Как приручить дракона

предупреждение: жестокий оос. Я готовила ему завтрак. Я, которая ни разу в жизни не сделала ни одного съедобного бутерброда, не сварила ни одной нормальной чашки кофе, которая умудрялась испортить лапшу даже быстрого приготовления и сожгла тостов больше, чем инквизиторы ведьм - я стояла на кухне и готовила завтрак. Мне было страшно и весело, словно я впервые каталась на американских горках. Как, оказывается, мало нужно для очередной дозы адреналина в крови! Локи сидел за столом, словно тогда, в самый первый день - завернувшись в легендарную незабудковую простыню, как старый индеец в одеяло. Глаза его смеялись. Там, на дне зрачков, за толщей зеленоватой морской воды, не прятался в серую каменную башню маленький мальчик, боявшийся первого взрослого чувства, будто собственной тени - Лафейсон был необъяснимо взрослым, оторопь брала, когда я смотрела на него. Меня смущала его странная власть надо мной: я понимала, что он может приказать мне все, что угодно, любую глупость, даже сделать то, что я никогда прежде не делала - ну там, фальшивые документы, сальто-мортале, яичницу - и я не смогу ему отказать. - У тебя было много женщин? - спросила я, как некогда Бэби из Dirty Dance, ставя перед ним тарелку. - Да, - беззастенчиво отозвался Локи, беря кусок подсохшего батона, - Почему ты спрашиваешь? - Пустое любопытство, - пожала плечами я. - Когда мы с Тором достигли определенного возраста, нашими первыми возлюбленными стали дочери Фрейи, богини любви, - задумчиво сказал он, - Обычная церемония для царских наследников, вроде посвящения во взрослую жизнь. Жил я и с Ангрбодой Вредоносной, великаншей из Железного Леса - не женщина, а зверь в постели, и рожала тоже какое-то зверье. Ну, и смертные - иногда... - Хватит, - замахала руками я, зажимая покрасневшие уши, - Прекрати! Он ухмыльнулся. - Ревнуешь? - Нет, - быстро ответила я. - Когда я вернулся, Фрейя золотыми слезами оплакивала Ода. Многие из наших сверстников уже выбрали себе невест - Гебо, стыдливо прикрытые полупрозрачными тканями, красовались на белых запястьях. Светоносный Бальдр избрал Нанну, Браги брал в жены вечно юную Идунн, Тор... - Локи вздрогнул и замолчал. - Сив? - вырвалось у меня. - Д-да. Он низко опустил голову, сцепил пальцы на затылке. - Она стояла возле Тора и смеялась, золотоволосая, как новорожденная весна. На ее руке - две линии, черные, как смерть, перечеркнувшие мои нелепые детские грезы стать величайшим магом девяти миров и поразить ее. Я остриг ее, - он засмеялся жутким пустым смехом, похожим на завывания привидения в обветшалом доме, - О, в каком бешенстве был Тор! - Ты... плакал? Не знаю, с чего мне вдруг пришла в голову эта идея. Мне казалось, что я все это видела своими глазами - как казалось в тот раз, когда я услышала робкое начало этой истории. - Если только сухими слезами, - уголок его рта презрительно дернулся. - Сухие слезы колют глаза, сын Лафея, - заметила я, - А потом? - А потом ничего, - Локи пожал плечами, и голос его вновь стал узнаваемо-человечен, - Потом появилась ты, носившая ее имя - и знак, напоминавший, что она утеряна для меня навсегда. Я вспомнила тот день, когда Гебо слезла с моей руки вместе с обожженной кожей, вспомнила его ярость, его дрожь, его обманчивое спокойствие. Теперь понятно, чему я обязана внезапной демонстрации огненных сил плутоватого бога, что стоила мне стольких хлопот. - Готовишь ты отвратительно, - заявил Лафейсон, отодвигая тарелку, и это означало - "спасибо за завтрак". Он не говорил, что вернется - но, стоя в дверях, я понимала, что буду ждать его, ждать всегда - "тысячу лет и еще долго после". *** Пришел мистер Нойз и принес мне тортик. Я встретила его с распростертыми объятиями, вытрясла остатки сухих чайных листьев из жестяной коробочки, заварила, достала полураскрошившееся печенье. Он сидел и пил чай, рассказывал про письма от Лорны, про холодную осень, про милейшую мисс Аню, ее заботу о библиотеке, про старые экземпляры Старшей Эдды, найденные на стелажах, про свой научный труд, про урожай, про поэзию, и наш узенький угловатый столик казался круглым от его добродушия. - Локи Лафейсон, - вдруг сказал он, прерывая дремотно-золотистое течение своей речи, - Он ведь все еще живет у тебя, верно? - Да, - растерянно отозвалась я, - А как вы догадались? - Когда у девушки так блестят глаза, как у тебя, это обычно означает, что она уже не девушка, - нахмурился мистер Нойз, - Почему ты его не выставишь? Он тебе угрожает? Запугивает? - Да с чего вы взяли? - рассмеялась я. Я была далека от мысли, что подобные расспросы неприличны или оскорбительны - мы с мистером Нойзом были почти родные люди, не говоря уже о том, что мои взгляды на рамки этикета всегда были несколько шире, чем у окружающих. - Сив, девочка моя! - в его голосе было что-то расстроено-сердитое, - Он же опасен! Он не человек даже! Для этого существа муравьи, таскающие веточки к своему муравейнику, и люди, создавшие Эйфелеву башню, построившие Тауэрский мост, поднявшиеся на Эверест, открывшие электричество - все одно, только немного в разных масштабах. Ты ходишь по лезвию ножа, по краю пропасти! Он чудовище! - Да, - сказала я, - Чудовище. Я знаю. - А если он уничтожит твой мир? Будет убивать на твоих глазах? Или наоборот - проиграет в затеянной войне и падет ниже, чем ты можешь себе представить? Все равно?.. - Все равно. - Но почему?! - раздраженно, непонимающе, пытливо всплеснулся его голос. Я улыбнулась - и ответила фразой еще более старинной и прелестной, чем слова о розе, фразой, в которой еще слышались отголоски древних песнопений, полусказочных, диких и поэтичных, как сама природа. - Глупое сердце девичье не пускает, - сказала я. *** Часа в два ночи меня разбудил пронзительный, требовательный звонок в дверь. Пережитый горький опыт не оказал на меня ровным счетом никакого влияния - сонная и ничего толком не соображающая, я распахнула дверь, даже не удосужившись посмотреть, кому взбрело в голову искать меня в такое время суток. На пороге стоял молодой гигант в доспехах черненого серебра и алом плаще, золотоволосый, как наша Пенни, с глазами сверкающими, как два голубых карабункула графини Моркар из рассказа о Шерлоке Холмсе, шириной плеч вполне могущий потягаться со Стариной Джо, который, приложив конвульсивные усилия, отрывал свой внедорожник от земли сантиметра на два и секунды на полторы. - Леди Сильвия, дочь Эддингтонов, - громоподобным голосом сказал он, - Может, ты мне объяснишь, почему мой брат хочет на тебе жениться?!