Магия умирает

      Разумеется, они вернулись за Женевьевой. Кенна считала дело решенным и как бы вполне естественным. Хуан и его желания отошли на второй план. Кенна не думала об этом как о «добром» поступке, но как о поступке «правильном». В семье Стилов одно быстро начинали отличать от другого и еще быстрее — предпочитать одно другому. У всех трех ныне живущих женщин этой фамилии разнилось представление о том, в какой пропорции следует держать баланс между первым и вторым, но поступки, как оказывалось на деле, все они совершали примерно одинаковые, если сталкивались с несправедливостью. А Кенне положение Женевьевы казалось более чем незавидным. Она, городская девушка до мозга костей, находила Кюек едва пригодной для жизни дырой и полагала, что все так же неистово торопятся покинуть его, как и она.       Хозяйка «веселого дома» явно ждала, когда же друзья Женевьевы вернутся за ней, и подготовилась.       — Одели свою смугляночку? А я надеялась ее осмотреть, как следует. — Мадам и гостей разделял широкий дубовый стол, на котором держательница заведения, вероятно, вела свою бухгалтерию. — Не думаете же вы, что я отдам вам одну из своих девочек просто так? Никто не стал бы это делать и никто в Эльзиле не будет.       Кенна молчала, понимая, что пока мадам не перескажет все свои аргументы и оскорбления, она не будет слушать, Тейр давился неловкостью, впервые посещая подобное место, хоть и по приличному поводу, Хуан же просто ждал, не позовут ли его решить проблему кулаками — он очень надеялся, что до этого в итоге дойдет.       Но Чузи не собиралась сдерживаться, когда о ней так выражались.       — Впрочем, если брать по весу, ваша смугляночка больно тоща да низка, Женевьева покрупнее будет. Что, если я позову местного палача, чтобы укоротил ее до коленей?       — Слушай, ты!       Кенна почувствовала движение воздуха у своего плеча. Ну разумеется, это Чузи вытянула обвиняющую руку.       — Если говоришь о других людях, как о скоте, приготовься к тому, что и тебя кто-то сочтет скотиной!       И ведьма выразительно провела пальцем по шее.       Если продолжать рассказывать байку о спасении от бандитов, подумала Кенна, слушатели быстро начнут полагать, что Чузи была не пленницей, а частью шайки.       — Ну-ну, такая буйная нам не нужна, — мадам ничуть не испугалась. Вряд ли это была первая угроза, что она слышала в жизни. Тем более, от другой женщины. — Значит, на замену придется поискать кого-то другого.       Мадам посмотрела Кенне в глаза. Всерьез она не стала бы предлагать подобной женщине, как эта, занять место одной из своих работниц. Не только понимая, что услышит отказ, но и из простых практических соображений. Коротко стриженая, деревянная в движениях — мадам терялась в догадках, кто перед ней, но эта девушка не принесла бы ей много денег. А в Кюеке все привыкли сдирать с окружающих вдвое больше реальной цены, чем бы ни торговали.       — Я не буду зазывать к себе Вас, мисс. Вы невыгодный предмет обмена. Сами, наверное, понимаете, если у Вас есть в доме зеркало.       Если у Чузи была привычка то и дело указывать на то, о чем она говорила, пальцем, то Кенна же имела свойство выпячивать свой, в общем-то, маленький округлый и, по мнению, Хуана, весьма женственный подбородок так, что становилась похожа на мрачную собаку. Одно маленькое движение меняло ее лицо — точнее, то, каким оно виделось другим.       И только по этому движению мадам догадывалась, что гостья молчит не из растерянности или страха перед ней.       Кенна, как всегда, ждала, когда собеседник выскажется. Это была вежливость, на которую она вполне готова была расщедриться.       — Если бы я взяла Вас как замену Женевьеве, я перестала бы считать себя достойной деловой женщиной.       — У меня есть работа, — отозвалась Кенна, наконец, разлепив губы. — И мне не терпится к ней вернуться, как только мы закончим.       Почему ты не рявкнешь на нее, хотел спросить Хуан. Он едва сдерживался, чтобы не начать бушевать. Не то что б ему так хотелось получить Женевьеву — хотя это он тоже не стал бы отрицать. Но сносить снисходительный тон и оскорбления, которые мадам даже не потрудилась завуалировать…       Однако у Кенны были свои понятия о правильном. Правильным было действенное, а крик сейчас не помог бы, разве что навредил. Леди Стил была не Демиург весть какой матерью, но иногда ее дочери и племяннице только на благо оказывались попытки генералиссы превратить их в свое подобие.       Так что Кенна просто ждала, когда у мадам кончится запал. Или сядет голос. Орать два часа без продыху мог старый полковник Мейсон, периодически натаскивавший новую поросль жандармерии, и Кенна это выдерживала. То, что мадам побьет рекорд полковника, Кенна сомневалась.       — Мое заведение потеряет от ухода Женевьевы. Вы можете представить, сколько?!       — Мне это не интересно, — честно сказала Кенна.       Она раскрыла свою сумку и порылась в ней.       — Я не буду искать замену мисс Женевьеве.       — Но Вы должны возместить…       Кенна достала из своей сумки бумагу, пробежала глазами: не то. Спрятала, достала другую.       — Жандармерия имеет право рекрутировать на временные работы любого человека в королевстве. Расходы семье и работодателю оплачиваются из казны.       Кенна склонилась над столом, взяла один из чернильных карандашей, стоявших в письменном приборе, черкнула по ближайшей бумажке пару раз, чтобы унять свою брезгливость, затем прижала грифель к языку на мгновение и принялась заполнять форму.       Мадам смотрела на нее, недоумевая. Она ждала… чего угодно, кроме этого. Воплей, угроз, плача, посулов, дрожи испуга… Она видела в своей жизни разных женщин, да и мужчин тоже. Но Кенна первая ввергла ее в такое изумление. Без примеси иных чувств, при том — ни оттенка восхищения, ни страха, ни смирения мадам не чувствовала. Она просто недоумевала, как недоумевала бы, если бы расписку ей вздумало писать любимое кресло.       — Держите. — Кенна встряхнула документ по привычке, хотя чернилам карандаша не требовалось сохнуть. — Это расписка на предъявителя. Печать жандармейской канцелярии оттиснена на самой бумаге. Можете послать по почте или лично отправиться в Атепатию.       Она всунула бумагу в руки мадам.       — Можете попробовать смухлевать и приписать лишний нолик. Мне не важно.       Мадам молчала. Рот ее медленно приоткрылся, будто челюсть оставалась последней частью организма той, что боролась с изумлением, но, наконец, тоже сдалась.       На секунду в кабинете повисла тишина, только шляпа Кенны, которую та подхватила с конторки, издала шорох, задев полой об угол.       — Мда, жандармочка, а ты точно не дочь Гаго Праха? — Спросил Хуан и присвистнул.       Мадам, начинавшая было отходить от шока, передумала затевать спор по-новой, и удалилась за занавески.       — Вот это будущее, — сказала Кенна. — Ни магия, ни война, чертовы бесконечные формы под номером таким и сяким — это наше будущее.       И не сказать, чтобы лично ее это расстраивало.              Женевьева встретила их в гостинице. При ней был скромный саквояж — все ее нехитрые пожитки. Пока Тейр и Чузи миловались на балконе, Хуан и Кенна заняли столик в углу трапезного зала. Женевьева присоединилась к ним, хотя ей кусок в горло не лез. Она понимала, что теперь у нее так или иначе начинается новая жизнь, к которой еще предстояло привыкнуть.       — Ты рада? — С усмешкой спросил старую подругу Хуан.       Женевьева пожала плечами.       — Не скажу, что в «Пряной лилии» мне было так уж плохо. Но что-то другое, что угодно другое понравится мне больше.       Хуана такой ответ вполне удовлетворил, и он повернулся к Кенне. Та смотрела на Женевьеву поверх края своего стакана.       — Один вопрос, жандармочка. Мадамка действительно может приписать лишний ноль в том документе, что ты ей дала?       — Может хоть два приписать. У меня не слишком убористый почерк. — Кенна перевела глаза на Хуана. — Но с прописью в скобках она ничего сделать не сможет. Если попробует поскоблить бритвой, то в жандармерии это поймут. Каждый второй предъявитель пытается сделать что-то подобное.       — Нет, я все-таки еще раз спрошу: твой папка точно не Гаго, мать его, Прах?       — Гаго Прах, ну, или его кровный наследник, добился бы того же парой слов и одним взглядом.       — Ну, это уж сказки. Колдуном он не был.       — Действительно. Но он умел быть крайне убедителен.       Хуан выхлебал все вино и послал за следующей порцией. Кенна думала было сделать ему выговор, но смолчала: да, Хуан потихоньку прикладывался к бутылке последние несколько дней, но теперь у него хотя бы имелся повод. Еще больший повод, правда, имелся у самой Женевьевы.       Но та только пригубила рюмку, чокнувшись со спутниками в предстоящем путешествии.       — Там будут демоны, милая, — прищурился Хуан. — Иначе зачем, как ты думаешь, меня позвали?       — Демоны сейчас везде. — Посчитала важным сказать Кенна. — А нам… мне уже встретились два за одну неделю. Чисто статистически следующий представитель неприятного рода нечисти попадется нам на пути нескоро.       Женевьева пожала плечами.       — Я мало знаю о вероятностях. Но хорошо знакома с отсутствием удачи. — Она вдруг решила допить свое вино, залпом опрокидывая в себя содержимое рюмки.       Что ж, разве она не сказала, что работе в «Пряной лилии» предпочтет буквально что угодно?