дракон

— Лучше нам и правда не видеться. Чонгук отходит на пару шагов назад и сжимает ладони в кулаки — подумать только, ещё десяток секунд назад его пальцы так потрясающе крепко обхватывали шею Юнги, у него была абсолютная власть над чужой жизнью; подумать только, всё могло закончиться здесь и сейчас в его пользу. Но он ведь не настолько плох, чтобы убить своего соулмейта? Это даже звучит абсурдно — кто же своих соулмейтов убивает, их любят до конца жизни, а может и дольше. Чонгуку не понять что это за чувства, они слишком гипертрофированы и идеализированы, а ему просто не повезло родиться не с тем именем. Немного обидно, вообще-то, когда все счастливы, а всё, чего ты хочешь — разорвать глотку человеку, чьё имя под кожей. Юнги отшатывается назад и упирается спиной в стену. Стоять на ногах получается с трудом, он скребёт по стене, собирая под ногти грязь, и глубоко дышит. Перед глазами взрываются тёмные круги, искажая картинку стоящего напротив Чонгука. Когда дышать получается ровнее, Юнги замечает его округлённые глаза — кажется, этот пацан сам не понял, что тут произошло. Всё что между ними — на уровне инстинктов, совершенно безотчётно и безжалостно. Становится обидно и за себя, и за Чонгука — им досталось неправильное предназначение, несправедливое распределение имён, из-за которого никто не будет счастлив. Даже оградив себя километрами городов и стран, влюбившись в кого-то другого, их имена будут пожирать друг друга изнутри, если они не смогут сделать это самостоятельно.

***

Ким Тэхён появляется внезапно. Он яркий и искристый, Юнги сравнивает его с бесконечным бенгальским огнём и боится подступать ближе, чтобы не обжечься. Он выглядит совершенно настоящим и идеальным, словно ему не нужно дополнение в виде другого человека. Все открытые участки кожи — руки, шея, выразительные ключицы — абсолютно чисты, взгляд не цепляется за буквы чужого имени. В этом нет ничего подозрительного, потому что у Юнги имя тоже скрыто от посторонних глаз, Судьба будто не хочет показывать лишний раз свою ошибку. (Только Намджун знает чьё имя там написано, только он видел эти отвратительно аккуратные девять букв, и то только потому что они делили вместе однокомнатную тесную квартиру первые два курса университета). В один из вечеров, когда они по обычаю должны собраться в баре и заправиться горячительными напитками, Хосок приводит с собой парня. Намджун дружелюбно здоровается с ним и сразу завязывает разговор — он вообще любитель новых знакомств и общения, как и Хосок, — пока Юнги без особого энтузиазма отрывает взгляд от телефона и переводит на новоявленного собутыльника. Ким Тэхён, представляется он, и воздух вибрирует от его голоса, бархатом проходится по коже, будто обнимает Юнги мягко и тепло. Мир сужается до размеров тэхёновых глаз, когда он смотрит прямо на Юнги — в первый раз, спустя несколько минут знакомства, — в этом есть что-то неподвластное человеческим описаниям. Тэхён идеальный, совершенный, завершённый — и дело не только в красивом лице или фигуре. Ким Тэхён появляется внезапно и рушит все представления о людях, которые есть у Юнги. Он не похож совершенно ни на одного из них, и сказать, что это не привлекает — значит бессовестно соврать. Наблюдать за ним — как смотреть хороший спектакль, читать интересную книгу, слушать красивую музыку. Это увлекает. Юнги увлекается Тэхёном. Для него в новинку интересоваться кем-то и испытывать что-то сильнее дружеского — и именно то, какие чувства он вызывает, делает его ещё более особенным. Тэхён выглядит слишком открыто счастливым и весёлым, это всем нравится, это притягивает; Юнги видит в этом подвох, и это притягивает его. И чем дольше они знакомы, тем сильнее это притяжение. Их взаимоотношения сводятся к парочке фраз и постоянным переглядываниям, они смотрят друг на друга слишком часто для обычных знакомых или даже друзей. Юнги действительно считает Тэхёна привлекательным и был бы не против познакомиться ближе — желательно, чтобы ни сантиметра между их телами. Ну и поговорить по душам, конечно. — Ты уже встретил соулмейта? — спрашивает Хосок как бы между делом — между третьим и четвёртым бокалом пива. Он захмелевший и разомлевший, и теперь ему не стрёмно говорить то, о чём каждый из них считает некультурным спрашивать, но всё равно интересно. Юнги отрывает взгляд от запотевшего пивного бокала, на котором рисует линии и круги, и переводит на Тэхёна — ему тоже интересно. Очевидно, что у него есть соулмейт, у кого же его нет? И Юнги немного напрягается в ожидании ответа, который давать никто не торопится. Намджун налегает на куриные крылышки и попутно пинает Хосока по ноге — такой своеобразный знак любви и внимания, — на что получает цоканье и пинок в ответ, и это тоже знак взаимной любви. Тэхён лениво обводит их взглядом, останавливаясь на Юнги, улыбается мягко и многозначительно, будто есть что-то, что он хочет донести лишь до него одного. Пальцами он водит по пивному бокалу, точь-в-точь как Юнги, но делает это с каким-то изяществом, собирает капли конденсата на подушечки пальцев — Юнги представляет, какие они мокрые и холодные сейчас, и ему безумно хочется прикоснуться. Тэхён только шире улыбается и щурится — ну же, давай, прикоснись — и резко обращает всё внимание на Хосока. — Вроде того, — говорит он. — А вы, ребята, как познакомились? — Тэхён мастерски переводит тему, потому что отношения с Намджуном — любимая тема Хосока, он готов болтать об этом вечно. Как познакомились, как впервые поцеловались и так далее до бесконечности. Он может воодушевлённо рассказывать даже о том, как они ходили покупать Намджуну новые носки или как тот в очередной раз что-то сломал или просто уронил, а оно сломалось само. Тэхён принимает очень заинтересованный вид, изредка бросая взгляды на Юнги, по которым не ясно: на самом деле ему интересно или это такой трюк, но зато очевидно другое. Сегодня им обоим окажется по чистой случайности идти в одну сторону домой — к кому именно решат по пути. Намджун закатывает глаза и тихо сливается покурить, утаскивая за собой Юнги, который эти басни слышал около сотни раз. Но на самом деле он привык к хосоковому бесконечному галдежу, даже остался бы послушать и в двухсотый раз, потому что Тэхён, старательно не обращающий на него внимания, как произведение искусства — он действительно совершенен в каждом своём проявлении, в каждой дурацкой шутке, каждом жесте — на него смотреть уже несравнимое ни с чем удовольствие. От мыслей, что сегодня Тэхён может оказаться непозволительно близко, Юнги чуть ли не скулит в голос. В кончиках пальцев покалывает так, что он не чувствует в руках сигареты, которая вот-вот обожжёт его. Намджун сидит на корточках рядом, пускает кольца дыма, и когда ему надоедает, говорит: — Тэхён так и не ответил. Он делает ещё одну затяжку и продолжает: — Тут, как бы, всего два варианта: да или нет. Никаких “вроде того” и прочего. — Я не слушал, о чём они трепались, — Юнги растирает окурок сигареты об асфальт и думает, что ему бы тоже не нашлось что ответить. Но он цепляется за мысль о том, что Тэхён не дал внятного ответа, и это действительно может что-то значить. Когда они возвращаются в бар, Хосок и Тэхён о чём-то болтают и громко смеются, обнимая друг друга за плечи. Они прижимаются друг к другу пьяно и очень близко, Хосок едва ли не касается губами тэхёнова уха, пока рассказывает очередную идиотскую историю из своего арсенала, а тот совершенно невинно и искренне смеётся. Намджуну эта картина приходится не по вкусу, потому он дёргает Хосока за руку на себя и усаживает рядом — что-то вроде обозначения территории, на которую никому нельзя заходить. Юнги ничего не остаётся, кроме как сесть рядом с Тэхёном, это вдруг кажется таким волнительным, словно первоклашку сажают за одну парту с девочкой, которая ему нравится. Их руки соприкасаются, у Тэхёна тёплые мягкие подушечки пальцев, которые скользят по тыльной стороне ладони Юнги, обводят проступающие под кожей венки и сухожилия, и — ну же, давай, прикоснись. Они действительно похожи на школьников, которые нарушают правила, шкодливые улыбки не сходят с лиц, когда их ладони сцепляются в замок. Юнги взбудораженный и сумасшедший, ему хочется смеяться даже над самыми идиотскими пьяными шутками Хосока, всё становится слишком ярким и искристым. Он словно поймал фейерверк и спрятал в ладонях — между его и тэхёновой, там точно происходит какая-то химия, — и не обжёгся. Словно в том тёмном пространстве между их ладонями прячется тайна — магия, щепотка волшебства, смотри не просыпь на землю. Юнги много и долго говорит с Тэхёном, улыбается в ответ на его широкую и довольную, и поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. Кожа тэхёнова будто становится мягче и теплее, тает, становится податливой, как карамель — Юнги хочет касаться ещё и ещё. Между их телами места тоже почти нет, Тэхён прижимается бедром и плечом и на ухо тихо говорит, что ему пора уходить. Юнги смекает сразу, быстро прощается с Хосоком и Намджуном, которые уже давно не обращают на них внимания, и, оставив деньги за двоих, тянет Тэхёна к выходу. Начало октября щиплет за щёки и носы, но кого это волнует — они идут по забитой людьми улице, говорят о всякой ерунде, Юнги иногда дёргает за руку ближе, чтобы Тэхён не врезался в идущих навстречу прохожих или не споткнулся. Он хмельной и по-детски радостный, кажется ему даже нравится вот так наваливаться, тыкаясь носом в волосы и громко смеясь. Юнги это нравится тоже. Со стороны, наверное, они выглядят как безумная и счастливая парочка соулмейтов, и на какую-то долю секунды Юнги думает, что так и должно быть.