"Князь". Глава 7 и далее.

Лестница перед водопадом осталась позади, перед нами вновь был огромный зал, но всё не то. По бокам возвышаются витые колонны, созданные столь искусно, что до сих пор сохранили свой блеск и красоту. Поворот… Вот и боковой проход. Уходящая во тьму галерея закончилась очередным залом. Пустынным и необитаемым — то, что нужно. Поворачиваюсь к хвостиком следовавшим за мной девочкам. Мысль — и нас накрывают чары конфиденциальности. Это Меридиан, здесь нельзя забывать о паслингах и прочей излишне ушастой нечисти. — Ну что, — усмехаюсь, с нескрываемым удовольствием любуясь пришибленными мордашками чародеек, — я заслуживаю звания капитана Ультрамаринов или удалось вытянуть только на сержанта? — А?.. — глупо захлопали они глазами дружным хором. — Проехали, — повёл я рукой, старательно изобразив на лице: «Какие невежды меня окружают?!» — Ну, чего вы такие кислые? Взбодритесь! Я знаю, что не гений театрального искусства, но не настолько уж я плохо сыграл, чтобы вы от потрясения теряли дар речи и впадали в кому. — Ты объявил себя императором… — в прострации произнесла Вилл, слабо отреагировав на мой спич. Сказывается закалка? — Во-о-от, есть реакция, — похвалил я. — Давайте, девочки, оживайте! Не заставляйте меня прибегать к ультимативному средству от коматозного сна — ваша нежная психика не выдержит моих поцелуев, навеки пав в глубины тьмы и разврата. Тем более не могу же я целовать собственную сестру? Она же после этого никогда от фобий на мой счёт не избавится. — Ты объявил себя императором, — уже более осмысленно повторила Вэндом и сфокусировала на мне взгляд. — И хватит уже этих пошлых намёков! Ничего такого твои поцелуи не делают! — Вот сейчас было обидно, — изображаю на лице укоряющее выражение, но в глазах продолжаю смеяться, что она прекрасно видит. — Ты меня буквально опозорила на всю жизнь! — Да прекрати уже! — на лице аловласки вспыхнуло возмущение, смешанное с застенчивостью, и меня легонько ткнули кулачком в живот. — Ты объявил себя императором! Это даже больше, чем король! Как ты можешь веселиться в такой момент?! — Легко и непринуждённо, — пожал я плечами. — Формально я являлся им уже лет четырнадцать, с тех пор, как возглавил военное восстание, и уж точно с тех пор, как покорил весь мир. — Со вторым понятно, а почему в первом случае? — вступила в диалог Тарани, поправив очки. — Изначальное значение титула император — полководец, — поясняю прописную истину. — Сейчас же я официально владею несколькими мирами, включая Замбалу и Аридию, так что «Император» — самое то! Кстати, вам какие титулы больше нравятся? — А какие можно? — оживилась Ирма. — Не заговаривай нам зубы! — отмахнулась от подруги и насела на меня возбуждённая Рыжик. — Ты хоть понимаешь, что теперь начнётся после твоей выходки? Как же очаровательно она сердится… Эта складочка на лбу, наморщенный носик, оскорблённый взгляд, сжатые кулачки, потешно контрастирующие с широкими розовыми рукавами, и нервно подрагивающие крылышки. Того и гляди сапожком притопнет и начнёт искрить чёлкой. Очаровательно… — Разумеется, — я обворожительно улыбнулся, приобнимая свою фею за талию. — Теперь добрая треть бывших мятежников, а ныне — слуг моей сестры рискует выйти в стратосферу на собственной реактивной тяге из точки пониже спины. Хай Лин нервно хихикнула, Тарани замерла с кривой полуулыбкой на лице и потрясением в глазах, Ирма обошлась без улыбки, глубоко уйдя в себя с чуть приоткрытым ротиком. Ну, а Корнелия с Элион замерли соляными столбами, смотря на меня как на нечто мерзкое и очень опасное. — Начнутся провокации! Стычки! — возопила «криком души» главная стражница, впрочем, не спеша вырываться. — Именно! — я отпустил её и назидательно поднял вверх указательный палец. — Представляешь эту прекрасную картину? Каждую минуту мне будут давать кучу поводов захватить весь Меридиан, отобрать обратно всю силу Сердца и посадить Элион в совсем не уютную клетку, а я… — бросаю быстрый, но выразительный взгляд на бледную, как снег, сестру. — Буду закрывать на всё это глаза, — мои губы сами собой расплываются в торжествующей улыбке. — Понимаешь? Я — злобный тиран, деспот, самодур, диктатор, чудовище и тёмный маг — буду поступать в высшей степени благородно и добродетельно, а те, кто кричит, что сражается за Свет, Добро и Справедливость, на деле будут творить сущее непотребство, умышленно подставляя под удар свою обожаемую королеву и многие тысячи ни в чём не повинных мирных жителей. Ну разве это не прекрасно?! Ирония момента подавляет, правда? — доверительно закончил я, слегка наклонившись к её ушку, но и не думая понижать голос. — Пипец!.. Ой, простите, — Ирма смущённо зажала рот рукой. — Бабушка меня убьёт, — простонала рядом Хай Лин, хватаясь за голову. — Ты чудовище, — в ужасе вторила им Элион голосом, что едва превосходил шёпот. — Между прочим, у твоей лучшей подруги есть крылышки, что анатомией человека совсем не предусмотрены, могла бы и проявить толерантность. И Бланк! Нельзя забывать о Бланке! Ты же не хочешь оскорбить такого хорошего парня столь мелочными приступами расизма? Что скажут твои приёмные родители? — Я не расистка! — послушно повелась на провокацию девочка, вынырнув из своего полукоматозного состояния. — Да? — со скепсисом вскидываю бровь. На языке так и крутилась колкость про лурденов, но я сдержался. — Прекрасно! Предлагаю это отпраздновать! — я уже собирался открыть проход на Землю, но вовремя спохватился. — Кстати, Элион, пока не забыл… Я наложил на скипетр чары, которые убьют любого, кто попытается взять его в руки, кроме меня. Удар вскроет любую активную защиту, не говоря уже о пассивной, и идти будет сразу по нескольким направлениям, от чисто духовного до разрушения высшей нервной системы. Запитываться он будет от силы всех Сердец в скипетре, так что проблем с энергией не будет. Так, что ещё?.. — я сделал вид, что вспоминаю. — Ах да, чары не одноразовые и с моей смертью не развеются, снять же их могу только я — там очень чёткая привязка, плюс пара десятков очень подлых ловушек, потом я ещё добавлю… Это так, — делаю неопределённый жест рукой, — просто хочу, чтобы ты знала. Ну, вдруг кто-нибудь шибко умный начнёт подбивать тебя на всякие авантюры? На самом деле я врал от первого до последнего слова. У прежнего Фобоса ничего подобного в арсенале не было — ему банально не хватало энергии для работы с такого рода конструкциями, потому он и не ломал голову над их созданием. И пусть, чисто теоретически, такие чары можно было сплести, но расчёты и практическая отработка требовали времени, а также, как ни прискорбно, подопытных, хотя бы вида «лабораторная мышка обыкновенная». Как несложно догадаться, ничем из этого я в последнее время похвастаться не мог. Но смак ситуации заключался в том, что об этом знал я, а вот мои собеседницы не имели ни малейшего представления ни о границах арсенала Фобоса, ни о сложности процесса, а потому проглотили ложь как миленькие. На первое время этого хватит, чтобы обезопасить меня от излишне резких поползновений, а потом защиту я уже подкручу. — Ты параноик… — с нотками восхищения, но больше сомнения в моём душевном здоровье заметила Вилл, прикрыв глаза. — Живой параноик, а не тело с мечом некоего «доблестного» типа в спине, — отбрил я, с удовольствием наблюдая, как потупились дамы. — А теперь пойдём праздновать! — с воодушевлением закончил я. — Что праздновать?.. «Не расизм» Элион? — во взгляде мулатки сквозило отсутствие всякого понимания, что вокруг происходит. — Поминки по моему отпуску, — с готовностью пояснил я. — Сегодня последний день, когда я могу расслабиться и побыть самим собой, а завтра уже навалятся государственные дела. Все эти документы, споры, политика, согласования… Пропади они пропадом. — Ты вот так просто пойдёшь развлекаться, пока тут… Тут… — Элион не знала, что сказать, это было очевидно по её лицу и мелкой дрожи, сотрясающей плечи. Не переборщил ли я с шоковой терапией? — Совершенно верно, я пойду развлекаться. И тебе советую сделать то же самое. За один день Меридиан не рухнет, а Рейтар достаточно компетентен, чтобы избежать по-настоящему крупных инцидентов. Поверь, тебе это нужно даже больше, чем мне, ведь уже завтра на тебя насядет толпа взмыленных от ужаса советников, которые наперебой будут требовать что-то сделать. И даже если ты объяснишь им ситуацию, разжевав слишком сложные для их куцых бандитских мозгов моменты и положив каждому в ротик, твои нервы это не спасёт. Знаешь почему? А потому, что начнётся плач на все лады, стенания о жизни и бесстыдное нытьё. Причём каждый будет считать своим долгом излить его на тебя. Ты же у нас маленькая, глупенькая и наивная — сама ничего понять не способна, как тут взрослым и мудрым дядям удержаться и не раскрыть дитятке глаза на правду жизни? — выразительно поднимаю глаза к потолку в презрительной пантомиме. — Так что, милая сестрёнка, если не хочешь заработать в ближайшее время нервный срыв, а то и помешательство, расслабься. В конце концов, ты только что стала сестрой Императора — есть чем гордиться. Взмах рукой — и рядом с нами возникает складка пространства, ведущая на Землю. — Хотя, — вновь поворачиваюсь к Элион, иронично прищурив глаза, — если ты желаешь остаться и выслушивать панические вопли всяких Ватеков о том, что всё пропало, то я нисколько не возражаю. Маленькая блондинка оскорблённо насупилась и поджала губы. В ней так и читалось бурлящее чувство противоречия, вот только лазеек я не оставил, и что бы она ни решила, это будет выглядеть как послушное исполнение моего предложения. Не говоря уже о том, что, оставшись, она поставит себя в очень глупое положение, выйти из которого умелым словесным выпадом не сможет в силу отсутствия должного опыта. Но всё же интересно, что в ней победит? — Да не парься ты так! — неожиданно пришла на помощь девочке Ирма, дружески стиснув ту за плечо. — Фобос дело говорит! Давай с нами! Оторвёмся напоследок! А улыбочка-то натянутая. Она Элион убеждает или себя? — Точно! — не менее фальшиво поддержала подругу Хай Лин. — Ведь он ещё обещал показать нам мастер-класс запугивания! — последняя фраза вышла какой-то истеричной, а ведь у неё и так голос звонкий. — А по-моему, он его уже показал, — сдержанно поправила очки Тарани, чьё волнение выдавали только бегающие глазки. — Сомневаюсь, что игра в «кошелёк или жизнь» затмит представление в тюрьме… — Ещё остался конкурс костюмов! — хватаясь за последний аргумент, подняла палец Ирма. — Собираешься победить, имея четырёх конкуренток в таких же? — саркастично подала голос Корнелия. А вот она уже просто скидывала нервное напряжение… Впрочем, как и остальные. — Так, — с щелчком пальцев закрываю межмировую складку. — Вижу, необходимо слегка поменять планы, — накрываю всю группу невидимым глазу потоком магии и, пока никто ничего не сообразил, телепортирую нас в винный погреб моего… пардон, королевского замка. — Хм, где же это было? Задумчиво оглядываю помещение. Сводчатый потолок возносится над головами на добрых семь метров, вокруг царит полутьма, прохлада и тишина. А вот бочек на полу стало явно меньше… — Чёртовы люмпены! — крик вырвался раньше, чем разум успел среагировать. — Они вылакали добрую треть погреба! О Тьма! Мой любимый коньяк двести тринадцатого года! — я подбежал к месту, где раньше стоял божественный напиток, впитавший аромат самого времени. — Это была последняя бочка! — я перевёл взгляд на полупустой стеллаж. — А этим винам вообще было больше семисот лет! Они помнили расцвет древней империи! Даже я их пил только по большим праздникам! Уроды! Грязные скоты! — хотелось убивать. Искреннее, подсердечное возмущение прежнего Фобоса шибануло по разуму сильнее, чем при самых острых приступах в той злосчастной тюрьме и после освобождения. Коллекцию в этих стенах собирали поколения правителей Меридиана, а эти дорвавшиеся до власти недоумки всё выжрали меньше чем за год! Сгною недоносков! — Э-э-э… Любишь выпить? — осторожно напомнила о себе Ирма, тем самым рывком возвращая меня в окружающий мир. Голос у неё, кстати, уже был более нормален. — Не люблю, когда разграбляют семейное достояние, — беру себя в руки, возвращая на лицо спокойное выражение. Сам я никогда алкоголь особо не жаловал, Фобос тоже к нему был вполне равнодушен, просто что ещё пить мужчине в средневековом мире? Чай и кофе — вещи для Меридиана экзотичные, травяные отвары — слишком простонародно, простая вода… даже не смешно. Вот и остаётся только разбавленное вино и ряд рецептов из магической кулинарии. Возмутила его скорее финансово-историческая стоимость пропавшего, нежели потеря источника опохмела. И не могу сказать, что я не разделял этого мотива, всё-таки некоторые бочки в этом подвале стоили больше, чем иное государство на Земле вместе со всем населением и скарбом. Как тут не возмутиться, когда эти немытые пейзане, небось, выжрали всё как обычную сивуху? — Так зачем мы здесь? — неуверенно спросила Вилл, озираясь вокруг. — Принять лекарство от ваших нервов. Сейчас, — прохожусь вдоль стены. Где же это было? Нужна бутылочка чего-нибудь лёгкого, чтобы в голову не ударило, но отпустило. Так-так-так… Вот! — Нашёл! Идите сюда, — снимаю со стеллажа чистую бутылку прошлого года. Красное, полусладкое — как раз то, что нужно. — Ты же не хочешь заставить нас пить с тобой вино из горла в каком-то тёмном сыром подвале? — настороженно уточнила Корнелия. Признаться, в такой интерпретации это звучало и правда глупо. — О да, как сейчас помню! Вечер после экзаменов, песни под гитару, переходящая по кругу бутылка, симпатичные однокурсницы, строящие мне глазки и обещающие жаркое продолжение романтичного вечера… — мечтательно закатываю глаза. — Чудесное было время! — со вздохом констатирую под шесть пар расширившихся до размеров блюдца глаз. — Но нет! Обойдёмся без такого экстрима, — и, преобразовав посох в перстень на руке, создаю в ладони кубок. — Мы несовершеннолетние вообще-то, — постаралась остановить меня Тарани, когда алая жидкость уже потекла в кубок. — Выпьете как лекарство, — отмахнулся я. — По глотку хватит, — протягиваю напиток девушке. — А… — растерянно мямлит мулатка, с опаской косясь на ёмкость с вином. — Погоди секундочку, — рядом оказывается Вилл, — что ещё за симпатичные однокурсницы? — кто о чём, а девушка о соперницах. — Обожаю, когда ты ревнуешь, — улыбаюсь в лицо девушке. — Я не ревную! — пошла в отказ аловласка. — Просто ты… Ну… — взгляд Вилл начал суетливо шарить по лицам подруг в поисках подсказки. Те, в свою очередь, воззрились на стражницу с огромным вниманием, а Тарани, пользуясь моментом, слегка отошла от протянутого кубка. — Да! Мне интересно, когда ты всё это успел? И ты умеешь играть на гитаре? — последнее было произнесено с изрядным недоверием. — Я был принцем королевского дома! — слегка (точно в меру) капаю желчью. — Я умею играть на любых музыкальных инструментах! — Даже на волынке? — тактично подняв руку, поинтересовалась Ирма. — Разумеется, — «нет», но этого мы говорить не будем, а скорчим предельно спесивую рожу. Да, вот так. — И хватит уже тянуть кота за обстоятельства, пейте, — кубок перекочевал в руки Вилл. — А там точно не отрава? — пискнула из задних рядов Хай Лин. — Нет, я понимаю, — поспешила замахать руками китаянка, — но сами посудите: холодный подвал, страшный манья… эм, то есть я хотела сказать «тёмный маг», мы все почему-то спокойно болтаем, не обращая внимания на обстановку, а он протягивает нам красную жидкость в вычурном кубке — это же классика фильмов ужасов! — Сейчас я кого-то отшлёпаю, — мрачно обещаю повелительнице воздуха. — Уже молчу! — вновь спряталась за спину Ирмы азиатка. — Хм, — Ирма прижала палец к губам, — если смотреть в этом ключе, то настойчивое желание злобного тёмного мага напоить невинных девушек смотрится… Но как же Вилл? — и приколистка состроила полный подозрения лукавый взгляд. — Ты о ч… — тут смысл фразы дошёл и до Рыжика. — Блин, Ирма! — голосом «и ты, Брут!» огласила помещение моя личная фея. — А что сразу Ирма? — невинно захлопала глазками шатенка. — Это же и правда подозрительно! Папа рассказывал, что совращение малолетних именно так и происходит. — Ты, конечно, права, но у нас тут немного другая моральная дилемма, — вставила свои пять копеек Тарани. — И вот они как-то смогли меня победить, — доверительно поделился я с Элион. — До сих пор не понимаю, как?.. Ну и ладно, мне больше достанется… — Эй! — попытка забрать назад кубок вызвала мгновенное хоровое возмущение. Ну да, как же, у девочек-подростков отбирают «взрослую игрушку», трюк старый, но работает ведь. — По глотку, не больше, — напомнил я, когда обменивающиеся недовольными взглядами школьницы таки решились приступить к дегустации. — Ну ладно, — Вилл сделала глоток. — Хм… А что, очень даже… — Дай сюда! — кубок узурпировала Ирма, буквально на миг опередив загребущие ручки Хай Лин и Корнелии. — М-м-м-м… — пробулькало спустя секунду из глубин посуды. — Один глоток, — напомнил я, телекинезом спасая напиток. — Эй, я не распробовала! — возмутилась стражница воды, когда сосуд выскользнул из рук и полетел в руки Тарани. — Детский алкоголизм — это очень плохо, — наставительно сообщил я, пока мулатка осторожно делала свой глоток. — Знаешь, это звучало бы более убедительно, если бы ты сказал это, не пихая нам бутылку буквально минуту назад! — слегка покрасневшая девушка упёрла руки в бока. — Этому столику больше не наливать, — констатировал я очевидный факт. — Ей и надо-то только для запаха — так и своей дури хватает, — фыркнула Корнелия, в свою очередь получив кубок. — Кто бы говорил! — не осталась в долгу Ирма. — Полегчало? — интересуюсь, когда очередь подошла к концу и Хай Лин с Элион тоже приняли лекарство от нервов. — Да… Вроде бы, — подтвердила Вилл. — Отлично, — одним глотком допиваю оставшееся на дне посуды вино, тем самым завершая маленькую партию. Теперь мы уже не только ели с одного стола, но и пили из одного кубка, а значит, у девочек появится очередная незаметная моральная привязочка. — Кста-а-ати, — игриво протянула Ирма, — а вы знаете, что использование одного и того же бокала с парнем — это непрямой поцелуй? — провокаторша высунула кончик языка и подмигнула подругам. — О!.. — покрасневшая Хай Лин прикрыла ротик ладошкой. — Тогда получается, что Элион… и Фобос… Оу… — Я не знаю, к чему привели размышления твоего извращённого мозга, но лучше разразмышляй их обратно! — Корнелия встала грудью на защиту подруги, хотя и у самой глазки подозрительно заблестели. — Только не говори, что это был твой план! — кое-кого никак не оставляли мысли о конкуренции. И всё же, как она потешно пытается ревновать… — Да-да, я только что украл от всех вас непрямые поцелуи и заставил перецеловаться. Какой я негодяй! Предложите взять на себя ответственность? — скептически вскидываю бровь, не переставая смеяться глазами. Подобный поворот событий вызвал волну свекольных красок и бегающих взглядов, только в глазах Ирмы сверкнуло что-то такое лихое и придурковатое, но… — Ирма, молчи! — на три голоса заткнули готовый сорваться ответ шатенки Вилл, Корнелия и Тарани. — Да что вы всё «Ирма» да «Ирма»?! Я, может, ничего такого… — Вот и чудесно, продолжай в том же духе, — ответила ей немного нахохлившаяся Вэндом. — Фобос, чего ты там дальше хотел? Давай уже, пошли отсюда! — Как будет угодно леди, — отвесил я церемонный поклон и, вернув бутылку на прежнее место, открыл складку между мирами. — А что с посохом? — заинтересованно пропела колокольчиками Хай Лин, когда мы вышли на той стороне. — Я временно его преобразовал, — демонстрирую руку, где сидели два перстня. Один — талисман для переходов между мирами от Нериссы, второй — бывший жезл. — Такие сильные изменения формы и размера недолговечны и довольно затратны, так что скоро пройдёт. — Ну и куда мы сейчас? — перебравшая стражница воды повисла на подругах, изображая обнимание за плечи. — Будем ходить по домам или сразу в центр? Настроение девушек стремительно повышалось, стресс уходил. Это было видно даже по тихой Элион, а Ирма… Ну, она сделала сильно больше одного глотка. Словом, дамы постепенно всё больше приходили в добротное расположение духа и были уже не прочь повеселиться. — Хм… Какое настойчивое желание заняться террором и вымогательством, вижу, мои усилия по переводу вас на Тёмную Сторону Силы не пропали втуне. Я горжусь вами, дамы! — В центр! — бескомпромиссно постановила главная стражница. — В центр так в центр, — пожала плечами Ирма. — Пойдём, — закивали остальные. Даже Корнелия высказалась за, пусть и в стиле «натравливать Фобоса на мирных жителей — это уже за гранью добра и зла, а на площади он будет хоть под присмотром». Странная логика, конечно, но… женщины. Центральная площадь города была забита различными индивидуумами, обряженными в костюмы всевозможной нечисти. И эта нечисть покупала сувениры в разбитых прямо на улице лавках, спорила, участвовала в ярмарочных конкурсах и соревнованиях, в общем, культурно развлекалась. — Подобного паноптикума и на Меридиане не найдёшь, — я проводил взглядом парня со светящейся тыквой на голове. — Люди… страшные существа. — И это говорит жуткий Тёмный Маг… — Вилл закатила глаза. — Тебе напомнить мою коронацию? — хмуро ожгла меня взглядом Элион. — Ух ты! — прежде чем я успел ответить, на нас налетело нечто рыжее, очкастое и во фраке. Оно изображало из себя вампира и было очень… энергичным. — Какие крутые костюмы! А вид! А крылья?! О! Косплей Сарумана! Классный посох! А с мантией ты не угадал — у него была белая и без этой штуки на голове, — парень ткнул пальцем в традиционный головной убор члена королевской семьи Меридиана, выступающий аналогом короны, который я вернул в свой облик вместе с мантией. — Хм… — Нет, Ваше Темнейшество, его не нужно превращать в жабу! — смущённо улыбаясь, встала на защиту парня Ирма, буквально телом перегораживая мне путь. — Но… — И испепелять на месте тоже! — подключилась Хай Лин, подперев плечико подруги своим. — Я и не… — Убийство в людных местах при куче свидетелей плохо сказывается на конспирации, — веско добавила Тарани, повиснув на моей руке с уже вернувшимся в прежнее состояние скипетром. — Точно, ты должен держать себя в руках, — повисла на второй руке уже Вилл, сверкая такой же, как и у остальных, проказливой улыбкой. М-да, возможно, идея с вином была не такой уж и хорошей. Больно они развеселились… И ведь знают же, что я знаю Мартина и не первый раз наблюдаю его особый колорит. Но что-то на это ответить мне опять не дали: — Внимание, до начала конкурса костюмов осталось пять минут! — Ну что же, пока, подружки! Я намерен победить! — и это нечто, откликающееся на имя «Мартин», упорхнуло так же стремительно, как и появилось. — Если бы этот «Граф Дракула» знал, что его чуть не зажарили на месте… — пробормотала Корнелия. — Да за кого вы меня держите?! — я должен был возмутиться. — Эм… За мировое зло, жуткого Тёмного Мага и Князя? Кхм, то есть Тёмного Императора? — поправилась Вэндом. — И ты, Вилл! Моя любимая, — девушка порозовела, — апрентис. Как это было подло! — я патетично «воззвал к небесам». — Молодец, — говорю уже серьёзным тоном и одобрительно киваю. В ответ на меня дуются и демонстративно фыркают. Элион смотрит на всё это уже как-то обречённо. — Эй, хватит вам уже! Потом поворкуете! Мы сюда развлекаться пришли, между прочим! — громко напомнила Ирма. — В самом деле, — кивнула Хай Лин, — как насчёт Конкурса Костюмов? — Нас пятеро. В одинаковых нарядах. Без шансов, — рублеными фразами ответила самая рассудительная стражница, заученным движением поправляя очки. — Тут можно ещё и номер на выступлении показать, но даже это нас не спасёт. — Хм… А ведь Фобос может накладывать иллюзии, — задумчиво так обронила Ирма. — Ага. И поёт он замечательно, — добавила Вэндом. — То есть вы хотите использовать жуткого колдуна и тирана в качестве «шкафа по переодеванию» и фонограммы? — у Корнелии дёрнулся глаз. — Шикарная идея! — подтвердила Ирма. — Хм, а вы не хотите услышать и моё мнение? — вкрадчиво интересуюсь у девушек. — Фобос, ты же поможешь нам? — состроила глазки Рыжик. — Ты ведь сам предложил развеяться, а выступление на конкурсе — это то, что нужно! Ну пожа-а-алуйста! — вино точно было плохой идеей. Девочки дружно захлопали глазками, нацепив на лица фальшивые улыбочки, почему-то остро напомнившие мне сцену с попытками выгнать мать Хай Лин из подвала ресторанчика, когда меня привели сразу после освобождения. Тогда они пытались за улыбками скрыть неумелую ложь, в которой к тому же ещё и путались, сейчас же шло наглое подбивание меня на авантюру. Элион, к слову, в шоке. Нет, только ради такого выражения лица дорогой сестрёнки я должен согласиться. Но не так же просто, хе-хе. — И что мне за это будет? — Ну-у-у… — Вилл окончательно раскраснелась. — Я думаю, мы договоримся… — Элион подавилась и, выпучив глаза, принялась переводить ошарашенный взгляд с меня на Вилл и обратно. — Звучит многообещающе, — я хлопнул в ладоши. — Но прежде, чем я соглашусь, у меня есть нежный, лирический вопрос: вы хоть что-нибудь к этому выступлению готовили? — Э-э-э… О да! Это чудное выражение лица, когда человек понимает, что сел в лужу, а маячившая всего секунду назад райская перспектива ускользает, помахав платочком, из-за того, что ты не учёл одну маленькую, но крайне важную деталь. — Полагаю, это означает «нет»? — не могу отказать себе в удовольствии слегка «потоптаться сапогами». — Ну что же, засим вопрос можно считать закрытым. Пошли к аттракционам! — Стой! — остановила меня аловласка. — А что насчёт тебя? — и взгляд такой ожидающе-хитренький. — Что ты имеешь в виду? — нет, я примерно уже понял, но это же совсем наглость! — Ну, мы не готовились, но, может, ты что-нибудь споёшь? Ты ведь умеешь! — кстати, откуда она знает? Не то чтобы я делал из этого секрет, но в разговорах со стражницами вроде бы ни разу эта тема не всплывала… — Допустим. Но пою я только для себя, а не для толпы жалких смертных. — Вот и отлично, ты будешь петь для себя, а тебя будут слушать жалкие смертные, — меня с энтузиазмом сцапали под локоток и потащили к сцене. — Знаешь, тиран и самодур тут вообще-то я! — нет, я люблю наглость, но свою. А тут уже какой-то произвол. Упираюсь. — А я — твоя любимая апрентис! — возразила девушка. — А поскольку ты перетянул меня на Тёмную Сторону, то должен взять на себя отват… овит… Тьфу, язык заплетается! Ответственность! — чтобы я ещё раз, хоть когда-нибудь давал выпивку девочкам-подросткам! — И вообще, это нужно для нашего боевого духа, морального состояния и, хм… — девушка задумалась, — мировоззрения, вот! — Ну знаешь ли… — К тому же, — зашептала мне Вилл, — девушкам нравятся всяческие певцы и артисты. Ты же хочешь, чтобы ты мне нравился? — А обаятельные тираны и самодуры тебе уже не нравятся? — Нравятся, — признала фея. — Но обаятельные тираны-самодуры-певцы мне нравятся ещё больше. Неужели тебе так сложно? Сегодня же волшебная ночь, когда можно просто подурачиться! К тому же ты сам говорил, что дальше нас всех ждёт непочатый край работы! — остальные стражницы (кроме Корнелии — она изображала неподкупную неприступность) с готовностью закивали, выражая полное согласие со своим лидером. — Ладно, — я фальшиво вздохнул, — уболтала, ведьмочка языкастая. Но потом я ожидаю достойной меня награды! — Всенепременно, мой Князь! — шутовски козырнула фея под смешки подруг. — А теперь давай на сцену. — Ну ладно, но мне потребуется твоя помощь, — в голове зрел план небольшой шутки, да и Элион, пожалуй, стоит встряхнуть. Да, хорошая идея.

***

— Как вы можете так спокойно себя с ним вести? — не выдержала Элион, насев на подруг, едва её брат вместе с Вилл скрылись из виду. Этот вопрос, по её личным ощущениям, распирал юную королеву целую вечность, но этот сумасшедший день с каждой минутой обрастал всё большим безумием, не давая девочке даже минуты, чтобы выплеснуть на кого-то свои чувства. Если бы не глоток вина в том подвале, где Фобос устроил целую истерику из-за каких-то бочек (шокировав сестру до полной потери речи), она бы уже наверняка сошла с ума! Но пусть поселившаяся в голове щекотка и дала временное облегчение, важность вопроса от этого нисколечки не уменьшилась! — Ну, поначалу это было сложно, — напустив на лицо непонятную гримасу, призналась Ирма, — но потом оказалось, что он не такой уж и плохой парень. А ещё мания величия придаёт ему особый шарм! — довольная своим выводом, разулыбалась девушка, подняв вверх указательный палец. — Мы довольно много общались за это время, — более спокойно начала объяснять Тарани. — Человек он сложный и со своими причудами, но не гадкий злодей, как мы полагали раньше. На многие вещи, про которые, как мы думали, всё знаем, у него есть своё мнение, и в большинстве случаев его очень сложно оспорить. А ещё за эти несколько дней в его обществе мы узнали о нём и истории Меридиана больше, чем за год войны и общения с Калебом. Если так подумать, то раньше мы вообще ничего не знали про предпосылки конфликта и действия Фобоса в роли узурпатора. — А ещё он умеет готовить! — вновь влезла стражница воды. — Сколько вы знаете парней, которые умеют готовить?! — Кто о чём, а Ирма о желудке, — манерно поморщила носик Корнелия. — Как ты до сих пор не растолстела? — Тридцать семь призовых мест в семи спортивных номинациях, в том числе и по вольтижировке среди юниоров! — гордо надулась шатенка, вздёрнув нос. — Ой, смотри не лопни от важности, — уколола подругу блондинка. — И мне вот всё интересно, раз уж ты у нас такая спортивная, чего же в соревнованиях по плаванию от нашей школы выступает Вилл? Между прочим, как это вообще? Она же у нас отвечает за квинтэссенцию, а не воду? — Пфи, — картинно фыркнула на это Ирма. — Водные виды спорта не отвечают потребностям моего внутреннего Дао! — Ты хоть знаешь, что это такое? — прищурилась Корнелия. — О, неужели наша «мисс лучший макияж» потеряла словарь? — не осталась в долгу повелительница воды. Но дружескую перепалку прервали слова Элион: — Я не понимаю… Он прямым текстом говорит, что сманивает вас во тьму, и ещё много страшных вещей. Когда я задумываюсь, в какую ловушку он поймал меня вместе со всем Меридианом, мне кажется, что всё кончено. Но вы же это тоже слышите, так почему вы так всё воспринимаете? — Ну… — Тарани неуверенно оглядела подруг. — Наверное, мы привыкли. О том, какой он плохой, он проходился с первого дня и постоянно шутил, выворачивая наши собственные действия до такого состояния, что… — Хотелось его пристукнуть! — буркнула блондинка, перебивая речь мулатки. — Ну… Это тоже, — согласилась та. — Но главное, чего он достиг — это приучил нас судить по поступкам. Он говорит много неприятных вещей, но за всё время, пока мы с ним на одной стороне, не сделал ничего плохого, и… — Тарани покраснела, что стало заметно даже на её коже. — Ещё он относится к нам как к чему-то мягкому и пушистому. Особенно досталось Вилл, он её однажды несколько часов терроризировал детским прозвищем. — Каким? — недоумённо моргнула юная королева. Стражницы переглянулись и, обозрев толпу вокруг, наклонились к Элион, тихо зашептав в уши. — Тс-с-с! Начинается! — шикнула на них Хай Лин, которая всё это время жадно разглядывала сцену. А на той, между тем, показались две фигуры. Одной был хорошо знакомый всем чародейкам беловолосый маг, с лёгкостью шествующий в своей тяжёлой чёрно-красной мантии, а второй… Это без сомнения была Вилл в своём взрослом облике стражницы, но… Вилл в коричневой сутане средневекового монаха. Голова девушки была покрыта капюшоном, руки сложены по бокам, и ступала она позади Фобоса, неуверенно косясь на публику. Удивлённо переглянувшись, подруги единогласно решили, что не стоит обращать внимания на такие мелочи, и азартно поддержали новых исполнителей ободряющими криками, которым тут же вторила окружающая толпа. Фобос же уже дошёл до центра возвышающейся над площадью сцены и дал знак диджею, сидевшему в окружении своей машинерии сбоку от всей конструкции. Фонари, освещавшие пьедестал, погасли, а с задней части сцены начал подниматься огромный щит с экраном для цветового сопровождения. Тихо заиграли первые ноты мелодии, оказавшиеся звуками пианино *(http://www.megalyrics.ru/lyric/saruman/dietstvo-charodieia-posliednieie-ispytaniie-bonus.html)*. На сцене заструился лёгкий туман, придающий фигурам актёров дополнительный элемент таинственности. Красивая и завораживающая музыка легко пробивалась сквозь праздничный угар в головах слушателей, с каждым аккордом всё больше погружая площадь в тишину. Не прошло и пятнадцати секунд, как все обратились в слух. Будто того и ожидая, на экране зажглось изображение какой-то деревушки, и Фобос запел: В деревне жила небольшая семья, — картинка сменилась, демонстрируя смутные силуэты четверых людей. У мамы росли близнецы-сыновья, — два размытых образа мальчишек. Один был покрепче, — азартно бегущий по дороге паренёк, — другой поумней, — на изображении появился маленький Фобос, сидящий под деревом с книжкой в руках. И детство их шло как у прочих детей… Музыка дрогнула, резко переходя на куда более напряжённый и быстрый мотив. На экране начали быстро сменять друг друга множество картинок: работа в огороде, игры со сверстниками, проказы и выволочки от матери. В центре сюжета всегда был он — Фобос, а силуэты остальной семьи были всё ещё размыты, не позволяя угадать ни малейших черт лица. Но семью покинул кормилец, — холодный голос певца резанул по нервам вместе с резко помрачневшими цветами изображения. В этот год всё так изменилось, Мать, души за нас не жалея, Перед тёмной силой склонилась, — изображения замелькали с бешеной скоростью, не позволяя уловить себя сознанием, но отчётливо неся тревогу и беспокойство. Шаг неверный в тёмном искусстве Стоил нашей матери жизни, И я понял: в тёмные сети Уловляет души Такхизис! Мелодия вновь сменилась, став чуть более спокойной, изображения посерели, показывая дожди и пустую деревню, а в голосе Фобоса послышалась не арктическая стужа, а давняя, застарелая печаль: И я тогда дал клятву Что ни-и-икогда-а-а Уста мои не повторят Ни одного закля-а-атья… Маленький мальчик На могиле матери… — Фобос почти перешёл на шёпот, когда на экране его маленькая копия замерла на коленях у серого холмика земли. Как же наивен Мальчик был тогда-а-а… Мелодия взвилась вверх яростным приливом, а видео вновь наполнилось багрянцем и тревогой. Но не зря расставлены сети! Ловчий не уйдёт без добычи! И жестокость вспыхнула в детях! — смутные детские силуэты с растянутыми в подлых улыбках лицами. И друзья мои стали обидчиками! — уличная драка, где беловолосому мальчику приходится явно очень не просто. Так я не сдержал обещанье, Трюками врагов развлекая, Так впервые ощутил Призвание своё! От силы, пророкотавшей в голосе, казалось, затряслись поджилки, но миг — и прилив мелодии вновь отступил, рождая новое затишье перед бурей. Того, кто услыхал всесильный зо-о-ов… — вокруг Фобоса начала скапливаться тень. Уже ничто не сможет удержа-а-ать, — лицо мальчика на экране приобрело жёсткое выражение, а пальцы на его руках сжались в кулаки. Юнец безусый день и ночь гото-о-о-ов… Под окнами учителя стоя-а-ать, — чёрная башня, у подножия которой в отсветах грозы стоит ребёнок, не обращая никакого внимания на струи дождя, давно промочившие его одежду до нитки. Чтоб с тайны естества сорвать покров, Чтоб нити бытия с богами прясть, То к магии безумная любовь, Пред ней не устоять… — слова сопровождали образы потоков энергии и пульсирующих звёзд, буквально гипнотизируя зрителей. Я не стал ни белым, ни чёрным, Я мечтал лишь ведать Искусство, Был бы кабинетным учёным, Мастерство как камень шлифуя, Но Конклаву тёмная сила Страх перед мальчишкой внушила, — к изумлению стражниц и родной сестры принца, на экране вспыхнул образ Кандракара. Дали новичку испытание, Что едва его не убило, Но он выжил и принял вызов тёмной госпожи. Картина ночного королевского дворца Меридиана сменяется несколькими образами каких-то придворных с кинжалами и, наконец, юного Фобоса, замершего в грязном камзоле на краю леса, мрачно глядя на далёкий дворец. И тут мелодия рванула вверх, и экран погас, приковывая внимание к певцу, в чьих руках начал мягко сиять скипетр. Так вступил со смертью в игру я! — Фобос с хищной грацией направился к монашке. Партию на равных веду я! — поворот и огибание её по кругу. Где враги любовников ближе, — нежное, невесомое касание пальцами щеки под капюшоном и наклон ближе… А удар нежней поцелуя, — …чтобы прошептать слова почти в самое ухо. Кто из нас добыча, кто жертва? — опять хищное кружение вокруг девушки. Кто охотник, кто победитель? Оба мы мечтаем о встрече: Она — чтоб выйти в мир, А я — убить её-о-о-о-! — голос остановившегося мага задрожал на высокой ноте, а монахиня будто скинула с себя оцепенение: Отчего же, волшебник, в минувшей войне, — грозный укоризненный голос был именно её — Вилл, но сейчас стражница не говорила, она пела! Ты усердно сражался на её стороне? На её стороне-е-е… — эхом откликнулся явно повеселевший певец. Опасения магов оправдались вполне! Оправдались вполне… — Да! Я вёл себя смирно, её долгожданный обед, — кружение вокруг Вилл возобновилось. Да! Я ел с её рук и облёк себя в чёрный цвет! Но внезапно, в решительный час роковой войны, Я её же оружьем нанёс ей удар со спины! И тепе-е-ерь я предатель Для обеих сторон, — колдун отошёл от «жертвы», вновь замерев в центре сцены. Равно зло и добро Ждут моих похорон. Я презренный изменник, Ренегат всех времён, Я в глазах всего мира Навсегда заклеймён. Медленно утихавший весь куплет голос совсем смолк, а спустя несколько секунд песня возобновилась уже дуэтом: Я в глазах всего мира… Несправедливо… Заклеймён. Тьма на сцене сгустилась такая, что стало видно только робко горящее навершие посоха перед лицом тирана, а голос его упал до шёпота, который, однако, был прекрасно слышен любому человеку на улице, как бы далеко от сцены тот ни стоял: До сих пор во снах моих тёмных Мать меня зовёт из могилы, И я знаю, магии сила… Или сожрёт, или спасёт ме-ня…* Огонёк в руках мага погас, и площадь на несколько секунд погрузилась в кромешную темноту, чтобы, словно повинуясь невидимому выключателю, все звуки и цвета резко вернулись в один миг, выпуская зрителей из плена масштабной иллюзии. — Чёрт, — со слезами в голосе пискнула Хай Лин, — он Гений!.. Примечания: *Мюзикл «Последнее Испытание», композиция — «Детство Чародея».