Ударник

      Руслан положил руку на Сашкину шею, сжал пальцами, осторожно помассировал.       − Голова болит?       Сашка, не открывая глаз, кивнул. Так и стоял, прижавшись лбом к плечу Руслана, но в этот раз осмелился коснуться, скользнул ладонями за спину и, распластав на пояснице, притянул вплотную к себе. Хачковский был возбужден, Сашка почувствовал это даже сквозь плотную защитную ткань спецовки. Потерся собственным пахом о его бедро, давая понять, что и сам уже готов. Руслан отстранился, продолжая сжимать Сашкины волосы в кулаке.       − Хочешь… здесь?       Только представив себе это, Сергеев застыл, мгновение потребовалось на осознание того, что именно ему предлагают. По телу прошла сладкая волна дрожи, и Сашка едва слышно выдохнул:       − Да…       Руслан несколько секунд держал его взглядом, убеждаясь, что Сашка понимает, на что соглашается. Решился, кивнул. И обжег губы кусачим нетерпеливым поцелуем. Нет времени на долгие ласки, их в любой момент могут обнаружить. Приходилось сдерживать стоны, шумное дыхание и постоянно прислушиваться − за лязгом и скрежетом цеха трудно уловить звуки шагов. Руслан развернул Сашку к стене, прикусил шею, удерживая на месте, пока руки беспорядочно шарили по телу, дергали и тянули одежду, оголяя зад.       Не хватало полного контакта, хотелось ближе, кожа к коже, но нельзя. Руслан вклинил колено, заставляя пошире развести ноги. Горячие ладони надавили на поясницу, удобнее прогибая под прикосновения. Ягодицы непроизвольно поджались, когда сильные пальцы прошлись по коже, царапая шершавыми подушечками, и развели в стороны. Сашка охнул, прикусил ладонь, почувствовав, как влажное потекло по ложбинке и вниз, к промежности. Руслан растер слюну, смачивая вход, второй рукой размеренно поддрачивая Сашкин стояк. Сергеев уплыл, пропустив самое первое, скользкое движение между ягодиц, Руслан дразнил и успокаивал одновременно, дожидаясь, пока Сашка расслабится и перестанет инстинктивно зажиматься.       Больше он свое тело не контролировал, выплывая только чтобы сделать короткий судорожный вдох. Руслан зажимал рукой его рот, не давая кричать, и размашисто втрахивал в холодную стену. Было больно, и было хорошо, но мало, надо еще, до полного улета, чтобы забыть обо всем. Сашка задергался в удерживающих его руках, напряжение нарастало, он никак не мог отпустить себя, позволить телу получить свое и отдаться без забивающих эфир посторонних мыслей. Хачковский обхватил его поперек груди, притянул к себе, не давая сбивать ритм.       − Кончай… − жаркий шепот в самое ухо прошил первой судорогой оргазма, − кончай, Сашка.       Сергеев затрепыхался, хватая ртом воздух, тело выгнуло струной и подбросило на постели. Он глухо застонал, пряча лицо в подушку, от взрывающего мозг кайфа из глаз брызнули слезы. В трусах стало мокро и горячо, а спина покрылась нервным ознобом, противной щекоткой прокатывающим вдоль позвоночника. Переждав последние судороги, Сашка откинулся на спину, широко распахнул глаза. Комната вокруг вертелась, он уставился в одну точку на темном потолке, успокаивая накатившую волну тошноты. Сон. Просто сон.       Все скрытые желания и помыслы, которые он даже сформулировать боялся, вырвались из подсознания, получив подпитку в виде того короткого тактильного контакта. А воображение дорисовало остальное, да так ярко, что тело поверило и отреагировало самым непредсказуемым образом.       Сашка, горя от ужаса и стыдного возбуждения, поплелся в душ. Перестелил постель и до самого утра не смог заставить себя закрыть глаза. Боялся засыпать.       Дорога на завод еще никогда не казалась ему настолько долгой и одновременно короткой. Сашка не знал, чего ожидать, и мучился этой неизвестностью, а от воспоминаний о ночном происшествии тяжелело в паху.       Руслан пребывал в похожем состоянии, но в отличие от Сергеева, у него уже был опыт подобных переживаний. Да, близость потенциального партнера, который так неловко показал свое неравнодушие, бодрила и будоражила горячую кровь, но внешне он казался абсолютно спокойным, в то время как Сашка попеременно бледнел, краснел и выглядел совсем больным.       Сергеев переодевался, пытаясь неловкими от волнения пальцами справиться с пуговицами, молниями, своенравными рукавами и штанинами, в которые никак не хотели попадать нужные конечности. На бригадира старался не смотреть, хотя его присутствие ощущал как источник тепла и мог определить местонахождение даже с закрытыми глазами. Задумываться о своей реакции, усилившейся в разы за последние сутки, не хотелось. Не время и не место.       Руслан подошел к нему сам. Сашка, завязывающий шнурки, увидел перед собой пару ног в рабочих ботинках, глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и нырнул в открытый пристальный взгляд.       − Это ты заявление оставил о переводе в ночную смену?       − Да, − Сергеев хрипло откашлялся, − мне нужно. По семейным обстоятельствам.       Говорить о том, что разводится, и поэтому ему нужны свободные дневные часы, Сашка, разумеется, не стал.       − Хорошо. И Саш… − Хачковский шагнул ближе. − Насчет вчерашнего.       Вокруг люди, тихий смех, разговоры, а показалось, будто пространство вокруг накрыло вакуумом абсолютной тишины. Руслан коротко качнул головой, буквально сантиметр вправо-влево. Незаметное для посторонних движение. Сашкино сердце провалилось куда-то в район желудка. Ему отказали. Хачковский отошел. Сашка вспомнил, что надо дышать, только когда перед глазами поплыли темные круги. Ему отказали еще до того, как он набрался смелости озвучить свое предложение.       Руслан в своем решении не сомневался, но во время работы поглядывал в сторону участка, на котором отпахивал смену Сергеев. Его растерянность и затравленный взгляд сказали практически обо всем, что Хачковский хотел узнать: заскучавший женатик, ищущий приключений. Вряд ли имеется обширный опыт подобных связей, а становиться пособием для экспериментатора Хачковский не собирался. Тем более, не под носом у целой бригады работяг. Конечно, покалывало сожалением и привычно обидой на несправедливость мира, если бы не жесткое неприятие однополых отношений, они могли бы попробовать. Но инстинкт самосохранения был сильнее проснувшегося интереса. Руслан встряхнул себя, убирая ненужные сейчас мысли на второй план. Впереди долгие восемь часов наедине с плавленным металлом.

***

      Процедура развода прошла быстро. И если уж по справедливости − куда менее мучительно, чем долгая свадьба, запомнившаяся бесконечной чередой часов, которые надо было перетерпеть.       Сашка отстраненно вслушивался в голос юриста, удивляясь, как можно самые простые вещи втискивать в совершенно непонятные формулировки. Приходилось продираться через дебри терминов, чтобы уловить смысл. Ольга долго вчитывалась в каждый документ, который ей подавали на подпись, Сашка рассеянно щелкал ручкой, прекрасно видя, как этим звуком ее нервирует.       Все шло относительно спокойно до момента раздела имущества. Подавая на развод, Сашка не задумывался об этом, а теперь вопрос встал, как говорится, ребром. Юрист предложила заключить соглашение, чтобы не доводить дело до суда, и началось… С вещами было более-менее понятно, а вот ремонт, на который Сашка отдал все деньги, откладываемые на учебу, в надежде все-таки восстановиться в институте, Ольга считала персональной заслугой и требовала компенсации своего «вклада».       − Вещи делить не будем, забирай из квартиры все, что тебе нужно в компенсацию за этот ремонт.       Ольга задумалась. Юрист открыла было рот, чтобы что-то возразить, но все-таки промолчала. Мебель и бытовая техника однозначно стоили дороже, чем тридцать квадратных метров ламината. В конце концов соглашение было подписано, и они разошлись в разные стороны как совершенно посторонние люди. Квартирный вопрос даже не поднимался, и Сашка окончательно успокоился. Неплохо бы еще поспать перед ночной сменой.

***

      Видеть Руслана было тяжело. Сашка прислушивался к его голосу, изредка выхватывал взглядом крупную фигуру за спинами мужиков и пытался понять, что на самом деле чувствует. Получалась полная херня. У него всегда было туговато с идентификацией эмоций, а сейчас вообще каша из отголосков непонятных ощущений и желаний. Он хотел… чего? Переспать с Хачковским?       Сашка поежился, вспомнив свой сон. Понять бы еще, почему подсознание подбросило именно такую картинку, где он отдается, а не берет. Неужели это именно то, чего ему хочется: чтобы кто-то отымел его в задницу? И тут же поправил себя − не кто-то, а Руслан. Новый короткий взгляд, и попытка понять, почему именно он? Сашка даже не мог сказать, что Хачковский красив. Он вообще не воспринимал мужчин в этом ключе. Вот о женщине можно так сказать, а тут… Широкие плечи, руки, перевитые венами, сутулая, как у многих крупных мужиков, спина, черная щетина на щеках, острый взгляд. Это красиво? Сергеев потер виски. Бред. Ну какой же бред.       Нужное слово нашлось. Сашка понял, что Руслан для него не столько привлекательный, сколько привлекающий. Он чем-то притянул Сашкино внимание, разбудил его, и что с этим делать теперь, Сергеев не представлял.       Сашка дежурил у ковша, где «доваривалась» сталь после первичной переплавки. Хачковский подходил на каждом цикле, фиксировал снятые пробы. Они перебрасывались короткими фразами, перекрикивая гул, и Руслан отходил, а Сашке требовалось несколько долгих минут, чтобы утихомирить взбесившееся сердцебиение. Ночная смена вымотала его до крайности.       Выйдя из душа, Сашка заметил Витальку Солонина, трущегося у его шкафчика. После той размолвки они почти не общались, а сейчас приятель встретил расслабленной улыбкой, давая понять, что не в обиде. Сергеев молча оттеснил его плечом, принялся одеваться. Солонин что-то рассказывал, спрашивал, и Сашка сам не понял, как оказался втянут в разговор. Напряжение начало спадать, пока…       − Я слышал, у тебя с женой проблемы, разводишься.       Сашка выпрямился. И только сейчас заметил то, чего не разглядел раньше − несмотря на улыбку и ничего не значащий трындёж, Виталька был на взводе: глаза бегают от прямого взгляда, а руки беспокойно дергают шнурки толстовки. Ведь о проблемах с женой, и тем более о разводе, он никому не говорил. Сразу вспомнилось, как Солонин прилип к нему с первых дней работы в цехе, даже пару раз в гости приходил. Потом перестал. Сашка сделал пробный выстрел:       − А я слышал, ты скоро отцом станешь, поздравляю.       Прямое попадание. Солонин побелел, отступил, заблеял что-то невнятное: «Она тебе сказала? Я не знал…» Но потом взял себя в руки, увидев, что Сашка абсолютно спокоен. Рано расслабился.       Сергеев въебал молча. Вторым ударом перекинул вскрикнувшего Витальку через скамейку и набросился сверху. Такой скорости от флегматичного Сашки никто не ожидал. Мужики, собравшиеся у шкафчиков, даже не сразу отреагировали, замерли в ступоре, выпучив глаза на дерущихся парней, которые еще секунду назад о чем-то тихо переговаривались, а тут ррраз − и молчаливый Сашка, с совершенно озверевшей рожей, вколачивает башку орущего Солонина в бетонный пол.       Первым подлетел бригадир, отодрал невменяемого Сергеева, перехватил, пару раз ощутимо получив локтями, и в последнее мгновение увернулся от затылка, едва не расквасившего нос. Сашка сопротивлялся, но Руслан был сильнее. Солонин, увидев, что враг зафиксирован и доступен для ударов, подхватился, выкрикивая что-то угрожающее, но его удержали подоспевшие работяги. Растащили горе-дуэлянтов по разным углам раздевалки. Сашка все так же молчал, яростно сверкая глазами, и порывался отцепить от себя руки Руслана. Солонин продолжал надрываться, сыпля матами, угрожая судом и расправой. Но стоило Сергееву высвободить кулак и двинуться в его сторону, резко заткнулся, дернулся за спины мужиков.       Пока Солонин шмыгал разбитым носом и прикладывал к лицу смоченное водой полотенце, Хачковский выволок Сашку из раздевалки. Взгляд у того был стеклянный, бездумно скользил по предметам и будто не видел ничего вокруг. Руслан встряхнул его, едва удержался, чтобы не залепить пощечину и привести в чувство, но вовремя понял, что получит отдачу, а сверкать фингалами, как Солонин, не хотелось.       − Сашка! − подождал, пока Сергеев сфокусируется на нем. − Давай, приходи в себя, Рэмбо.       Из раздевалки выглянул Климов с Сашкиной сумкой в руках. Нашел взглядом их двоих, отдал вещи Хачковскому, видя, что башка Сергеева все еще вне зоны доступа.       − Чего он взбеленился?       Руслан пожал плечами.       − Не знаю, молчит.       Климов пожевал губами и не спешил уходить.       − Бывает. Крышу срывает от этой работы. Ему бы домой, сто грамм и отоспаться.       − Я отвезу.       Сашка в разговоры о своей дальнейшей участи не вступал.