Милость победителей

— Брат, хорошо, что ты жив! Тогда ты останешься в Асгарде, а я поведу войска разыскивать Малекита! — Где ты будешь его искать? — голос был все ещё слабый и неуверенный. — Я не знаю! Но я его найду и принесу его голову в Асгард! — Локи отметил одну особенность. Тор старался не смотреть ему в глаза, но не так как делают лжецы, а как будто он собирался сказать о чем-то, но не мог. — Тор, в чем дело? — вкрадчиво поинтересовался Локи. — Твоя рана, она несколько серьезнее, чем предполагалось в начале. Но сейчас жизни не угрожает. Ты отдыхай, — Тор уложил начавшего было вставать Локи обратно на подушки. Краем глаза Локи отметил, что из покоев унесли все зеркала, а блестящие поверхности были задрапированы тканями. Сделав заметку в голове разобраться с этими странностями позже, Локи окликнул брата. — Тор, — как только Громовержец обернулся, Локи вытянул руку вперед и призвал Мьельнир. — Я знаю, как командующий Асгарда, ты достоин его носить. Но, как твой брат и Царь, не хочу, чтобы ты наделал глупостей. Эльфы сохранили часть эфира. Тони ошибся, он не смог собрать всё, поэтому в Свартальвхейм мы пойдем вместе и во всеоружии. А молот пока со мной побудет. Хорошо? — Конечно, конечно. Ты только не нервничай, отдыхай. Набирайся сил. Прежде чем Локи успел что-то спросить, лекарь напоил его сонным отваром, и молодой царь погрузился в крепкий сон. — Сынок, ты рассказал ему? — взволнованно спросила Фригга. — Я не могу, мама, понимаешь, не могу! — Он все равно узнает, — вмешался в разговор Старк, — а так хотя бы немного подготовится. Твоя идея с зеркалами - блажь! Шрамы украшают мужчин! — Шрамы – да, но не это. Ты же не видел, как девушку-целительницу наизнанку выворачивало, когда она увидела, что стало с лицом Локи. — Хорошо, что эта зараза не пошла дальше, а то все бы до костей проело, — хмуро сказал Тор, — ну не могу я ему рассказать. А потом Сигюн… — Я все знаю, — в дверях стояла хрупкая фигурка, — я не отрекусь от него. Это случилось только из-за того, что он хотел защитить других людей. Он поступил как настоящий воин, как царь. Предвосхищая вопросы, скажу: я ходила к нему ночью. Я всё видела и благодарю целителей за то, что они смогли остановить развитие этой напасти. — Я ему скажу, — тихо произнес Брюс. — Только, боюсь, что Тор прав. Слишком сильные повреждения, я не знаю, как он отреагирует на ситуацию. Надо дать ему восстановиться. — Вы думаете, мой сын настолько глуп, что не заметит «внезапное» исчезновение зеркал? — наконец заговорил Один. — Нет, конечно, — Беннер вздохнул, — но можно же сказать, что блики могут сказаться на зрении. Что из-за яда, проникшего в кровь глаза стали очень чувствительными. — Не нравится мне всё это, — вмешался молчавший до сих пор Роджерс, — лгать в таком случае, по меньшей мере, неэтично. — Правильно, — Старк был верен себе, — скажем правду. Глядишь, он и сам с собой что-нибудь сделает. — Не сделает, он же не женщина. Из-за какого-то шрама… — Шрама! — взъелся Тор, — да ты видел, что с его лицом? Там же вся правая половина изъедена!       Локи проснулся ночью. Дико хотелось пить, он зажег магией свет, осмотрелся и потянулся к ковшику с водой. Уже поднося ковшик к губам, он вдруг замялся в нерешительности. В зыбкой ряби отразилось его лицо. Одна половина была привычной. Белая, будто фарфоровая, кожа, изящная тонкая бровь, острое крыло носа, капризный излом губ. А вот вторая половина выглядела теперь ужасно. Ото лба и до подбородка через веко лицо пересекал длинный тонкий шрам. От него в разные стороны расходилась йотунская синева с черными узорами. Кожа имела вид восковой, синей предсмертной маски. Уголок губ теперь образовывал хищную ухмылку, что придавало некогда привлекательному лицу маниакальный вид. Хуже всего было, то что рана выглядела мокрой. Складывалось впечатление, что плоть гниет. В просвете раны оголилась кость. — Так вот почему Тор утащил все зеркала, — тихо прошептал Локи. Он попытался наложить иллюзию на лицо, но ничего не вышло. Лафейсон призвал пламя, огонек послушно загорелся на кончиках пальцев.       Значит, магию он не потерял, выходит, сама рана нанесена магическим оружием. Локи грустно ухмыльнулся и решил, что придется, носить всю оставшуюся жизнь маску, чтобы народ не пугать. Увиденного хватило, чтобы понять, что к зеркалу лучше не подходить, пока. Даже в смутном отражении в воде правая сторона лица выглядела жутко. Увидеть себя в зеркале Локи страшился. Напившись воды, Локи лег в кровать, сон теперь не шел, в голове роились вопросы, на которые он не находил ответа. Заснуть удалось только под утро.