Декорации

- Ты знаешь, странно… ведь, я хотел семью. Наверное, даже больше, чем Светка. Выбирал кольцо, делал ей предложение, волновался. Я не знаю, зачем мне так нужен был этот официальный брак. Я и Машку уговаривал, но эта, блин… ярая противница всего, что принято. Мне кажется, если она и соберется замуж, то притащится в ЗАГС в черном платье, или что-то типа того. Сначала было «дай мне закончить учиться», потом, «да зачем нам этот штамп, нам и так хорошо». А потом мы поругались и появилась Светка. В тот же день. Были на одной тусовке. И все. Я влюбился. Расстались с Машкой. Быстро поженились со Светкой. Мне казалось, что счастливее меня в мире просто нет. До последнего времени так и было. Дико, что теперь я чувствую себя счастливым только здесь… с тобой. Мы лежим в Кириной постели, условно укрытые тонкой белой простыней. В квартире невыносимо жарко. Видимо у них как-то от души уже включили отопление. Ее голова лежит у меня на плече, а моя ладонь у нее на внутренней стороне бедра, и мы оба с поразительным интересом разглядывает кипельно белый потолок. У меня нет сил шевелиться. Вообще. Почему-то мне кажется, что и у нее тоже. В голове сногсшибательная, тяжелая, такая аппетитная пустота, что хочется аж мурчать от удовольствия. Ни одной тяжелой мысли. Ни одной проблемы. Только очень приятно болят мышцы во всем теле, и жжет кожу на левом плече. Видимо, там свежие царапины. - Ну, а ты? – ловлю ее за подбородок и заставляю посмотреть в глаза, - признавайся? Кто твоя несчастная бывшая любовь? Спорим, в детстве в дачной компании, ты была влюблена в Стаса? - Не в Стаса, - Кирюха сыто улыбается и очень смешно трется носом о мое плечо, - в его лучшего друга. Стас для этих целей был слишком близко. Ну, серьезно, один забор! Да еще и не сплошной. С самого детства смотрела на эту рожу по три месяца в году. - Он намного старше тебя? - Ему сейчас… двадцать восемь, наверное… - А тебе? - Не волнуйся, - как до хрена много счастья в ее улыбке… даже страшно, - я уже совершеннолетняя. Тебя не посадят. - И все-таки? - Двадцать три. - О, так тебе уже даже водку можно! – прикусываю ее за подбородок, и она начинает хохотать, выворачиваясь от меня. - Ден, перестань! - Эх ты… юное дарование… - сгребаю ее в охапку, прижимаю к себе и несколько раз безуспешно пытаюсь поцеловать в ухо, но оно уворачивается, - а мне тридцать скоро... - Когда? – ее глазища смотрят с таким обожанием, что мне сразу перестает хотеться о чем-то разговаривать и бездарно тратить на это время. - Двадцать восьмого декабря. - Еще не настолько скоро… - Старею… - Тебе идет… Ее волосы щекотят мою воспаленную кожу, руки скользят по телу, и в голове не остается совсем ни одной мысли. Ни вразумительной, ни глупой, любой… - Что ты хочешь, чтоб я сделала? Аррр! Просыпаюсь от смски. Светка? Нет, папа. Это странно. Еще и в полшестого утра. «Бабушка выпила пузырек валокордина, после чего призналась, что ты хорошо смотришься. Доброе утро, сынок!» А… да, наверное, родителей тоже надо было предупредить об этой гребаной рекламе. Неловко вышло. Поднимаюсь с постели, иду в ванную, принимаю душ, а, когда возвращаюсь, застаю Кирюху, одиноко стоящей посреди кухни и смотрящей на меня глазами кота из Шрека. - Ден… - Ну? – не ржать, глядя на не просто невозможно! - У меня дверца шкафчика отвалилась… - она обнимает меня за шею, и продолжает хлопать ресницами, рискуя вот-вот взлететь, - починишь? Вообще, не то, чтобы я был столяром. Или кто там должен чинить вещи из ДСП? Я весьма и весьма криворукий, но, как можно отказать такому щенячьему выражению лица? Время без десяти шесть. С добрым утром, Ден. Это тебе вместо глаженой одежды на вешалке. - Ай! – Кирюха громыхает чем-то, и мне в голову прилетает яблоко, - Ден, прости… А это тебе, Денис Борисович, очевидно, вместо утренних блинчиков. Прикручиваю дверцу на место, поднимаюсь на ноги, ловлю Киру за руку и притягиваю к себе. - Спасибо… - она восхищенно смотрит на меня, поднимается на цыпочки и целомудренно целует в щеку. Какая, блин, зашибись, романтика. - Не за что, - несильно щелкаю ее по носу, - человек, у которого из инструментов в доме есть только отвертка. - Еще есть газовый ключ. - Газовый ключ? – чему я улыбаюсь? Чему я вообще радуюсь сейчас, как придурок? Тому, что в ее доме нет никакой еды кроме этих гребаных яблок? Или тому, что мой день начался с прикручивания дверки? Голоду? Очередной бессонной ночи? От чего я сейчас так счастлив? Но я счастлив. - Зачем тебе газовый ключ? - Он достался мне вместе с квартирой. - Кстати, а что это за квартира? Твоя? - Моя, - она внимательно смотрит на меня, - ну, вообще, она наша с братом, но он с семьей в родительской живет. Мама с папой уже два года в Болгарии, там у папы работа… а сейчас брат с женой и дочкой вообще где-то на островах отдыхает. - Да? – шагаю вперед, подталкивая ее к стене, - значит, тебя здесь оставили совсем одну? - Ну… - Кирюха непонимающе хлопает глазами, - вообще, да… потому что одни бабушка с дедушкой на даче до холодов, а другие в Сергиевом Посаде живут. - В Сергиевом Посаде? – Кирюхе уже некуда отступать, и ее глаза с каждой секундой становятся все чернее и все больше, - одна? Совсем одна? В такой большой Москве? - Да… - И никто не защитит? И никто тебя не спасет, если что..? - Ты спасешь… - А от меня? - А от тебя никто… Мне кажется, у меня в голове что-то взрывается. Или не в голове. Или не кажется. Сначала на пол со стола летит какая-то миска, потом улетает и сам стол, потому что я случайно сваливаю его, пытаясь куда-нибудь усадить или уложить Киру. Она с хохотом валится на пол вслед за всей этой конструкцией и утягивает меня за собой. Еда? Завтрак? Одежда? Моя и без того уже изрядно мятая одежда, надетая пополам на мне и на Кирюхе, (на мне джинсы, на ней рубашка), улетает куда-то, хорошо, если не в мусорное ведро. Черт. Я ничего не хочу, кроме нее. Я никого не хочу, кроме нее. - Кстати! – Кира бешено смотрит на меня, - сегодня будет фотосессия для рекламы «Отелло»! - Супер… - мне не хватает воздуха, - ты выбрала лучшее время, чтобы рассказать мне об этом! - Ааа! – Кира выгибает спину, и почему-то впивается зубами мне в шею. - Ауч! Мне больно!! - Ты такой красивый… Ден, ты самый красивый… самый талантливый, самый лучший! - Ты же… - как бы вспомнить нужные буквы? – ты же не сравниваешь, кто лучший… - Я и не сравниваю, - почему-то мне кажется, что она плачет, - я… ты… лучше тебя нет… и быть не может! Ден! Ден!! Самый красивый… такой красивый…сказочный… Засыпать нельзя. Где-то в глубине моего сознания предательски маячит эта здравая мысль. Но, черт, как же хочется. - Кир… Кирюха… - М..? - Пора ехать. - Тебе домой..? – она пищит так чахло, что мое и так непомерно вымахавшее самолюбие, становится еще больше. - Нет, - собираю волю в кулак, и сажусь, стараясь ни обо что не удариться и не задеть Киру, - я от тебя поеду. И тебя отвезу. - С ума сошел? – она удивленно смотрит на меня, - я не поеду с… - Поедешь. - Ден… - Я сказал, поедешь! - Ладно, - она сдается, садится рядом и покорно смотрит на меня, - только высади меня не у самого театра, ладно? Пожалуйста. - Если ты так хочешь. - Хочу. - Ладно. - Спасибо… Ден? - Да? - Мне очень хорошо с тобой. А мне-то как…