Как приручить дракона

Меня выписали уже после обеда; доктор Беррибелл - совсем еще молодая женщина, худенькая и тоненькая, как девочка, с каштановыми волосами, строгим спокойным лицом и взглядом весьма разумного существа, - удивленно хмурила аккуратные светлые брови, быстро заполняя бланк синим бисером почерка. - Организм не реагировал на внешние раздражители две недели, - задумчиво сказала она, вручая мне исписанную бумагу, - Слишком долго для простого падения с лестницы. А сейчас на вас даже синяка не осталось. Вы ничего не хотите мне рассказать, мисс Эддингтон? - Нет, - вежливо, но решительно ответила я. Санни забрала меня домой; мистер Нойз пошел с нами. Мистер Нойз, кстати, наотрез отказался разговаривать с Локи. Я не стала скрывать от него, что Лафейсон - мой единственный знакомый асгардец и что повреждение запястья с нарисованной руной - его рук дело в самом прямом смысле этих слов, после чего старина Михаэль с восхитительным, отчаянным, смелейшим безрассудством запретил Локи даже приближаться ко мне. Я была тронута его заботой; и, хотя по выражению лица Лафейсона нельзя было сказать, что слова презренного смертного оказали на него хоть какое-то влияние, он без единого звука позволил нам удалиться. Такова уж была природа Локи - даже когда его вроде бы ставили перед фактом, любое действие сына Лафея оставляло впечатление, что то была его высочайшая воля. Я украдкой перевела дух - честно говоря, меня до последнего момента не оставляло опасение, что мистер Нойз, несмотря на все свое раздражение, в конце концов не выдержит и начнет тыкать в Локи палочкой, завороженно приговаривая: "Ух ты! Самый настоящий скандинавский бог!". Как и говорила доктор Беррибелл, на мне не осталось даже синяка - я чувствовала себя полностью здоровой. Мы с Санни и мистером Нойзом пили чай - чай! в честь моего возвращения из больницы у нас даже был чай! - на нашей кухоньке, и я слушала про Лорну, про Штутгарт, про Германию, про легендарного храбреца Капитана Америку, про особое значение Гебо среди обитателей Асгарда - якобы эта руна священна даже для богов, про отравляющий воздух тронной залы, про маниакальную жажду власти... - Ну, и что ты обо всем этом думаешь? - наконец спросил мистер Нойз. Я прикинула, посмаковала подробности, подсчитала баллы, покрутила диаграмму и резюмировала совершенно равнодушно, потому что чай был гораздо важнее: - Я его просто ненавижу. И я видела, что мистер Нойз еле сдерживается, чтобы не крикнуть: "Умница!" и с облегчением перевести дух. *** Они ушли под вечер - мистер Нойз собирался домой, Санни шла проводить его до угла, завернуть в супермаркет за едой и пачкой сигарет и вернуться. Меня с величайшей неохотой оставили одну, цепляясь за слова, опасливыми взглядами испепеляя каждый угол и каждую стену, недоверчиво оглядывая мои собранные волосы и ворот неизменной черной футболки. - Да все будет в порядке, - не то успокаивающе, не то раздраженно убеждала я, держась за дверную ручку, - Мне не три годика, я со спичками не балуюсь и большим дядям двери не открываю. Дик был досадным недоразумением, - торопливо добавила я, видя, что Санни так и рвется мне возразить, - Иди уже, быстрее вернешься! До свидания, мистер Нойз! Но стоило мне вернуться на кухню, как все родительские аксиомы о незнакомцах и дверных глазках опять полетели в тартар. Некоторые большие дяди не нуждались в дверях. - Смертная, - знакомое змеиное шипение словно ласковыми пальцами коснулось моего уха, - Я пришел забрать то, что принадлежит мне. Он мягкой тенью отделился от окна и двинулся ко мне. Я вспомнила про жирные черные линии, скрестившиеся на моей руке в знак принадлежности жителю Асгарда, и все внутри меня затрепетало, как листья на ветру. Холодные пальцы Локи скользнули под вьющиеся рыжеватые пряди, он приблизил свое лицо к моему. Я замерла, словно в предвкушении... чего? Лафейсон шепнул, почти касаясь губами моей кожи: - Ну, и где мои вещи? Сначала я не сообразила, о чем он говорит; меня дурманила его близость. Но потом я вспомнила про мужской костюм, сложенный на краешке нашего дивана с истовой аккуратностью только что демобилизовавшегося солдата, и поняла. - А-а-а, - разочарованно протянула я, отстраняясь, - Так ты об этом... То есть я хотела сказать - он в комнате. Локи осклабился, как упырь. Видимо, я продемонстрировала вполне ожидаемую им реакцию. - Так пойди и принеси, смертная. - А жареных гвоздей не хочешь? - возмущенно фыркнула я, оскорбленная до глубины души в самых светлых чувствах. Ну, хорошо, не в самых светлых. Ладно, я полминуты назад сочинила сценарий самого порнографического содержания со скоростью, достойной Книги рекордов Гиннесса, но это же не повод! - У вас, мидгардцев, какие-то странные вкусовые пристрастия, - поморщился Локи. Вот ничем его не проймешь. - Сам иди и забирай свои тряпки. А потом проваливай на все четыре стороны, и чтобы ноги твоей не было в нашей квартире, - отчеканила я, демонстративно скрещивая руки на груди, - Тебе вообще-то запрещено ко мне приближаться. - Распоряжения смертных меня не трогают, - на его лице - потрясающая смесь безразличия, презрения и насмешливости, такое не изобразишь ни на холсте, ни на сцене, - А вот сможешь ли ты выдержать этот запрет? Прежде, чем я связала первое со вторым по смыслу, его пальцы сжали мой подбородок. - Я ведь нравлюсь тебе, смертная, - каждое его слово вылетало со свистом летящей стрелы - и вонзалось в меня так же, - Верно? К чему воображать, что ты владеешь собой? Бессмысленно противиться волне цунами, мощи урагана, силе бушующего пожара, власти землетрясения. Мы смертные - мы бессильны перед беснующейся стихией. Не знаю, может, в моей голове живет такой беленький человечек, который в самый неподходящий момент щелкает выключателем мозга, но в то мгновение мне определенно показалось, что лампочки у меня в голове погасли и я совершенно не думала, что делаю. Вообще мне это свойственно, но чтоб настолько... - Черт бы побрал твою скользкую, льдистую душонку, - сказала я, резко подаваясь вперед и целуя его. Мелькнула мысль сильная и краткая, немногословная, выразительная: я - смертна, он - нет. Лет через восемьдесят от меня останется один только прах, Локи же забудет о моем существовании гораздо раньше. Но пока я жива, я буду жить на гребне волны, на острие костра, в эпицентре тайфуна - плевать на то, что будет в следующую секунду. Кто еще из смертных унесет с собой в могилу воспоминание о поцелуе бессмертного скандинавского бога? Я ни на что не рассчитывала - Лафейсон был вправе меня оттолкнуть, я бы даже не обиделась - но он приник ко мне, как истомленный жаждой человек припадает к колодцу с питьевой водой; его пальцы лежали на моих позвонках, как на клавишах фортепиано. Я остро ощущала нечеловеческую сущность Локи; душа его - космос, и я тону в этом черном безвоздушном пространстве, и смесь галактик проглядывает сквозь рваные раны на этой душе, неплотно сшитые зазубренными иглами фальшивого сочувствия. Не волосы его касаются моих щек - черные ели Шварцвальда колют своими верхушками; не сердце его колотится о мои ребра - волны бьются о скалы фьорда; и кровь шумит у меня в ушах - холодные пенные валы с грохотом обрушиваются на берег; и язык адового пламени пляшет у меня во рту. И все это сливается в ощущение острого, небывалого счастья; и мне кажется - самое умное, что я могу придумать, самое лучшее, что я могу сделать - это умереть сейчас, у него на руках, потому что никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах мне не пережить во второй раз таких эмоций. Цветущий сад разливается благоуханием в моей груди, брызжущее соком молодое дерево пробивает своими ветвями диафрагму, лопаются почки, укрывая свежей листвой обрубленный черенок сердечной розы, и птицы поют у меня под ребрами, как за прутьями клетки - и эта клетка, о чудо, кажется им раем на земле. Локи отстранился, а я не открывала глаз, боясь, что переполнившие меня чудесные ощущения исчезнут. - Зачем ты это сделала? - сбивчиво спросил он, словно задыхаясь, - Зачем ты это сделала? Я не знаю, не знаю. Никогда я не была так ничтожна и величественна одновременно - и мне, поверь, совсем не до ответов на вопросы. Хлопнула входная дверь - вернулась Санни. - Сив! - крикнула она из коридора, - Я пришла! Ее звонкий голос вернул меня к действительности - я открыла глаза и огляделась. Локи не было; исчез и сложенный на диване костюм. Я внутренне рассмеялась. Вот мерзавец! Это я тут теряю голову, а он даже не забыл, за чем пришел. - Сив? - голос Санни казался далеким-далеким и очень недоуменным. Я сползла на пол по стенке и уткнулась лицом в колени, не сумев сдержать дурацкой - счастливой - улыбки.