Милость победителей

      Локи очнулся только на шестые сутки. Всё это время рядом с ним круглосуточно дежурили Старк, Роджерс и Беннер. Сводный брат Громовержца крутился в бреду, пытался вырваться из ремней, которыми Брюс предусмотрительно привязал его к кровати. Первые два дня у Локи постоянно повышалась температура, раны сочились кровью. Хорошо, что Беннер использовал неприлипающие повязки, которые обычно использовались в ожоговой медицине. Для того чтобы поить Локи, пришлось поставить назогастральный зонд. Так он и лежал в лазарете своего злейшего врага. Избитый, беспомощный, опутанный проводами капельниц и мониторов. С зондом в носу. Казалось, что результатов лечение не давало. Утром шестого дня кардиомонитор начал пищать, и Беннер, посмотрев показания, приободрился. — Теперь он точно выкарабкается, — сказал Брюс Старку, — я думаю, он очнётся через пару часов, надо убрать зонд. Брюс внимательно осматривал горло трикстера. Связки все были порваны, точнее оторвались совсем, на месте их крепления образовались грубейшие рубцы, надежды на то, что голос когда-нибудь вернется, не было. — Ну, что там? — полюбопытствовал Старк, а Локи напрягся и весь обратился в слух. — Не здесь, Тони, — сказал Беннер, но Локи схватил его за руку и вопросительно посмотрел в глаза. — Связки разорваны, совсем. Естественным путём они не восстановятся, — сказал доктор. Локи при этих словах уткнулся лицом в подушку, нет, он не плакал, он лежал и думал, ну, давайте! Смейтесь, издевайтесь! Один раз вы уже заткнули мне рот. Теперь я точно не смогу вам ответить! Кто-то мягко коснулся его плеча, сын Лафея дернулся, желая сбросить ненавистную руку: — Локи, ты не переживай, мы тебя сейчас немного подлатаем, а потом что-нибудь придумаем! — сказал Роджерс как-то неуверенно. — Конечно, у меня обширные связи в медицинских кругах, тебе обязательно помогут, — поддержал Стива Старк. Локи поднял голову от подушек и с недоверием посмотрел на Мстителей. Так потянулись бесконечно медленные наполненные болью дни. Большую часть времени Локи лежал, привязанный к кровати, спина зарастала. Теперь на всей поверхности спины и бёдер были синюшные, чуть выступающие рубцы. Регенерация у Локи была действительно повышенной, но законов анатомии никто не отменял. Слой кожи на задней поверхности тела был уничтожен полностью, поэтому спина и ноги зарастали грубой соединительной тканью. За ним по очереди ухаживали, кормили с ложки, так как Брюс вообще запретил ему подниматься. Никто из Мстителей ни словом, ни взглядом не напомнил ему о прошлом. В сердце Локи начало зарождаться некоторое подобие благодарности. — Как ты себя сегодня чувствуешь? — спросил как-то Брюс на утреннем обходе. Прошел ровно месяц с момента появления Локи в башне Старка. Трикстер неопределённо пожал плечами в ответ на вопрос врача. — Знаешь, — продолжил Брюс — последние дни я не делал тебе обезболивающие, и ты, похоже неплохо справляешься. Поэтому я решил попробовать перевернуть тебя на спину. Как? Согласен? Локи посмотрел на Брюса и кивнул. Беннер отвязал руки и ноги Локи от кровати и, поддерживая его под плечи, перевернул на спину. Трикстер весь сжался в тугой комок, ожидая дикой боли, но её не было. Он немного поелозил спиной по подушкам, было немного некомфортно, но не более того. — Больно? — осторожно спросил Брюс, Локи в ответ отрицательно покачал головой. Потом исподлобья покосился на Беннера и попытался спустить ноги с кровати. — Нет! — Брюс не позволил Локи встать на ноги. — Ты будешь лежать ещё минимум месяц. Я также буду фиксировать тебе руки на ночь. Это для того, чтобы ты не расчёсывал раны, — добавил врач, заметив недобрый взгляд Локи. Трикстер только молча кивнул. Тор замкнулся в себе. Друзья не хотели с ним общаться. Они вместе уничтожали банды в Ванхейме, но теперь на любые попытки заговорить отвечали как солдаты своему начальнику. Кончились шумные и весёлые вечера у костра. Сиф больше не смотрела на Тора с восхищением, Громовержец чувствовал, что она его боится, и не мог понять причины. Огун, Вольштагг и Фандрал теперь замолкали, как только Тор приближался к ним. — Хеймдаль? Скажи мне, где Локи? — спросил как-то Один у стража Радужного Моста. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — ответил Хеймдаль, глядя в глаза Всеотцу. — Я знаю, то, что сотворил мой сын, - сущее скотство. Как отец, я готов отвечать за его поступки; ты не хочешь говорить правду, опасаясь за Локи и тех, кто ему помог. Поэтому просто скажи мне, он жив? Здоров? — Есть раны, которые не заживают никогда, — тихо ответил Хеймдаль, — лучше их не бередить. И да, он жив. — Спасибо, — ответил Один. — Тони, а что ты будешь делать, когда Локи сможет более свободно перемещаться? — спросил как-то у Старка Стив Роджерс. — Отправишь его в камеру? — Нет, — после минутного замешательства сказал Тони, — но я не пошутил насчёт гадостей. Я лучше его убью, если он попытается взяться за старое, но ему и так досталось.