Милость победителей

      Об этой битве впоследствии сложат песни и легенды, как слагали о той битве с ледяными великанами. Сколько же веков минуло с тех пор. Эпическая была битва, а может, бойня, да без разницы. Войска Асгарда явились очень вовремя, людские племена были малочисленны и разрознены, великаны сильны. Сколько тысяч воинов тогда погибло? Никто не помнил, да и не считал. Великаны отступили, а Один лишился глаза, но решил мстить. Он решил успокоить великанов так, чтобы им и в голову больше не пришло выходить за пределы Йотунхейма. Именно об этом думал Локи, находясь в палатке командующего. Теперь он проделывал тоже самое и со Свартальвхеймом. Здесь была другая война. Уже не было нужды идти друг на друга «стена стеной». Эльфы были готовы к нападению, но их это не спасло. Асгардцы уверено одерживали победу. С одной стороны их теснила могучая десница Тора, а с другой - магия Локи. Спасения не было. Эльфы гибли, но не сдавались.       Изнанка любой войны была одинакова. Локи даже не задумывался до сегодняшнего дня, что повторяет путь Одина. Армия Асгарда вступила в столицу темных эльфов. Завязывались уличные бои, по всему городу валялись неприбранные тела погибших. Эльфийки и эльфята прятались по подвалам. Тор и Локи хорошо держали своих солдат. К женщинам не лезли, детей не трогали, но их все равно боялись. Малекит решил давать свой последний бой, к чему прятаться. Он уповал на то, что новый царь Асгарда слишком молод и горяч, это и было его ошибкой. Копье служило Локи так же хорошо, как и Одину. Бой был жестоким и коротким. Малекит упал, поднял руки, признавая свое поражение. — Где эфир? Говори, или я убью тебя! — В хранилище, — Малекит рассмеялся смехом безумца. — Тебя погубит твоя доброта, — крикнул вслед Малекит, но поток магии прижал его к полу, не давая пошевелиться.       Локи осмотрелся и, прислушавшись к зову эфира, пошел в хранилище. В небольшой капсуле на постаменте клубилась черная энергия. Лафейсон аккуратно взял контейнер с эфиром, можно было уходить. — Государь, там… Вы должны это видеть! — воин, подошедший к Локи, был явно растерян. Причина сразу стала понятна. В комнатушке без окон, прикованная к стене, сидела эльфийка. Из светлых альвов, судя по волосам. Недалеко от нее лежал и слабо всхлипывал новорожденный, не больше нескольких часов, ребенок. Локи подошел к младенцу, сомнений не было, это был полукровка от темного и светлого эльфа. Мальчик всхныкивал жалобно, призывая на помощь хоть кого-нибудь, но его мать даже не смотрела в его сторону. — Я помогу вам, — тихо, чтобы не напугать, сказал Локи. Сделав несколько пассов руками, он отомкнул цепи на эльфийке. — Вы свободны, мои люди помогут вам добраться до Альвхейма. Эльфийка поднялась, поклонилась Локи и отправилась к двери. К ребенку она даже не прикоснулась. — Подождите, а ребёнок? — Локи был изрядно удивлен ее поведением, хотя решил списать все на испуг от битвы. — Это отродье Малекита. Я пыталась вытравить эту дрянь, но он крепко прицепился, хотя, Боги мне свидетели, кровь лилась из меня три дня. Уж коли боги позволили появиться ему на свет, пусть они и заботятся о его никчемной жизни. — Локи не осудил её за такие слова, было ясно, что Малекит взял её силой. — Как твое имя? — Эминтогрей, — ответила эльфийка. — Иди домой, мои люди помогут вернуться тебе в родные чертоги.       Локи подозвал солдат, двое отправились провожать женщину. Ещё одного Локи задержал: — Отдай Малекиту его сына, — он указал на младенца. Воин бережно поднял ребенка и вышел. Вернулся он очень скоро, вместе с ребенком, и с ужасом воззрился на Локи: — В чем дело? — спросил Лафейсон. — Он не берет его. Сказал, что можем смело утопить этого щенка. — Вот значит как. Дай мне ребёнка. Живо. — Воин протянул младенца. Локи бережно взял малыша, облако магии окутало его, и через несколько минут на руках у Локи был не эльфийский полукровка, а маленький ас с синими глазами и белокурыми волосами. — Уходим в Асгард! — Кто это? — Тор с удивлением смотрел на ребенка на руках Локи. — Сын Малекита. Не нужен ни матери, ни отцу. Представляешь, его мать Эминтогрей. — Как? Из правящего дома светлых Альвов? — Она самая. Малыш наследник двух правящих династий брошен своими родителями на произвол судьбы, — Локи мрачнел с каждым произнесенным словом. — Да, дела. А ты уверен, что правильно было его взять? Не нарушаешь ли ты его судьбу? — Судьба его была умереть от голода и жажды в той камере, где я его нашел, — Локи невольно повторил мысли Одина, хотя на душе кошки скребли. Что-то он упускал.       Тор смотрел на брата. Мрачные мысли крутились у него в голове. История повторялась. Так же как и Один в свое время пожалел Локи и взял его в дом, так и Локи теперь вез домой сына своего злейшего врага. Было видно, что Локи не испытывает ненависти к малышу, он вырастит его братом своему сыну. Вопрос только в том, что ребенок вырастет и узнает правду, рано или поздно, и поверит ли он в то, что Локи сделал это без злого умысла.