Магия умирает

      Против ожиданий, в гарнизон первым прибыл генерал-майор, а не леди Мелинда. Легара, Оливера и Велию одели по-парадному и приставили высокому гостю в услужение. Принял генерал-майора из кареты капитан Райчацки, но, пользуясь первой же заминкой, отправился «раздать распоряжения» и так и не вернулся, чтобы спасти рядовых от гнетущего общества недовольного начальства.       Генерал-майор оказался плотным мужчиной, несколько опухшим, какими порой становятся пожилые военные и цирковые спортсмены, вдруг резко предпочевшие упражнениям и закалке праздность и чревоугодие. Тем не менее, генерал-майор, судя по всему, не настолько давно сделал свой выбор в пользу бифштекса против практики в фехтовании и верховой езде, чтобы не быть полезным на поле боя, хотя бы в наставшие тяжелые времена. Волосы цвета соли с перцем генерал-майор стриг так, что издали они создавали впечатление, будто ему вздумалось положить на макушку котлету из фарша.       В точности согласно предупреждениям капитана Райчацки, генерал-майор с недоверием относился к магии. Но, больше того, он порицал буквально все, что попадалось ему на пути, и к конце дня пришел к выводу, что гарнизон находится в неподобающем состоянии, солдаты ранены, что могло выйти только как следствие их глупости, ленивы, возможно, склонны к вероломству или все из этого разом.       Оливер, Легар и Велия старались оставаться рядом с генерал-майором вдвоем — чтобы третий в этот момент имел возможность отдохнуть. И, в то же время, не бросали никого с невыносимым стариком наедине. Бегства Райчацки они не простили, но могли понять, от часа к часу все больше.       Капитан впервые попался им на глаза уже под самый вечер. Рядом с ним шла утомленная, покрытая грязью, но невредимая леди Мелинда.       Легар невольно стал свидетелем разговора между старшим офицерским составом. Генерал-майор раскритиковал все: от пыли на плинтусах до системы, подразумевающей значительное включение в армию ведьм и колдунов.       — Они так же воюют, как и все остальные, — сказала Мелинда.       Легар ждал, что она взбеленится и будет дерзкой, но Мелинда говорила так, как следовало общаться с генерал-майором, если ты всего лишь лейтенантесса. Помня, что по одному щелчку его пальцев вас могут расформировать. Старикашка в высоком чине мог уже забывать, зачем в туалет зашел, и хорошо еще, что не снимал галифе прилюдно, но его приказы все еще имели вес. Только близко знакомые с ним люди могли сказать, что генерал-майор с годами разжился чудачествами и реакционными пристрастиями.        — Мы выдаем им оружие, они обучены с ним обращаться.       — Так может, тогда только магов и набирать? — генерал-майору казалось, что он едко поддел Мелинду.       — Тогда будет серьезная нехватка людей. Мы стараемся работать с каждым так, чтобы его способности как можно лучше применялись. — Мелинда вспомнила, что на расстоянии вытянутой руки от нее стоит Легар и подтащила его к себе. — Вот, рядовой. Прежде не показывал никакой склонности к ведьмовству, но в стрессовой ситуации проявил магическую реакцию необычайной силы. Можно сказать, что вся операция была спасена благодаря ему.       Легар недоверчиво покосился на Мелинду. Он понимал, что отличился, но пока не мог сказать, к своей выгоде или же нет. От сержанта Гото он не понимал, чего ждать. Не получив похвал, Легар подумал, что его поступок был сочтен куда менее выдающимся, чем он сам рассчитывал, отпихивая Велию от кристалла.       — Я думаю, что с его помощью мы даже… даже можем понять, как закрыть путь в Иное, хотя бы здесь, в районе котлована, — Мелинда повернулась к Легару и улыбнулась. — Ему нужно только немного практики. Пока мы разрабатываем стратегию.       Генерал-майор фыркнул. Легар сам не понял, откуда в нем столько наглости набралось, однако он попросил права говорить и, не дожидаясь, когда генерал-майор разрешит, предложил:       — Сегодня вечером я буду пробовать свои силы на собрании айниан. Вы можете поучаствовать, если… если хотите, — горло у Легара пересохло молниеносно, по мере того, как он понимал, что творит.       — Это интересное предложение, — сказал капитан Райчацки. — Я лично точно загляну. Может быть полезно.       Генерал-майор не был переубежден. Но эдакое единодушие разбудило его любопытство. Помноженное на слухи, что ведьмы проводят все свои ритуалы обнаженными.       Уговорившись встретиться в святилище (пришлось не без смущения признать, что расположено оно, волей случая, за сараями с хозяйственными инструментами), все участники обсуждения разошлись. Легар, шагая прочь, размышлял о том, что его тайная надежда начинает сбываться: он почти было смирился, что переоценил себя, но Высшая Айне, очевидно, была из тех добродетельных матерей, что дают ребенку по одной конфете в день, не желая разбаловать.              Легар действительно ждал собрания айниан, как собственного Дня Рождения. После ужина у него осталось несколько часов, чтобы подготовиться, и Легар понял это так, что лег на кровать и погрузился в мечтания о том, как чествуют его маги.       Увы, в реальности он не был встречен громом аплодисментов. Когда Легар зашел за сараи, приблизился к стоящему в кружок обществу, он не узнал ни одного лица. Все это были раненые у каньона за неделю до того — те, кому удалось достаточно оправиться, чтобы теперь прийти сюда. Никто из них не видел Легара, и сам он никого из них не знал. Пока они с сержантом находились в лазарете, Легар видел закутавшихся в простыни раненых, но не особенно ими заинтересовался. Доковылял ли — парочка людей стояли, опершись на костыли — кто-нибудь их них сюда, Легар сказать не мог.       Первая знакомая фигура, которую Легар увидел на этом сборище, оказалась Велией. Женщина, очевидно, исполнявшая роль жрицы, держала лицо Велии в ладонях, вглядываясь в глаза. Рядом стоял юноша с фонарем, но светил он не так, чтобы жрице было лучше видно. Очевидно, то, что следовало найти в глазах Велии, можно было увидеть и во тьме. А юноша служил не больше, чем символом.       Легар встал в стороне, там, где недавно безжалостно и кощунственно нарвал охапку цветов, пока у него не получился толстый букет. И затаился, наблюдая.       Жрица что-то напевно повторяла, раскачиваясь, и Велия начала следовать тем же движениям, пока женщины не стали медленно, грациозно — насколько жрице позволяла ее перебинтованная грудь — танцевать, чертя круг, так, чтобы идол и ритуальное озерцо оставались в середине. Остальные айниане, один за другим, затянули песню. Легар не знал слов, но испытал жгучее желание присоединиться. Он пробовал что-то промычать в такт мелодии, но устыдился бесплодных попыток и замолчал.       Жрица остановилась, и Велия опустилась перед нею на колени. Юноша с фонарем, стоявший во время танца так, чтобы свет отражался от воды священного прудика, встал по другую его сторону. Лужица все еще отражала свет, но теперь и половина лица Велии выступила из тьмы эбеновой маской. Легара поразило, как она была хороша в этот момент… но, что еще поразительней, как спокойна! Он знал, что собравшиеся услышат, еще до того, как жрица заговорила.       — Кто-то украл твою магию, дитя. Вычерпал все, до донышка.       Велия медленно открыла глаза. В ее взгляде промелькнуло смятение, но едва ли много удивления. И совсем капля досады.       Велия медленно, величественно поднялась и как-то неловко отряхнула колени, хлопая по ним так, что до смешного будничный звук разнесся по святилищу.       — Я больше не желанная гостья на сборище ведьм?       — Ты всегда можешь прийти и помолиться с нами Айне.       Велия понимала, что это значит «да». Она низко поклонилась жрице, и та провела рукой по голове девушки, то ли утешая, то ли выполняя обязательный ритуальный жест. Велия выпрямилась, сделала шаг назад и растворилась во тьме ночи, в толпе других людей. Легар уже не мог найти ее в кругу айниан, как ни вглядывался с другого конца святилища.       Он краем глаза видел всполохи красного — мундиры капитана и лейтенантессы. Также как и Легар, оба они стояли в третьем ряду, чтобы не мешать истинным верующим. Был ли с ними генерал-майор, Легар не заметил.       Жрица в кругу вдруг повернулась вокруг своей оси, взглянула прямо на Легара, да так пронзительно, что у него не осталось сомнений, кого она имеет в виду, и поманила пальцем. Легар помедлил всего несколько секунд, но жрица уже повторила свой жест. И он пошел к ней.       Вблизи жрица оказалась старше, чем казалось Легару в полутьме. И ничего в ее лице не было от доброй матушки, к груди которой он хотел бы припасть. Губы у нее были почти коричневые, в цвет волос, и они сурово кривились, как у некоторых покупательниц, что постоянно доставляли отцу столько проблем в мясной лавке. Если б Легар получал образование не в благотворительной школе при храме, где единственным наставником был подслеповатый жрец Демиурга, сказал бы, что у женщины перед ним вид строгой учительницы.       — Говорят, ты могуч, — сказала жрица с усмешкой. — Это я вижу. Но по части ли магии?       Ее пальцы, трепеща, точно она готовилась прикоснуться к чему-то раскаленному, мазнули Легара по лбу. Раз, другой — и вдруг женщина взяла его лицо в ладони, как только что Велию, пригнула к себе, всматриваясь в глубину зрачков.       Усмешка ее превращалась в улыбку.       — Ну же, мальчик, вызови-ка нам что-нибудь из Иного, как, говорят, ты умеешь.       Если по гарнизону и пошли уже такие слухи, то причиной их был Горо Гото, подумал Легар. Больше некому.       Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на своей магии. Непросто это было — волшебство не ощущалось, как рука или нога. Скорее уж, как желудок или сердце, но попробуй заставь свои органы плясать? Нельзя даже заставить сердце пропустить удар: оно само решает.       Может быть, именно для этого Легару и было необходимо принять участие в этом ритуале — чтобы понять, что это магия управляет людьми, а не наоборот.       Жрица вскрикнула, ее руки раскинулись, она смотрела на свои ноги с испугом… И Легар тоже опустил голову еще ниже, как раз в ту минуту, как почувствовал холодное прикосноение к своим лодыжкам. Оно становилось все явственней с каждой секундой. В полутьме искрилась чешуя, ярче и ярче. Из Иного прямо здесь, в святилище появилась демоническая змея: черная, невероятно огромная, так что ее чешуйки издавали звук, подобный стуку каблуков, смыкаясь на гибком теле. На голове, отвергая все сомнения, что могли бы возникнуть у свидетелей этого, у змеи был сияюще-алый гребень.       Жрица несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться, и недружелюбно шепнула Легару:       — Прекрасно. Теперь убери ее.       Но Легар не знал, как. Он не понял, и как вызвал это чудовище из иной реальности: просто подумал, что оно должно быть здесь, и вот змея уже восьмеркой оплетала их с жрицей ноги. Но только до поры. Змее наскучило общество всего двух человек, и она поползла к толпе. Все, кто мог двигаться, отпрянули, толща людей раскололась — и только Мелинда, зачарованная взглядом змеи, осталась на пустом месте.       О, Демиург, подумал Легар, тотчас поправляясь: о, Айне. О, Айне, да леди Мелинда боится змей!       Демоническая тварь вползла на носок сапога Мелинды, обвила ее ногу… неторопливо, играя, изучая, поползла вверх. Мелинда застыла в напряженной позе. Только ее брови изогнулись в напряжении и страхе.       Райчацки, оставшийся рядом с Мелиндой, протянул было руку, когда змея вползла девушке на плечо, но Легар выкрикнул:       — Стой!       И отошел от жрицы.       Змея, невероятно длинная и жирная, должна была весить немало, так что Мелинда, кроме страха, ощущала и явственный вес холодного осклизлого тела. Ей идет быть испуганной, невольно подумал Легар. Он не думал, что когда-то увидит лейтенантессу беспомощной — но вот поди ж ты. Так что на мгновение Легар испытал искушение помедлить, рассматривая, как хороша Мелинда, когда так бледна.       Но вместо этого он протянул руку и властно произнес:       — Вернись туда, откуда явилась!       Ему показалось, что ничего не изменится. Но в памяти Легара мелькнуло воспоминание о магическом кристалле, и от одного этого видения он ощутил невероятный прилив сил, словно хлебнул доброго вина.       Мелинда охнула, схватилась руками за шею — где только что была готовая ее задушить рептилия. Но змея исчезла, точно ее вырезали из реальности ножницами. Смыли, как грязь, назад в Иное.       — Ты… ты… — Жрица, оставшаяся в центре ныне разомкнутого круга, смотрела на молодого человека, точно перед нею был сам принц Эйд. — Ты великий колдун…       На миг Легару показалось, что в воздухе мелькнула расплывчатая фигура — Айне, без сомнения. Толпа ахнула, тоже уловив колебание Иного.       — Даже у ведьм Апима не было такой силы!       Жрица медленно опустилась перед Легаром на колени. В ее возрасте это не могло даваться легко… Но она распласталась перед ним ниц, признавая в юноше своего спасителя — и также всех присутствующих. Если на кого и оставалась в этом мире надежда, так это на человека, обладающего столь могучей, необъятной магией. Легар не мог поверить в то, что видел: толпа колдунов и ведьм кланялась ему, один за другим. Даже горделивая Мелинда, мерзкий сержант и зазнайка капитан Райчацки вставали на одно колено. Легар подумал, что вот теперь-то он мог бы отправиться домой и предстать перед отцом без смущения: он видел бы перед собой не какого-то презренного мага, и больше уже не мальчишку с испачканными локтями, пригодного только помогать в лавке. Он увидел бы, что его сын больше не ровня обычным людям… Да, Легар был готов похвастаться перед родными хоть сейчас же.       Но сперва, раз уж больше никто не это на сподобился, собирался спасти мир.              По долгому размышлению, Легар предпринял еще одну попытку сойтись с Мелиндой. Он выждал момент, когда она будет в кабинете одна, и на сей раз даже не стал стучаться. Лейтенантесса подняла на гостя глаза, занятая было заполнением каких-то бумаг. Лицо у нее было усталое и неприветливое. Что ж, Легар и не ждал, будто выйдет легко.       — Сегодня я не принес Вам цветов, леди.       — Прекрасно. Зачем же явились?       Она снова опустила взгляд на записи перед собой, и занималась ими, пока Легар не хлопнул ладонями по столу перед нею.       — Я больше не рядовой, мэм. Вы лейтенантесса, а я пророк Высшей. Кажется, расстановка сил в наших отношениях переменилась.       Он ухмыльнулся. Мелинда с минуту молча смотрела Легару в глаза, затем произнесла:       — Нет.       И чуть было не занялась снова своими глупыми отчетами. Легару пришлось положить ладонь на бумаги, так что потом, он увидел, на коже остались чернильные разводы.       — Подумайте дважды, леди. Вообразите, что такое пророк. И что такое женщина пророка. В красках воображайте, чтобы потом не каяться, что сглупили.       Она хотела бы снова погнать его полировать оружие. Вот только теперь Легар не нуждался ни в сабле, ни в ружье. И вправе ли была Мелинда посылать его молиться? Ответа на это у нее больше не было.              Она не собиралась спрашивать совета и тем более не собиралась терпеть непрошенных, но капитан Райчацки… как правило, он вписывался во все исключения всех правил, так что когда он поймал Мелинду в коридоре у окна, она не стала отпираться.       — Думаешь о любви? — Райчацки указал на яблоко в ее руках. Ноготь Мелинды неосознанно вычертил на гладком алом боку неровное сердечко. — Или об инфаркте?       Мелинда покачала головой, опустила плечи, в усталости облокачиваясь на подоконник. Яблоко выскользнуло из сведенных от усталости после тренировок пальцев и ухнуло вниз, за окно. Мелинда опасливо выглянула наружу, чтобы убедиться, что не попала кому-нибудь по макушке. Обошлось, слава Демиургу.       У нее был выбор, продолжать разговор или нет… Но это был Райчацки. Человек, и так знавший о ней слишком много.       — Как полагаешь, лучше любить или быть любимым?       — Вечный вопрос, — Райчацки пожал плечами. — Но у тебя, судя по взгляду, есть ответ?       — Любить всегда лучше, вот что я думаю. Даже если не получаешь взаимности, ты счастлив от того, что благополучен тот, к кому ты испытываешь чувства. А наоборот… — Мелинда в неловкости потянула за выбившуюся из косы прядь. — Мучаешься от того, что не можешь пересилить себя и ответить тому, кто влюблен в тебя. Я стараюсь этого избегать.       — О, у меня есть самый верный ответ, леди: лучше одновременно и любить, и быть любимым. Вот тогда все равно счастливы.       — Да ты много хочешь, капитан.       — Твоя правда. Но я всегда готов к тому, что не получу ничего.       Ей это не подходило. Райчацки мог жить, отказываясь от всего кроме самого лучшего. Но Мелинда на свой счет не обманывалась. В Бралентию ей вряд ли удалось бы вскоре вернуться, а в Эльзиле для женщин совсем другие правила.