A rose, by any other name

Пит нащупывает внутренний карман пиджака и достает пистолет, дуло которого направляет прямо между глаз Гарри. — Я думаю, пора задать тебе парочку вопросов, парень. Внезапный выстрел разрезает напряженную тишину комнаты, и прежде, чем дым рассеялся, Пит оказывается на полу с простреленным коленом. В ткани его брюк проделана аккуратная дырка, сквозь которую струится алая кровь, когда он прижимает всю пятерню к ране. — Господи Иисусе! — кричит Ник, сматываясь как можно дальше от воображаемой линии огня. Луи спокойно кладет пистолет на стол, не обращая внимания на всепоглощающий хаос в комнате, он поворачивается к Гарри, который сидит в полном оцепенении после внезапной стрельбы. — Никто и никогда не смеет угрожать тебе пистолетом, — проговорил Луи, бережно сжимая вспотевшие руки Гарри в своих и целуя костяшки его пальцев. — Никогда. Очевидно, на сегодняшний вечер игра в покер закончена, кучка людей толпится около Пита, чтобы усадить его в машину и отвезти к доктору, который не станет задавать вопросов. Остальные тоже кажутся не в настроении продолжать игру. Не то чтобы Луи сильно расстроен, ведь это означает, что они с Гарри останутся наедине в полной тишине его кабинета. Со стороны Гарри не возникает никакого сопротивления, он просто позволяет мужчине вывести себя из зала переговоров и посадить на рядом стоящий диван, все еще ошеломленный и пытающийся заново научиться жить. — Ты прострелил ему колено из-за меня, — медленно обдумывает Гарри, когда Луи подносит к его руке стакан с виски. — Он даже не дотронулся до меня, просто пригрозил, а ты... ты ему колено прострелил. — Конечно, — просто отвечает Луи. — Я люблю тебя и пообещал оберегать, разве нет? Враги, союзники, это неважно. Кто бы ни угрожал тебе, я разберусь с ними. Гарри залпом осушает стакан и ставит его на край стола. — Это странно, но мне вроде как нравится? На этот вопрос Луи впервые за последний час улыбается. — Да? — Ммм, — мычит Гарри в ответ, подцепляя одну из шлевок для ремня на поясе Луи и притягивая того ближе, пока Томлинсон не оказывается прямо перед ним, — Ты так хорошо заботишься обо мне, Луи. Луи не успевает придумать достойный ответ на такое заявление, потому что Гарри уже расстегивает ремень своего начальника, цепляя застежку на его брюках. Вместо этого он просто зарывается рукой в кудри Гарри и позволяет уставшим векам закрыться, когда Стайлс начинает осторожно дуть на его член через ткань трусов. Луи требуется совсем немного времени, чтобы возбудиться — с Гарри не бывает по-другому — и вскоре парень спускает его штаны вниз по бедрам, захватывая сразу всю длину в плен жаркого рта. — Если бы я знал, что тебя так заводят пушки, я бы каждые выходные брал тебя с собой на полигон, — полу усмехается, полу стонет Луи, запрокидывая голову и ухмыляясь в потолок. — Черт возьми, ты потрясающий. — Меня заводят не пушки, а ты, — отвечает Гарри, выпуская член изо рта. Но тут же принимает на всю длину, ритмично двигая головой и иногда замедляя движения, чтобы глубже взять в рот, расслабляя горло и останавливаясь, когда головка члена касается задней стенки. Он только утыкается носом в жесткие волосы на лобке Луи, как стук в дверь заставляет Гарри резко подскочить. В один миг он поднимется на ноги и едва ли успевает прикрыть рот рукой, ошарашено глядя на Луи. — Босс, ты там? — раздается голос Зейна за дверью. — Мне нужно поговорить с тобой. Луи вздрагивает и переводит взгляд с двери на мальчика, рукой сжимая член. — Блять, — бормочет он. — Тебе нужно открыть, — хрипло шепчет Гарри. Он чувствует, как слюна стекает с подбородка, или же это естественная смазка Луи. — Может быть, это важно. — Ни за что, он не увидит тебя такого оттраханного. Такого моего, — ворчит Луи, но натягивает трусы, потому что Гарри прав. — Ты... ты спрячься под столом, ладно? С внешней стороны стол полностью скрывает ноги Гарри от посторонних глаз, а под его поверхностью достаточно места для того, чтобы свернуться калачиком и целиком спрятаться. Луи быстро осматривает себя — расстегнутый ремень, очевидный стояк — и плюхается в кресло, стараясь хоть немного прикрыться и создать видимость спокойствия. — Входи, — немного грубо отзывается он. — Думал, может, ты уже ушел домой, — тихо говорит Зейн, когда проходит внутрь комнаты. — Лиам за дверью, но он оказался немного неразговорчивым, когда я спросил его. Еще бы, он, наверное, стоял там и последние десять минут слушал только всхлипывания и приглушенные стоны. Гарри тихо хихикнул, уткнувшись в коленку Луи. — Я уже собирался уходить, — слишком нервно и громко восклицает Томлинсон. — А что, ты чего хотел? Не желая ходить вокруг да около, Зейн усаживается в кресло напротив Луи и проводит рукой по волосам. — Ты же понимаешь, что не сделал себе одолжения, выстрелив сегодня в Пита, да? — Я не мог его просто так отпустить, — мгновенно отвечает Луи. К концу предложения его голос становится слегка хриплым, потому что теплые руки нежно оглаживают его бедра снизу вверх. — Он и остальные должны знать, что может случиться, если они прикоснутся к Гарри. Теперь Гарри под столом осторожно пытается достать член Луи из боксеров, чтобы не наделать шума, и это по крайне мере в десять раз интереснее, чем нахмуренное лицо Зейна. — Они знают, что он твое слабое место. — Пусть знают, — огрызается Луи. Места под столом определенно не хватает для того, чтобы взять на всю длину и глубоко отсасывать, но достаточно, чтобы легко двигать рукой по стволу и облизывать маленьким язычком головку. Он несколько раз проводит языком по члену и этого достаточно для того, чтобы Луи вцепился мертвой хваткой в подлокотник кресла, а другую руку вплел в мягкие кудри Гарри. Он тяжело и долго вздыхает, пытаясь игнорировать стекающие по шее капельки пота и нарастающее возбуждение внизу живота. — Никто не смеет поднимать на него руку, да я из-под земли достану задницу этой крысы, так что они узнают, как сильно я люблю его. Гарри дрожит между его бедер. Зейн неодобрительно качает головой. — Мы собирались поговорить о том, что это влияет на нашу работу. Нику не нравится, что ты — — Обсудим все завтра, Зейн, пожалуйста, — Луи близок к отчаянию, ведь он босс Нью-Йоркской преступной организации, но черт, он также слишком близок к такому нужному сейчас оргазму. Возможно, Зейн каким-то образом догадывается, пару раз подозрительно моргая: — Конечно, сэр, — медленно говорит он, вставая с кресла. — Я зайду утром. Спокойной ночи, — добавляет он на пути к двери. — Гарри, я сейчас, — бормочет Луи, как только дверь захлопывается, и прежде, чем успевает закончить фразу, он кончает прямо Гарри в рот, бессознательно толкаясь бедрами вверх, а рукой оттягивая кудрявые волосы парня. Хриплые стоны и тяжелое дыхание прерывает громкий звук глухого удара, когда Гарри в своем желании заполучить всего Луи сталкивается головой с внутренней стороной стола. Другая его рука скользит выше к креслу, чтобы переплести с Луи пальцы. Томлинсон долго не может прийти в себя, но когда рассудок проясняется, он любовно притягивает Гарри к себе, чтобы нежно поцеловать, ощущая на языке привкус собственной спермы и выцеловывая неестественно розовые губы. — Ты стоишь всего этого, — бормочет он, когда дыхание приходит в норму. — Я абсолютно точно уверен, что ты моя погибель, но, дорогой, моя любимая роза, клянусь, ты стоишь всего этого.

***

Несмотря на заявления Луи о том, что он не может меньше заботиться о Гарри, люди знают, как сильно он дорожит своим парнем. Поэтому ему кажется разумным предложение Зейна следующим утром о том, чтобы усилить охрану единственного слабого места Луи. К обеду он заявляет, что Лиам переводится с должности охранника Луи на должность охранника Гарри, чтобы защищать его и днем, и ночью. И если Гарри только слегка ошеломлен такой новостью, то Лиам пребывает в состоянии полнейшего ужаса. Луи никак не может побороть это неприятное чувство, когда стоишь рядом с высоким мужчиной лицом к лицу и приходится задирать голову, чтобы поговорить с ним. — Если хоть один волос упадет с его головы, ты труп. Понял? Если я замечу хотя бы царапину на его теле, то переломаю тебе все косточки, одну за другой. — Конечно, сэр, — быстро отвечает Лиам. — То есть... то есть, нет, сэр. Такого не случится. Я не позволю. Не то чтобы Гарри нужна защита. Буквально неделю спустя за дверью Луи слышится легкий стук, пока он разбирается с ненужными документами, после чего размеренный голос протягивает: — Лу, можно войти? — Гарри, детка, конечно можно, — отвечает Луи. — Что такое, сладкий, соскучился по мне? Но вместо знакомого родного лица в дверном проеме показывается перепуганный мужчина с приставленным к виску дулом пистолета, которого буквально впихнул внутрь кабинета не кто иной, как сам Гарри. — У меня для тебя подарок, — говорит Гаpри нараспев. — Он подошел к стойке и попросил поговорить с тобой наедине, я заметил проволоку у него под футболкой. Так что размазал жучок и подумал, что стоит привести предателя сюда, раз ему так невтерпеж с тобой поговорить. Рубашка мужчины распахнута, от чего видно очевидный прямоугольной формы диктофон, все еще прилепленный к его животу. Луи почувствовал, как необъятная гордость разрастается в груди. — Детка, ты такой внимательный! Ты же знаешь, как я люблю запах жареной крысы по утрам. Спасибо, любимый, — он жестом указывает Лиаму, который все это время стоит в дверном проеме, чтобы тот забрал перепуганного мужчину, и подходит к Гарри, чтобы любовно поцеловать его. — Лиам, спустись с ним на нижний этаж и позвони Ирландцу. Пусть оторвется по-полной на этом подонке, но чтобы не убивал, пока не достанет хоть какую-нибудь информацию. — Я могу поручить это Джино, сэр, — отвечает Лиам. — Тогда мне не придется отходить от Мистера Стайлса. — Нет, нет, все хорошо, — быстро говорит Луи. — Делай, что я сказал, и даже не думай возвращаться сюда в ближайшие полчаса. Это приказ. Усек? Лиам понимающе ухмыляется, прежде чем ведет мужчину к выходу из комнаты и поспешно закрывает за собой дверь. Гарри порхает вокруг Луи, пока, наконец, не прижимается к нему. — Итак, у тебя большие планы на ближайшие тридцать минут или как? Луи обнимает его за талию, ладонями ощущая тепло родного тела. — Ммм, ты даже представляешь. Гарри первый тянется за поцелуем, на который Луи немедленно отвечает, толкая парня вперед, пока он не упирается задницей в край стола. — Тише, тигр, — хихикает Гарри, хотя совсем не против такого напора. Он прижимает Луи ближе к себе, углубляя поцелуй. Его слова, кажется, никак не влияют на Луи. Сильные руки подхватывают Гарри под бедра, поднимая над поверхностью деревянного стола и быстро скользя к поясу синих джинсов. — Ты совершенство, знаешь? — мурлычет Луи, пока расстегивает ремень Стайлса. — Ты великолепный, умный и не болтаешь попусту. Скажи мне, как ты можешь быть таким невероятным и сладким, словно техасский чай. — Это дар, — невпопад отвечает Гарри. Он отчаянно двигает бедрами, желудок скручивает, а член твердеет от предвкушения. Наконец, Луи расстегивает его джинсы и скользит рукой вниз, сжимая член Гарри через ткань боксеров, заставляя парня выгнуться под ним дугой. — Просто забери меня домой, — задыхаясь, продолжает он. — Не смогу так долго терпеть, — немедленно отзывается Луи, стаскивая с Гарри джинсы. — К тому же, оставить офис посреди рабочего дня будет крайне непрофессионально с нашей стороны. — О, а это, значит, профессионально? Абсолютно точно нет, потому что прямо сейчас на Гарри нет и намека на одежду ниже пояса, он лежит на столе Луи в развязной позе, а его начальник оставляет засосы на внутренней стороне бедра, пытаясь в слепую нашарить тюбик с вазелином в ящике стола. Он находит его и быстро откручивает крышку, покрывая пальцы кремом и не переставая зацеловывать каждый участок гладкой кожи парня. — Мой офис, мои правила, — бормочет он, вводя пальцы в Гарри. Стайлс бы поспорил о том, кто здесь диктует правила, учитывая тот факт, что с тех пор, как он приехал в Нью-Йорк, ему отказали всего один раз, но так тяжело сказать что-то вразумительное, когда пальцы Луи так хорошо движутся в нем. Он знает наизусть каждый дюйм тела Гарри, знает, как довести его до грани, как заставить принять два, а затем и три пальца. Знает, как надавить на то самое место внутри, чтобы заставить парня под ним выгнуться до хруста в позвоночнике и застонать слишком громко для стен комнаты, за пределами которой работают люди. Луи закрывает глаза и проводит языком вдоль всей длины Гарри, слегка ухмыляясь, когда он чувствует вкус естественной смазки на языке. — Готов принять меня? — спрашивает он охрипшим голосом. — Да, да, пожалуйста, — отвечает Гарри, беспорядочно виляя бедрами. Не желая тратить ни секунды, Луи немедленно отрывается от Гарри, стаскивая его со стола и переворачивая на живот. Парень чувствует легкий поцелуй в макушку, прежде чем переносит вес на локти, упираясь ими в поверхность стола, и шире расставляет ноги, виляя задницей только для Луи. Член Томлинсона дергается в слишком обтягивающих сейчас боксерах, и он позволяет себе лишь раз сжать возбуждение через ткань трусов, прежде чем стянуть их вниз. Его член слегка подрагивает напротив живота, и Луи шумно втягивает воздух сквозь зубы, совсем не беспокоясь о том, что он практически полностью одет. Этого ведь достаточно для того, чтобы войти в парня. Он медленно движется внутри него, позволяя себе низко простонать от того, как ему хорошо, ему всегда хорошо рядом с Гарри. Мышцы на спине младшего парня напряжены, но он старается справиться с этим, прогибаясь в пояснице и тяжело дыша из-за неприятных ощущений, пока Луи ищет ту самую точку внутри него. — Иисусе, — слабо говорит Гарри, его голос теряется в изгибе рук, а грудь вздымается от частых толчков. — Господи Иисусе. — Я думал, хорошие мальчики с юга не упоминают имя всевышнего просто так, — поддевает Луи, одной рукой сжимая бедро Гарри, а второй заботливо поглаживая вверх вниз напряженные мышцы на его спине. — А еще они не просят, чтобы их трахнул босс мафии, я думаю, — голос Гарри прерывистый и непривычно высокий, слегка опьяненный чувством наполненности. — Выходит, я не хороший мальчик. — Да, детка, но мне нравятся плохие мальчики, — шепчет Луи. Он даже не задумывается, когда смачно шлепает Гарри по правой ягодице, на что парень сильнее задыхается и прижимается ближе к Луи. Неожиданно Томлинсон ведет бедрами, входя в Гарри глубже и жестче, поэтому ему приходится из последних сил вцепиться в край стола и выгибаться из-за сильных толчков Луи. Завтра утром Гарри определенно точно обнаружит синяки на своих бедрах. Шатен замечает, что не может оторвать взгляда от того, как скользит его член внутри парня. Бедра Гарри прижаты к краю стола, с каждым толчком все ближе и ближе пододвигаясь к острому деревянному углу. У него останутся прелестные маленькие отметины на внутренней стороне бедер, которые будет целовать Луи, извиняясь, на самом деле не чувствуя ни капельки вины за синие пятна на теле своего парня. Мысли разбегаются в хаотичном порядке, когда от оргазма скручивает низ живота, ногти впиваются в бледную кожу на бедрах Гарри, толчки становятся глубже и резче, и он шипит сквозь зубы от удовольствия, когда кончает внутрь своего парня. Это, кажется, совсем не беспокоит Гарри, который быстро тянется рукой к своему члену. Несколько секунд он совсем не дышит, балансируя на грани реальности, после чего тоже кончает, сжимаясь вокруг Луи и заставляя старшего мужчину тихо материться себе под нос. Дрожь пробивает тело Стайлса, когда Луи выходит из него, сперма стекает по внутренней стороне бедра прямо на фиолетовые синяки, оставленные там ранее. — Я люблю тебя, — просто говорит Луи. И в этой фразе заключен весь его мир. Гарри пытается приподняться, опираясь грязной рукой о стол, но только устраивает больший беспорядок, пачкая ненужные документы под ним. Он бросает эту затею, прислоняясь лицом к холодной поверхности деревянного стола. — Я знаю, — отвечает он. — Знаю, Луи.

***

Луи любил просыпаться рядом с Гарри, он взрослый мужчина, и это не то, о чем бы он заявил на общем собрании. Утро висело над ним мучительным проклятием с самого рождения; пробудиться от волшебного сна и встретиться лицом к лицу с миром, полным ужасных вещей и гадких людей. Хотя, все кажется не таким уж и ужасным, если ты просыпаешься рядом с человеком, которого любишь. Все совсем не ужасно, если ты просыпаешься рядом с тем, кого любишь. Луи чувствует, как теплые лучи солнца, просачиваясь сквозь окно, пронизывают его теплом вплоть до костей, лениво приглашая в приятную негу спокойного воскресного утра. Одна рука скользит вдоль матраса, нащупывая ровную и гладкую кожу Гарри, от кончиков пальцев пробегают мурашки в предвкушении тепла любимых изгибов. Но его рука не находит ничего, кроме холодной простыни, Луи приподнимает голову над подушкой, недовольно зевая. — Детка, вернись в постель, — зовет он, на данный момент в его мозгу функционируют только три извилины, которые надеются, что парень, затерявшийся где-то в апартаментах его квартиры, скоро объявится. — Только если ты не готовишь завтрак, — как бы между делом добавляет он, — Потому что если готовишь, то заканчивай скорее и приноси себя вместе с ним. Гарри не отвечает. Буквально минуту спустя голод и любопытство Луи побеждают и заставляют его подняться с кровати, натягивая по пути трусы и футболку — слишком большая, должно быть Гарри — шаркая, он выходит в коридор и немедленно замирает на месте. В конце коридора виднеется безжизненно лежащая на полу бледная рука. Желудок Луи ухает вниз. — Нет, — шепчет он, сердце бешено колотится в груди, но ноги, словно налитые свинцом, тяжело скользят к концу коридора, — Нет, боже, пожалуйста, нет — Это Лиам. Луи видит тело охранника, когда заворачивает за угол, и чувствует вину за легкий вздох облегчения от осознания того, что это не Гарри. Мужчина опускается на колени, прижимая руку к горлу Лиама и убеждаясь в том, что пульс все еще ритмично пульсирует под бледной кожей. Не мертв, просто без сознания. Только после этого Луи замечает кусок бумаги, лежащий рядом с телом охранника. Это их с Гарри фотография в глупой рамочке из листьев, смеющихся и смотрящих друг на друга безнадежными влюбленными улыбками. Кто-то взял фото и оставил на щеке Гарри поцелуй, бледно-розовый отпечаток вызывающе ярко выделялся на черно-белой фотографии. — Поцелуй смерти, — в страхе шепчет Луи. Это символ, используемый мафиози на протяжении нескольких поколений. Поцелуй на щеке — это метка смерти, последнее прощание того, кто обречен умереть от умелых рук наемника. Это послание предназначено тому, кто сможет правильно истолковать его смысл. Луи поднимается на ноги и истерично носится по квартире, крича имя Гарри и срывая голос. Он открывает каждую комнату, каждый шкаф, каждый шкафчик на кухне в поисках какого-нибудь намека на любимого, наконец, мужчина валится на диван, обхватывая колени руками, и осознает самое страшное. Гарри похитили.