? Улыбка сменяется усмешкой и ресницы Гарри подрагивают, когда он выпускает почти неслышный смешок. — Я с юга, сэр, я очень даже люблю ликер. — Так я и думал. Скажи мне, Гарри, что еще любят южные мальчики с милой улыбкой и медленной речью? Это не должно было звучать так сладко, по крайней мере, Луи не собирался мурчать Гарри соблазнительные слова, но дыхание Гарри сбилось так же, как и его собственное. Парень перестает играть пальцами с ободком бокала, а взгляд останавливается на Луи, не в силах оторваться. Может быть, это игра света, или его зрачки действительно немного шире обычного. — Я люблю очень много всего, сэр, — говорит он через мгновенье, замерев на месте. Луи позволяет напряжению поселиться под кожей, наклоняясь вперед в своем кресле. — Скажи мне, — шепчет он. Момент, прежде чем оба понимают, что сейчас должно произойти. Гарри выпускает тихий вздох, пока Луи задерживает дыхание в ожидании, позволяя Гарри быть тем, кто соединит их губы вместе. Его рот мягкий и теплый и Луи поддается инстинкту. Его язык проходится по губам Гарри, пробуя на вкус — сладкий, такой сладкий — рука зарывается в волосы, притягивая мальчика ближе. И Луи чувствует это переполняющее чувство в животе. Поцелуй углубляется и рукой Луи перехватывает горло Гарри, спускаясь ниже к ключицам, груди и талии, чтобы притянуть того как можно ближе, и Гарри неуклюже мнется к нему, опирается и чуть не падает на пол, когда Луи крепко хватает его за талию. — Осторожнее, — бормочет Луи. — Осторожнее, куколка, ты упадешь. Голос Луи выводит Гарри из оцепенения и вдруг он неожиданно серьезно смотрит на него. — Я полагаю, это объясняет все подарки. — Ты не можешь винить человека за трату денег на предмет своего обожания, — легко отвечает Луи. — Это хорошее вложение. — Скажи, что ты нанял меня не просто потому что был увлечен мной, — настаивает Гарри. — Скажи мне, что причина не только в этом. Луи некоторое время посмеивается над обидчивым выражением лица Гарри, прежде чем наклониться и снова поцеловать его, бормоча прямо в мягкие губы: — Причина не только в этом.

***

Гарри отказывается прекращать работу за стойкой регистрации, несмотря на то, как сильно Луи настаивает и тот факт, что мужчина позволяет ему это делать, вероятно свидетельствует о том, что он невероятно очарован этим долговязым южанином. По мнению Луи, возлюбленный криминального авторитета Нью-Йорка не должен работать. Он должен быть дома или на вечеринке, или заниматься чем-то веселым, необычным, за что Луи мог бы заплатить и вызвать улыбку на лице Гарри. Это действительно справедливо, учитывая, что он уже забыл, когда в последний раз был так счастлив. Гарри, однако, не согласен. И нет ничего такого в том, что Луи покупает ему пальто или букеты роз (если Луи хочет баловать его, то это его дело), но Гарри пришел сюда абсолютно нищий, чтобы устроить свою собственную жизнь, и это не включает в себя просиживание задницы целыми днями на диване, пока взрослый мужчина заботится о нем. Луи не перестает настаивать, даже когда поздней ночью приходит проведать Гарри в его крохотной квартирке. — Я и так кормлю тебя, одеваю и слежу за тем, чтобы ты не платил аренду, — перечисляет Луи, оставляя укусы на челюсти Гарри. — Почему ты не позволяешь мне освободить тебя от работы? — Потому что ты - ах, блять, — стонет Гарри, ему трудно говорить, потому что прямо сейчас он лежит на постели, а Луи движется глубоко в нем, но, впиваясь ногтями в спину мужчины, он пытается сосредоточиться на дыхании, — Потому что ты и так сделал достаточно. Оставь мне хотя бы работу. Человек должен - ох, Господи! - работать, чтобы выжить в этом мире.  — Я не думаю, что это считается, если мужчина, от которого ты пытаешься быть независимым, и мужчина, который расписывается за твою зарплату, один и тот же человек, — отвечает Луи, двигая бедрами немного быстрее. — Я просто хочу сказать, куколка, почему ты не позволяешь мне позаботиться о тебе? Гарри вздыхает и кладет руку ему на бедро, крепко сжимая. — Если ты хочешь позаботиться обо мне, тогда, блять, давай, позаботься обо мне. Луи усмехается и делает то, что ему сказали, несколько раз проводя рукой по члену Гарри, прежде чем тот зажмуривает глаза и кончает, пачкая руку Луи и собственную разгоряченную кожу. Луи следует за ним, впиваясь ногтями в бедра Гарри, заполняя его и соединяя их губы в отчаянном поцелуе. Минуту они просто целуются и тяжело дышат, восстанавливая привычный сердечный ритм, затем Луи, наконец встает с кровати, попутно поднимая с пола свои трусы. — Лу, куда ты собираешься? — возражает Гарри, слишком уставший, поэтому он просто обиженно утыкается в подушки. — Ты серьезно пришел сюда только для того, чтобы трахнуть меня и свалить? — Мне нужно работать, детка, я не могу остаться, — отвечает Луи, и в его голосе действительно слышится сожаление. — Знаешь, если бы ты переехал ко мне, у нас не было бы таких проблем. Гарри ждет, пока Луи наденет свою рубашку и тянется губами за поцелуем, который дарит ему Луи, снова залезая на кровать. — Ммм. Ты просто хочешь, чтобы я весь день лежал в кровати и ждал своего мужчину. Этого не будет, Луи. — Ты раскусил меня, — наигранно стонет Томлинсон в поражении, снова целуя Гарри, — Но, я понимаю, о чем ты — ты хочешь чего-то своего. Я уважаю это, детка. Конечно, я не собираюсь давить на тебя по поводу работы или квартиры или чего-либо еще, если ты хочешь быть самостоятельным. — Правда? — Правда. К тому же, если ты целый день будешь дома в моей кровати, это означает, что я не смогу любоваться тобой, когда выхожу из своего кабинета. Гарри хихикает, и Луи убирает прядки волос с его лба, оставляя там поцелуй и нежно улыбаясь. — Засыпай, моя роза. Увидимся завтра.

***

Определенно любимой частью Луи в его должности главного босса мафии являлась политика. Возможность играться со многими влиятельными мужчинами, притворяться, что они имеют хоть каплю того влияния, какое есть у него самого, это утомительно. Даже играя в покер, он постоянно выигрывает только потому что остальные позволяют ему это сделать, и это подливает масла в огонь и без того капризного характера Луи. — Гарри, детка, просто пойдем со мной! — умоляет он Гарри, когда завязывает галстук, затем эффектно поправляя его. — Все, тебе всего лишь нужно будет сидеть там и выглядеть очаровашкой и, я не знаю, съесть несколько закусок, если захочешь. — Разве у тебя нет сотрудников, которым ты заплатишь за то, что они будут сидеть рядом и есть? — зевает Гарри, зарываясь в подушки на диване Луи. — Ну, технически, ты все еще мой сотрудник, к тому же я не влюблен в них, так что их присутствие никак не помешает мне убить кого-нибудь. Гарри просто светится. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они начали использовать слово на «Л», но сердце Гарри все еще трепещет, когда он слышит это, именно поэтому убедить его надеть красивый костюм и позволить Луи вплести корону из цветов в его кудри («Я же говорил — очаровашка!») не составляет особого труда. Время для ежемесячной игры в покер. Луи влетает в комнату словно смерч, поднимая пыль и заставляя сборище из жирных пожилых мужчин подняться на ноги и в уважении поцеловать Луи в щеку. Он ни на секунду не отпускает руку Гарри, проскальзывая через толпу стариков, пока наконец не занимается свое место во главе стола и сажает мальчика прямо себе на колени. — Лу, хочешь я принесу еще одно кресло? — спрашивает человек, считаемый одним из самых жестоких гангстеров, по имени Макс, указывая в сторону Гарри. — Я могу послать Томми найти другое кресло для твоего - эм, компаньона. — Гарри не нужно другое кресло. Не так ли, моя роза? — Луи кладет руки на его талию и улыбается, когда мальчик откидывается назад. — Он будет сидеть здесь, не беспокойся об этом. — Хей, не в обиду будет сказано, — отступает Макс, — Нехорошо позволять твоей маленькой заднице уходить слишком далеко, я прав? Другие люди за столом заражаются смешком, который незамедлительно переходит в громкий смех, и позже Луи присоединяется к ним. Через несколько секунд смех начинает утихать, но Луи не останавливается и продолжает смеяться даже когда весь зал уже стих. Напряженность сковывает внутренности, и он смеется этим жутким смехом, пугая даже Гарри. Наконец, он прекращает, потирает рукой подбородок и говорит: — Простите, простите. Я просто думал о том, как смешно будет выглядеть Макс со сломанным носом и без больших пальцев на обеих руках. Макс мгновенно бледнеет. — Лу, я — — Ты думал, можешь просто так прийти сюда и открыть рот в сторону моего мальчика? — холодно обрывает его Луи, все следы насмешки в его голосе быстро улетучились. — Еще только раз назови его маленькой задницей, я тебя так выебу! Ник Тромболи подает голос с другого конца стола. — Я не думаю, что это можно назвать преступлением, сэр. — Мне насрать, как это называется. Он пришел в мой дом с полнейшим неуважением к его хозяину! — Луи, — появляется Зейн из угла комнаты. Успокаивающим, многозначительным тоном. Тишина окутывает комнату, такая давящая, напряженная и пропитанная страхом. Гарри осторожно накрывает руку Луи на талии своей, привлекая его внимание, пока он не освобождается от красного тумана, делая большой глоток воздуха. Он словно вдыхает запах Гарри — свежее белье и дорогое пиво — и прочищает горло: — Мы так и будем сидеть весь день или приступим к делу? Кто-то занят игрой, и время течет быстрой рекой, забирая с собой напряженность. Разливают напитки, Луи улыбается время от времени, и даже дежурные разговоры не сбавляют настроения. — Мы должны что-то делать с этими федералами, — говорит Ник, когда пересчитывает свои фишки. — Этот год был не слишком хорошим для нас. ФБР сидит на хвосте у всех наших крупных операций. — Что-то не так, — встревает Пит, лучший вор драгоценностей во всем Нью-Йорке, — Говорю вам, что-то здесь не так. Среди нас крыса. — Если бы среди нас была крыса, то всех бы давно повязали, — возражает Луи. — Думаешь, мы были бы не в курсе, если бы среди нас завелась крыса? — Я знаю, что последнее время дела идут хреново, и у нас появилась куча новых лиц в игре, — продолжает Пит. — Нельзя быть уверенным ни в одном из них. Что на счет тебя, зеленоглазка, ты рассказывал сказки о своем парне копам? — Извини? — в унисон восклицают Гарри и Луи. Ник опускает руки, пытаясь предотвратить вспышки гнева, распространяющиеся по комнате. — Эй, давайте не будем параноиками, — нервно смеется он. — Лу, я уверен, что он не имел в виду, что твой мальчик — Пит поднимается на ноги и делает взмах рукой. — Я имею в виду, что не знаю достаточно хорошо характер парня, который так легко заполучил нашего босса, — он нащупывает внутренний карман пиджака и достает пистолет, приставляя дуло прямо между глаз Гарри. — Я думаю, настало время ответить на несколько вопросов, мальчик.