Как приручить дракона

Перебирая в уме орудия убийства бессмертных - осиновый кол, святая вода, серебряные пули, - я ввалилась в квартиру, нагруженная охапками пакетиков с попкорном и дисками из видео-проката. После сегодняшнего безумного дня мне был совершенно необходим тихий спокойный вечер с каким-нибудь глупым фильмом, разогретым в домашних условиях попкорном, истерическим смехом Санни в самых тошнотворных моментах вроде растекшихся на стене глаз или поцелуя главных героев и крепким сном после девяти, а госпожа Фортуна как раз услужливо подкинула мне двадцать баксов прямо под ноги. - Всем привет, как дела? - на весь коридор крикнула я, пытаясь одновременно закрыть дверь, выгрузить ключи и мелочь из карманов и вылезти из своих ботинок, не выпуская пакетов из рук. - Хуже, чем твоя жалкая попытка завязать разговор, - донесся из кухни сердитый голос Лафейсона. - Не смей разевать рот на эту святую женщину! - крикнула Санни, выходя из соседней комнаты, и я поняла, что если в этом мире и существует девушка, способная командовать скандинавским богом, то это Санни Леоне, которую я пинками будила на экзамен и запирала в туалете, чтобы избежать уборки, - Если бы не она, ты бы сейчас ночевал где-нибудь под забором! - Она тут не при чем, - отозвался Локи, - Я сам пришел и остался. - И как ты только на все это согласилась, благородная душа, - вздохнула Санни, принимая у меня пакеты, - Мало того что приняла под свой кров беспризорника, так еще и беспризорника с манией величия... - Он меня загипнотизировал, - нарочито громко буркнула я. - Неправда, - возразил Локи, выходя в коридор вслед за Санни. Он отобрал у нее один из пакетов и принялся бесцеремонно в нем рыться - видимо, в поисках нормальной еды. Ха-ха, - Никого я не гипнотизировал. Просто я настолько неотразим, что ты не смогла мне отказать. Я окинула скептическим взглядом его фигуру, склоненную над бумажным пакетом из супермаркета. Надо признать, что в старом банном халате Санни он выглядел далеко не так впечатляюще, как обычно. - Что это? - с недоумением спросил Локи, выуживая на свет прозрачную упаковку с попкорном. - Жареная кукуруза. Она пока еще не готова, ее надо в микроволновке разогреть и... Санни деликатно кашлянула и отвела глаза. - Дело в том, Сив, что у нас больше нет микроволновки. - Почему? - глупо спросила я. Санни невоспитанно ткнула пальцем в заросший затылок Лафейсона. - Это он ее сжег. Я подтянула отвисшую челюсть. - Просто так взял и сжег? - Ну, не совсем просто так, - вставил Локи, - Она вывела меня из состояния равновесия. - У нас не сошлись религиозные взгляды, - вздохнула Санни. - Чего-о?! - я была в одном шаге от нервного хихиканья и вызова скорой помощи. Санни пожевала нижнюю губу, опустила глаза на свои дырявые носки и выдала старую, как мир, шутку: - Я не признавала, что он бог. Комичность ситуации заключалась в том, что в данном контексте этот прикол звучал вообще ни разу не смешно. Короче говоря, после долгих препирательств, настаивании на сатисфакции и компенсации морального и материального ущерба мы подпалили деревянную табуретку зажигалкой Санни, сунули в руки сына Лафея жестяную миску с полуфабрикатом, использовав его притупленную чувствительность к огню, и ловили вылетающие белые комки попкорна ртом и руками. Честное слово, это была не моя идея. *** Ближе к полуночи я проснулась от страшной жажды. Вообще-то я могу вытерпеть многое - когда мне холодно, когда мне жарко, когда забытая спичка вдруг обжигает руку, когда я несу стопку чистой посуды, а у меня чешется нос, когда хочется зефира, а есть только сыр, - но жажду мой организм терпеть просто не в состоянии. Мне пришлось вылезать из-под теплого одеяла и, отчаянно зевая и поеживаясь на ходу, шлепать босыми ногами в кухню. На кухне сидел Локи, обхватив длинными пальцами беленькую с розовыми цветочками чашку. У него были замечательные пальцы. Знаете, у каждой девушки есть свой критерий, по которому она судит о представителях противоположного пола - например, я знала одну особу, которая могла влюбиться в молодого человека по запаху его духов. А я всегда цепляюсь взглядом за руки, потому что от рук обычно зависит все - остальное телосложение, характер, мировоззрение. Да, и еще голос должен быть... ну, такой. Я налила себе воды из-под крана и села напротив, неловко подобрав под себя ноги. Ноги у меня длинные и коричневые, как у жеребенка - в отличие от всех остальных рыжих, я смуглая от рождения. - Смертная, - задумчиво промолвил сын Лафея, - Ты когда-нибудь пыталась завоевать мир? Лунный свет в кухонное окно как нельзя больше располагает к откровенным беседам. - Всегда, Лафейсон. Даже редких разговоров с Локи хватает, чтобы привыкнуть к длинным паузам в диалоге. Беседуя с ним, можно между двумя репликами сходить пообедать, выкурить сигару, убить человека, совершить десятимильный перегон контрабанды на мулах - и все это без ущерба для развиваемой темы, как говорил несравненный О.Генри. - Правда? - мне показалось, что голос его дрогнул. - А как иначе? Сам подумай. Я не знаю, буду ли завтра есть и буду ли спать под этой крышей. Через два часа мне могут позвонить из университета и сказать, что я отчислена, а потом выяснится, что мое бюджетное место нужно было, например, сыну двоюродного племянника декана. Я обиваю пороги издательств, а в это время на небе рождается молния, которой суждено в меня ударить, или редактор "Perspective" читает мою статью и принимает решение предложить мне публикацию. - Я говорю не об этом, безмозглая женщина. Я говорю о шести миллиардах послушных рабов, о господстве, о всеобщем поклонении моему трону. Не говори, что тебе никогда не хотелось того же. - Никогда, - я смотрела на него почти с отвращением. Локи поднял голову, и в его глазах был голод. Не физический - это был взгляд человека, изголодавшегося по участию и ласке. Иначе и быть не могло, он ведь только днем в одиночку умял целую курицу. Мне захотелось его обнять, взять за руку с такими обалденными пальцами, сказать, что мир прекрасен, что люди добрые, что все обязательно будет хорошо, если мы завтра коллективно не сдохнем - но я не осмелилась к нему прикоснуться. Никогда бы не осмелилась. - Почему ты... такая? - прерывающимся голосом спросил Лафейсон, - Почему смотришь на этот проклятый Мидгард так, как будто он тебе друг? Почему ты не прошла мимо, как все те люди? Я сразу поняла - он говорит о том дне, когда мы подобрали его возле таксофона на центральной улице. Великая дата, ага. - Это было решение Санни. Ей нужен был труп для практики. - Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезной? - поморщился Локи. - Конечно. Возвращалась как-то из университета, а мне навстречу старичок идет в майке с надписью "Если хочешь меня - улыбнись". Ты даже не представляешь, сколько усилий я потратила, чтобы сохранить серьезное выражение лица... - Сив! Я живо вскинула глаза - слово повисло в воздухе, как вылетевшая пуля в замедленной съемке. Локи смотрел на стол расширившимися глазами, со смесью изумления и ужаса на лице, словно стол мог ответить, почему это колдовское имя так легко выскочило из его горла. - Ладно, Лафейсон, - сказала я, допивая дары водопровода и со звонким стуком опуская стакан на стол, - Я пошла спать. Поздно уже, а я когда поздно ложусь - начинаю лунатить и могу выпрыгнуть из окна. Кровь, кишки, мясо, а приличные девушки на асфальте не валяются. Ну, не должны, по крайней мере... Он не сказал мне ни слова, но первое, что я увидела, когда проснулась наутро - пустая расправленная постель Локи. Он передвинул свое кресло так, чтобы отгородить наш с Санни диван от окна. Я улыбнулась - и впервые за много лет утро стало добрым.