Как приручить дракона

- Ты уверена? - в сотый раз переспросила я, нервно сжимая отколотую ручку чашки. - А что, ты знаешь кого-то другого с таким именем? - фыркнула Санни. - Ну, мало ли... - неуверенно сказала я, - Все-таки я его первый раз вижу. - Ты уверена? - передразнила Санни. - Что я слышу! Меня цитируют, - огрызнулась я. Мы сидели на кухне, кое-как втиснувшись за крошечный столик у окна, и пили кофе вместо завтрака. Не люблю кофе, но на чай не было денег, а в куртке у Санни завалялось несколько пакетиков сыпучей гадости, которую производители нагло звали растворимым кофе. Куртка Санни - неиссякаемый источник подобной отравы. - Я хочу пипи, - неожиданно заявила она, вылезая из-за стола, - А ты сиди тут и не вздумай смыться без меня, овечка! Нам еще кошелке аптечку возвращать. - Конечно-конечно, - самым глубокомысленным тоном пообещала я. Санни показала мне язык и скрылась в коридоре. Я прислушалась к ее топоту и глотнула еще кофе. - Женщина, - раздался голос у входа, - Где я? Это не могла быть Санни. Голос был звучный, с легкой хрипотцой, придававшей ему глубину. Мужской. Я резво обернулась. Вчерашний приемыш стоял возле холодильника, завернутый в мою любимую голубую простыню с незабудками, и прилежно зевал. Заспанный, взъерошенный, с выцветающими зелеными пятнами на лице - он выглядел гораздо симпатичнее, чем вчера, когда валялся побитой собакой возле таксофона. - Доброе утро, - с нажимом сказала я. Он захлопнул рот на середине зевка и сверху вниз устремил на меня взгляд, который я назвала бы пристальным, если бы он не был исполнен глубочайшего презрения к моей персоне. Глаза у него были зеленые, но без мягкого полутона, как у обычных людей, а жесткие, ядовитые, кошачьи. - Я голоден, - надменно сказал он, величественно запахиваясь в простыню, как Цезарь в свою мантию. - А я рыжая, - сочувственно развела руками я, - Очень рада, что мы поделились друг с другом своими насущными проблемами. Сеанс психотерапии закончен, поздравляю, всем спасибо, все свободны. Он величественно обошел нашу кухоньку, словно великий князь, обходящий свои владения. - Накорми меня, смертная, - тоном, не терпящим возражений, сказал он, садясь на место Санни. - Моя подруга убьет тебя, когда вернется, - пообещала я. - Правда? - иронически спросил он, поведя бровью. - Ух ты, - восхитилась я, - Здорово это у тебя получается! - Что именно? - спросил он, вольным движением скидывая с плеч мою голубую незабудковую простыню и оборачивая свободные концы вокруг торса. - Ну, бровкой так. Еще бы нижнюю часть лица плащом закрыл, - я подняла согнутую в локте руку, показывая, что имею в виду, - И вообще ни дать ни взять злодей из старых кинофильмов. Он усмехнулся. Красивый парень. Даже жалко, что не в моем вкусе. - Ладно, приемыш, - сказала я, подходя к посудному шкафу в поисках чистой тарелки, - Сейчас посмотрим, чем тебя покормить. На деликатесы не надейся, но до завтра, может, и не сдохнешь. - Не называй меня приемышем, смертная, - поморщившись, сказал он. - А ты можешь продолжать звать меня смертной, я просто в восторге от этого прозвища, - саркастически отозвалась я, громыхая тарелками. - Мое имя Локи, сын... - он запнулся, - сын Лафея. - Локи? - переспросила я, - А это разве не женское имя? - Это с какой стороны посмотреть, - презрительно сощурился он. - Скандинавского бога так звали, - вспомнила я недавнюю лекцию мистера Нойза. - Это мое имя, - подчеркнул Локи, - Я - бог огня и обмана. Чудесно. Замечательно. Блеск. Мы с Санни подобрали психа. Кстати, Санни. Санни ворвалась в кухню явно в хорошем настроении, чуть ли не приплясывая. - Ого, - одобрительно сказала она, задерживая взгляд на нашем приемыше и рассматривая его обнаженный торс, выглядывающий из голубых незабудок, - Я бы такого расчленила. Обожаю мою девочку. Локи даже поперхнулся от такого комплимента. Что и говорить, это была довольно сомнительная и двусмысленная похвала - если вы, конечно, не Санни Леоне. Давясь смехом при виде ошалелого лица сына Лафея, я похлопала его по спине, чтобы помочь откашляться. Эх, доброта моя, доброта... - Это Санни. Она будущий патологоанатом. На ее языке это значит, что ты ей нравишься. Будущий патологоанатом хмыкнула, нахально заняла мое место напротив Локи и закурила. - Тебе повезло, красавчик, что у тебя теперь есть переводчик с собачьего, - насмешливо улыбнулась она, выпуская струйку дыма, - Эта дамочка не каждому так любезно разъясняет мои слова. Я спохватилась, что все еще держу руку на спине Локи, и одернула ее. Точнее, попыталась. Он перехватил мое запястье. Батюшки светы, ну и холодные же конечности у этого парня! Тоже мне, бог огня. Если он и возле таксофона валялся с такой же температурой тела, то Санни должны диплом выдать только за то, что она отличила его от трупа. Локи провел большим пальцем по нарисованной руне, и у меня мурашки побежали по спине. - Ты знаешь значение этого символа, смертная? - сурово спросил он. - Гебо, - ответила я, - Дар. Мне показалось, что Локи задрожал. Он поднял на меня глаза, и они полыхнули ненавистью. В глубине зрачка загорелся красный огонек, словно он распахивал передо мной двери ада. "Как у Багиры из Книги Джунглей," - невольно подумалось мне, - "Красная искра в кошачьих зеленых глазах". Локи разжал пальцы. - Накорми меня, смертная, - потребовал он, отворачиваясь. Стараясь отогнать наваждение, я со звонким стуком отпустила перед ним тарелку. Наполнявшая посудину сероватая бурда опасно качнулась, но психов тоже надо кормить. Наступила минута торжественного молчания - "бог огня и обмана" созерцал свою трапезу. - Это что? - холодно осведомился он. - Завтрак, - жизнерадостно сообщила я. - Наверное, ты готовила, да, смертная? - после долгой паузы спросил Локи, ткнув ложкой в мою сторону. Я флегматично показала ему средний палец. Зря. - Я не знаю твоего языка. Что значит этот жест? - безразличным тоном поинтересовался сын Лафея. Эх, какой маневр впустую! - Это значит, что ты ей нравишься, - подумав, ответила Санни. - Точнее, что я бы тебя расчленила, - поправила я, мило улыбнувшись. Локи устремил на нас взгляд внезапно прозревшего ребенка. - Вы что, готовить не умеете? - спросил он с выражением ужаса на лице. Я бы даже сказала, что он побледнел, хотя куда уж больше-то. Мы с Санни переглянулись, выдержали драматическую мыслительную паузу и расхохотались. - Почему же, - сказала я, - Санни вот, например, умеет расплачиваться за доставку пиццы. - А Сив чайник неплохо ставит, - подхватила Санни, хихикая. Сын Лафея дернулся, как будто его ударило током. - Сив? - проревел он. Санни немедленно заткнулась. А я... я, пожалуй, испугалась. Это был совершенно нечеловеческий вопль, какой не могла издать людская глотка. Он исходил из глубины космоса, из недр Вселенной, из... из опустошенной, исстрадавшейся, больной души. - Меня так зовут, - сказала я, - Сильвия. Сив. Ты... ты называл это имя вчера, в забытьи. - Дай мне руку! - все тем же диким голосом потребовал он. Не думая, что делаю, я послушно протянула сыну Лафея свое правое запястье. Он обхватил его ладонью, и я закричала от боли - меж его пальцев полыхнуло пламя, обжигая мне руку. - Так мне будет спокойнее, - словно про себя пробормотал он, приступая к поглощению завтрака. Слезы брызнули у меня из глаз. Я посмотрела на ожог - кожа стремительно слезала, сползала вместе с нарисованной руной, - и шумно втянула воздух, чтобы не разреветься на глазах у Локи. Кажется, я что-то говорила про то, что он якобы не в моем вкусе? Забудьте. Я его просто ненавижу.