Мальчик сказал мне, как это больно и мальчика очень жаль

POV Круспе Как уже было точно подмечено – утро добрым не бывает. Я проснулся от того, что солнечные лучи настырно лезли в глаза, мешая спать. Я заворчал и ушёл под одеяло с головой. Рядом кто-то сопел. Ну, точнее, не кто-то, а Тилль. Я прекрасно помнил, что ему пришлось со мной изрядно повозиться, дабы уложить спать, но я не протестовал. Во-первых, мне было откровенно лень что-либо предпринимать, во-вторых, я действительно устал и засыпал на ходу, ну а в-третьих, мне хотелось довериться этому человеку. Вот когда зашёл его отец, я чуть было не вскочил от испуга и неожиданности, но вовремя сдержался. Мужчина растолковал всё не в самом выгодном для сына свете, но углубляться в подробности не стал. Как правильно потом пробурчал Тилль – «и на том спасибо». Линдеманн был сильным мощным парнем с доброй улыбкой и грустными глазами. К тому же мне надо было с кем-нибудь завести знакомство, чтобы не огорчать маму. Всё вчерашнее раздражение и злобу я списал на стресс. Опять тяжёлым грузом навалилась тоска по папе. Губы предательски задрожали, и мне пришлось их поджать, лишь бы не расплакаться. Но это не помогло, и вот уже покатились первые за это время слёзы. И чем быстрее они скатывались из уголков глаз, тем больше мне хотелось впасть в истерику. Теперь у меня задрожали плечи, и я отвернулся к стене, дабы проснувшийся Тилль ничего не заподозрил. Но Линдеманн, видимо, уже давно не спал и теперь я почувствовал, как он перекатился с левого бока на правый. Я тихо всхлипнул. Потом ещё. И ещё. И, наконец, не выдержал и зарыдал в голос. Не прошло и минуты, как тяжёлая тёплая рука потянула меня за плечо и перевернула на спину. Я попытался закрыться одеялом, продолжая дрожать, сотрясаемый душащими меня слезами, но Тилль мне этого не позволил. Я старался на него не смотреть, а он в свою очередь притянул меня к себе, прижав голову к груди и медленно и успокаивающе поглаживая по спине. Я плакал долго. Меня просто выворачивало наизнанку. Я был готов утонуть в своей печали и отчаянии, но крепкие дружеские объятия удерживали от полного забвения. Тилль всё поглаживал меня по спине, и я потихоньку стал успокаиваться. Через двадцать минут я лишь судорожно втягивал ртом воздух, при этом дрожа, как осиновый лист. - Тише, тише… Всё будет хорошо. Не плачь. Он тихо приговаривал что-то утешающее своим спокойным глубоким голосом, от которого веяло добром и заботой. Я слышал, как глухо и в то же время громко билось его сердце, медленно, но уверенно разгонявшее кровь по венам. Тилль был большим и тёплым, как подушка. А ещё очень сильным. Было бы не честно сказать, что этот парень мне не нравился, как человек и как друг. Нравился. И даже очень. За ним, как за каменной стеной, вот уж воистину. Тем временем я угомонился полностью и теперь просто улыбался, по-прежнему уткнувшись носом в широкую крепкую грудь. Линдеманн уже не гладил меня, а просто слегка сжимал в объятиях, как хрупкую девушку, от чего я даже покраснел. Но мне было очень хорошо. Впервые за всё то время, что я провёл сначала в городе, после похорон, а потом здесь. - Ну что – успокоился? – Тилль слегка отстранился, заглядывая мне в лицо. - Да, - я опять прижался к нему, тем самым удивив парня. Но он не стал меня отталкивать. Он просто вздохнул и потрепал меня по макушке. Как папа. Я крепко зажмурился. Не хотелось бы опять исходить на нет в своих рыданиях. Полежав так ещё минут десять, я поднял голову и встретился с Тилем взглядом. Он тепло улыбнулся, став тем самым похожим на свою матушку. Я улыбнулся в ответ. - Давай вставать? Родители проснулись. Твоя мама, кстати, ушла домой, не став тебя будить. Сказала, что ты этого не любишь. Я кивнул и нехотя отлепился от тёплого и уютного тела. Тилль сел на кровати, свесив ноги, и сладко потянулся, широко зевая. Я отчётливо услышал грудное гудение, а потом щёлканье сомкнувшихся челюстей. Я опять улыбнулся. «Ну вот и состоялась первая брачная ночь молодожёнов». Только через секунду я понял, что это была за мысль. Я резко мотнул головой, отгоняя от себя эту чепуху, и тоже встал. Линдеманн уже успел одеться и теперь стоял, выглядывая в окно. - Давай быстрей. Сейчас завтракать будем. Я кивнул, тоже зевая и потягиваясь. Моя одежда аккуратно висела на спинке стула. Я сделал вид, что ничего не помню и, одевшись, пошёл с Тиллем на кухню. POV Тилль Меня удивлял этот парень. До того он был непредсказуем. За завтраком мы молчали, хотя матушка пыталась начать хоть какую-то беседу. Потом мы пошли к дому Круспе, чтобы отпросить того на весь день, дабы познакомить с местной «флорой и фауной». Фрау была рада, что мы подружились, и весьма охотно отпустила сына, поручив мне внимательно за ним следить. Я решил отвести парня на местный «стадион» (просто хорошо вытоптанная площадка шириною в десять метров и длиною в двадцать, с кривыми, сколоченными на скорую руку, воротами, в виде трёх деревянных столбцов поставленных буквой «П»). Сегодня там был «матч». Играли две команды, одна от нашей деревни и другая от соседней. Рихарду футбол был не очень интересен, но вокруг поля собралось много народу, среди которых я вскоре разглядел всю нашу компанию. - Всем привет, - говорить приходилось чуть громче из-за слишком шумной обстановки, - а Шнайдер где? - А ты не видишь? Он за нашу команду играет. Вон он носится. В зелёной майке, - Оливер указал ладонью куда-то в центр поля, где уже разворачивалось нешуточное сражение. Кристоф кидался коршуном, яростно отбирая мяч и передавая пас другому игроку. Его чёрные кудри развивались при каждом прыжке или пробежке, спина, подмышки и грудь взмокли и теперь на светло-зелёной футболке чернели огромные пятна. Я присвистнул и повернулся обратно к друзьям, которые уже во всю разглядывали притихшего возле меня Круспе. - Знакомьтесь – это Рихард. Рихард, это Оливер, Пауль и Флаке. А там на площадке бегает Шнайдер. Вот и весь наш «boys band», - я широко улыбнулся и подбадривающее похлопал парня по плечу. Тот стеснительно улыбнулся и кивнул. Ребятам парень, видимо, понравился, так как они тоже заулыбались и потянули к нему руки для приветствия. Пожав их по очереди, Рихард перевёл внимание на поле, где, судя по разговорам вокруг, победа шла в руки к нашей команде.

***

- И он мне сказал, что лучше я буду играть в группе, чем вообще ничего не делать! – Пауль пьяно улыбнулся и повис на Рихарде. - А я тоже играю на гитаре, - Круспе икнул. Он также был навеселе. - Ой! Да это ж здорово, ребята! – заорал Ландерс, оглушая своим воплем Рихарда. - Да. Неплохо. Теперь мы точно можем собрать группу, - Флаке взмахнул полупустой бутылкой в воздухе и чуть не свалился с бревна, на котором сидел. Мы расположились на опушке возле леса, перед нами горел и потрескивал костёр, а в сумке Шнайдера ещё оставалось пару бутылок пива. Благодать, да и только. Наша команда ожидаемо победила, и Дум угощал своих друзей холодной выпивкой. Откуда он её взял и на какие шиши, нам было не ведомо, но это никого и не волновало. - Осталось только найти вокалиста, - Пауль резко встал и шаткой походкой направился к бревну напротив. Он кое-как обошёл костёр и плюхнулся рядом со мной. - Тиииль! Не будь засранцем - будь вокалистом! Я пьяно мотнул головой. - Нет! Мы это уже обсуждали! Рихард оживился и тоже присоединился к нам, сев по другую сторону от меня. - Так ты умеешь петь? Я опять мотнул головой. - Нет. Они все с ума посходили! Какой из меня, к чёрту, вокалист?! - Самый лучший! – Хайко навалился на меня, перекинув одну руку через плечи, а второй цепко обхватив торс. - Отстань! – я слегка дёрнулся, но Пауль меня не отпустил и я, безнадёжно махнув ладонью, припал к бутылке, обхватив губами горлышко. Напиток тёплой волной прокатился по пищеводу, и в желудке стало даже горячо. Краем глаза я заметил, что Рихард в это время внимательно на меня смотрел. Я слегка повернул голову к нему, и тогда жидкость полилась из уголка губ, влажной дорожкой сбегая по шее и теряясь где-то на груди. Рихард проследил за траекторией её движения и опять посмотрел на моё лицо. Его глаза в свете костра казались чёрными и огромными, как у дьявола, губы слегка приоткрыты, а грудь тяжело вздымается под свободной футболкой. Пауль всё ещё вис на мне и что-то весело щебетал, а я никак не мог отвести взгляда от этих манящих глаз, горящих пламенем преисподние. Но тут я обратил внимание на его губы и увидел, как кончик языка осторожно показался из небольшой щелки между этих алых лепестков розового бутона и медленно прошёлся по нижней пухлой губе, слизывая остатки напитка. Я судорожно сглотнул и отвернулся. Чуть ниже живота образовывался прямо-таки пожар, и я решил не рисковать на пьяную голову. Тем временем Оливер занудствовал на тему создания музыкальной группы, доказывая всем, что без меня её существование будет невозможным. Все, как один, согласились. Предатели. Вдруг я почувствовал жаркое дыхание на своём ухе, и что-то влажное коснулось мочки, а потом был шёпот: - Не дури, Линдеманн. Соглашайся. Я боялся пошевельнуться. Мне казалось, что этот хриплый, и почти неузнаваемый голос принадлежит не Круспе. Мне казалось, что со мной заговорил сам Сатана. Я шумно выдохнул и опустил голову на грудь. По спине побежали мурашки. «Только бы не возбудиться. Только бы не возбудиться!» Я не хотел выдавать себя. Что бы я ни чувствовал к Рихарду – всё это должно было умереть либо во мне, либо со мной. Но вот жаркое дыхание исчезло также неожиданно, как и появилось, оставляя после себя обдуваемую лёгким ветерком кожу, как морские волны оставляют после себя беззащитный неприкрытый берег. По-прежнему опасаясь поворачиваться к Круспе, я заговорил: - Ну допустим я стану вокалистом, и что дальше? Мой голос нравится только вам! А остальных он пугает. - Не правда! – Шнайдер встал, шатаясь с полной бутылкой в руке, - Риша, тебя его голос пугает? Рядом со мной раздался смешок: - Нет. Вовсе нет. - Вот видишь! – Дум победоносно вознёс над головой стеклянную тару, - А ты говоришь… Оливер потянул разбушевавшегося парня за полу футболки, усаживая того обратно на бревно. Шнайдер не стал особо сопротивляться. - Так, парни. С этим пора завязывать. Вокруг темно, хоть глаз выколи! Пауль, так и не отцепившись, уже посапывал у меня на плече. Я улыбнулся. - Первый готов! Ребята захохотали вполголоса, чтобы не разбудить бедолагу. - Ладно. Собираемся. У кого-нибудь есть фонарик? - У меня! – голос подал Флаке. - У меня тоже, - Шнайдер запихивал в сумку пустые бутылки. - Отлично. Кто Пауля понесёт? - Я понесу, - Оливер подошёл ко мне и аккуратно принял тяжёлую сопящую ношу. Собравшись, мы включили фонарики и пошли к деревне. Оливер кряхтел, но не жаловался и молча тащил на себе Пауля. Ландерс был в зюзю и спал как убитый, упокоив свою светловолосую голову у Ларса на плече. Мы посмеивались и шли рядом, стараясь не ускорять шага, дабы друг не отстал. Вскоре мы достигли входа в наше село. Шнайдер и Флаке с нами попрощались и свернули на свою улицу, а мы продолжили путь, иногда тихо переговариваясь. Я предложил Оливеру свою помощь, но он отказался. Пауль жил там же, где и Шнайдер, и Флаке, но в таком виде ему ни за что нельзя было показываться родителям, и потому Ридель нёс его к себе. Так уже было много раз и предки Пауля точно знали, что раз после прогулки с друзьями он не пришёл домой, значит Хайко набухался и теперь отсыпается у Ларса. Проводив эту парочку до дома, мы с Рихардом пошли ко мне. Матушка Круспе знала, что сегодня её сын будет ночевать у меня и ничего против этого, естественно, не имела. А я имел. После того, как почувствовал что-то странное по отношению к Рихарду. Если он будет, как и вчера, спать рядом со мной… Мы зашли на двор и поднялись на крыльцо. Я толкнул было дверь, но та оказалась заперта. - Закрыто? – голос Рихарда был тихим и вкрадчивым. - Ага. Ну ничего. У меня есть ключ, - я полез в карман и достал оттуда гремящую связку. Найдя нужный ключ, я вставил его в скважину и провернул. Дверь с тихим скрипом отворилась и мы зашли. Дом встретил тишиной и мраком. - Странно… - я прошёл на кухню и включил там свет. На столе лежала записка. «Сынок, мы с папой поехали в город. Нас срочно вызвали по работе. Вернёмся завтра вечером. Целую, мама». Меня как водой окатили. Родителей дома нет, и не будет до завтрашнего вечера. Только Рихард и я. - Ну что там? Я прокашлялся. - Они уехали в город до завтра. - Ммм… Повисло молчание. - Есть хочешь? – я повернулся к парню, который в который раз разглядывал меня с внимательностью экспериментатора. - Нет, спасибо. Тилль. Почему ты так сегодня на меня смотрел? - Как? – я решил не показывать вида и бороться до конца. Рихард чуть прищурился, но уже через мгновение его лицо приобрело скучающее выражение, и он пошёл в гостиную, бросив на ходу: - Не важно. Я пожал плечами и пошёл за ним, выключив на кухне свет.