Милость победителей

      Тор окончательно потерял связь с реальностью именно в тот момент, когда лошади рванули его тело в разные стороны. Страха не было, не осталось никаких чувств, вспышки чудовищной боли пронзали все его существо. Тело вдруг перестали разрывать, резко отпущенные суставы отдались болью, но Тор даже не вскрикнул, сил не было. Он слышал голоса, один из них точно принадлежал Локи, а может, Бюллейсту, теперь уже без разницы. Реальность ускользала, как вода сквозь пальцы. Вот он видел лицо Фандрала, тот что-то говорил ему, но сам был при этом бледный-бледный. Мираж, Тор решил, что всё вокруг мираж. Он устало прикрыл глаза, встречая свой конец. Ничего больше не имело смысла, он чувствовал, как чьи-то руки дергали его за искалеченные конечности, как его пытались связать. Голос рядом с ним говорил и говорил, он казался таким знакомым, но Тор не верил, что его обладатель был рядом. Послышались шаги подкованной обуви, даже сквозь плотно зажмуренные веки пробился яркий слепящий свет. Тору показалось, что тело его всё же разорвали на части, во всяком случае, ноги уж точно смогли оторвать, и, прежде чем его накрыло благословенное беспамятство, он почувствовал тепло, прострелившее позвоночник и услышал голос над собой: — Надо же, хребет не сломан. А ты действительно очень сильный, Тор. Унесите его в …. —, а дальше была только чернота. Тьма облепила, обступила истерзанную душу, и Тор забылся. Он умер, ведь теперь не было ни боли, ни кошмаров о Локи, не было ничего. Он умер, значит, не успел попросить прощения у брата, значит, шансов на это больше нет. Его посмертие чернота и боль, которая не отпустила его даже здесь.       Локи рассуждал о своей глупости, как он вообще мог хотеть власти. Признания ему хотелось, любви и обожания. За детскими обидами и спиной излишне авторитарного отца он проглядел одну важную вещь. Для тех, кто мало что знает всегда и во всем виновата власть. И надежда - только на власть имущего, поэтому по возвращению в Асгард воины, слуги, придворные, смотрели на Локи с затаенной надеждой. Все ждали, что он скажет: — Живите, — устало сказал Локи, — йотуны больше не придут. Живите спокойно, — он жестом подозвал юношу-слугу. — Да, Ваше Высочество. — Откуда здесь все знают про поход в Йотунхейм? — Хеймдаль рассказал Одину. — Понятно… — Что ты встал! — послышался грозный голос, — Один вышел на встречу Локи. — Или ты не видишь, что наследник устал? Купальню, еды и вина. — Затем он посмотрел на Тора и тихо сказал: — Несите его в лазарет, — воины с трудом подхватили Тора, тот дернулся и застонал. — Эй, вы! Осторожней! — синхронно сказали Один и Локи. Они переглянулись, как бы то ни было, это были родные люди друг другу, пусть и не по крови. — Два часа, — сказал Один, — отдыхай, потом будет военный совет. Как наследник, ты обязан присутствовать.       Локи ушел в свои покои, он не пошел узнавать, в каком состоянии Тор. Он и так видел, что в крайне плохом. Галлеан сделает всё как надо, руки и ноги можно вправить, оставалось надеяться только на то, что психически Тор останется здоров. Один заперся у себя в кабинете и размышлял над сложившейся ситуацией. Тор, хвала богам, был жив. Ему уже успели доложить, что повреждения хоть и серьезные, но восстановить связки целители смогут за полгода-год. С руками будет очень сложно, да и ходить ему придется учиться заново. Как вся ситуация отразилась на душевном состоянии Тора, Один старался даже не представлять. Всеотец был во всех отношениях незаурядной личностью. Нельзя было сказать, что он злой или жестокий. Он любил Асгард, защищал свой народ и действовал, только исходя из выгод своего государства. В первую очередь он был монархом, а уж потом мужем и отцом. Для блага Родины он мог пройти «по головам», перешагнуть через чей угодно труп, включая свой собственный. Видя, в каком состоянии вернули Тора, он понял, что теперь остался только Локи. Радости не добавляло и то, что Локи теперь видел что власть - это не слепое обожание и поклонение. Это ещё и ответственность, это уверенность в том, что если это нужно будет для дела, придется поступиться близкими, забыть о родстве, замарать руки. Один видел, что Локи противно, что он уже не хочет трона, не хочет его признания, а хочет только свободы, но допустить этого не мог. Действовать он решил быстро.       Фригга сидела в лазарете у кровати своего старшего сына. Тор лежал, скривив губы от дикой боли. Он был похож на мумию в погребальном саване. Руки его были вправлены целителем и плотно примотаны к могучей груди. Кисти рук были обмотаны тугими повязками, на которых проступила кровь. Чтобы спасти покалеченные руки, целителям пришлось вскрывать ладони Громовержца и спускать застоявшуюся кровь. Ноги ему зафиксировали в положении «лягушки», так он и лежал. Периодически он пытался что-то отчаянно шептать, но всё выходило не разборчиво. Заплаканная Фригга гладила его по волосам и тихо говорила: — Сыночек, всё хорошо. Ты теперь дома, твой брат спас тебя. Поправляйся. — Тор никак не отреагировал. Целители напоили его сонным зельем.       Великолепно! Просто великолепно, — зло думал Локи, — я теперь ещё и регент, до того момента, пока Тор не сможет занять престол. Считай, пожизненно, если учесть, сколько времени потребуется для восстановления его физического и психического здоровья. Один стоял и протягивал ему копье, но Локи уже видел выход. — Я отказываюсь от престола Асгарда! — Локи, ты понимаешь, что Тор просто физически не может… — Я вернул в Асгард наследника. Его состояние поправят целители, а я умываю руки. — Локи, — Один был серьёзен, — ты на данный момент единственный, кто достоин править Асгардом. — Мне всё равно. Как только Тор очнется, можете привести к нему женщину. Я дам зелье, результат будет с первого раза. Вы ещё успеете вырастить наследника или наследницу. — Локи развернулся и отправился на выход. — Локи, стой! — Лафейсон обернулся и зло сказал: — Хватит! Я ухожу! Если ты попытаешься меня остановить, то я буду драться с тобой! — никто ничего не успел понять, Локи не успел даже ещё подумать о том, чтобы вытащить кинжал, как в правую руку ткнулось что-то жесткое. Локи опустил глаза и вздрогнул. Его рука непроизвольно сжимала рукоять Мьельнира. Сам Асгард призывал его на помощь. Один смотрел на Локи с гордостью, но трикстеру было всё равно. — Видишь? Ты единственный, кто достоин!