Декорации

- Тебе нравится?! - Кирюха вертится передо мной, демонстрируя тонкую черную вязаную кофточку… или свитер, я, черт его знает, как это правильно называется, и голубые потертые широкие джинсы, вроде, это модно теперь называть, бойфренды, - Ден, тебе нравится?! - Нравится, - с удовольствием смотрю на нее, развалившись на постели в горе подушек, - но без этого, мне нравилось больше. - Ден!!! – она корчит очень смешную рожу, - я же на работу!!! - Тогда, ладно. - А волосы?! – Кира продолжает носиться по комнате, - так?! – она собирает их в воронье гнездо, но тут же распускает снова, - или вот так?! - Вот так! – резко поднимаюсь на ноги, подхожу к ней, ловлю за волосы и наматываю длинные мягкие пряди на кулак, - мне вот так нравится! - Мне тоже… - кажется, за всю мою жизнь на меня так никто никогда не смотрел, - мне тоже так очень нравится, но нам нужно в театр… Театр. Да, нам туда, действительно, нужно. Кажется, впервые за последние два года, я приезжаю на работу в мятой одежде. Помимо этого, от нее, как мне кажется, за километр прет чужим домом, чужой постелью и сексом. Когда я вхожу в зал, Кира уже чинно сидит рядом с Машкой на краю сцены и жадно пьет кофе. Еще бы. Завтрака-то у нас сегодня не было и в помине. На сцене творится какое-то очередное невероятное оживление, к которому я, как ни странно, уже, практически, успеваю привыкнуть. - Денчик, привет!!! – Машка соскакивает со сцены и смешно прыгает на меня, пытаясь обнять за шею, - кофе будешь? - Да, - забираю стаканчик из ее рук и делаю несколько больших глотков, - фу. Крепкий. - Ден, я специально привыкала пить такой, чтобы ты прекратил так делать!!! – Машка недовольно шипит на меня, и мне с трудом удается не заржать. - Что, готовы все?! Стас. Я даже не сомневаюсь, это он. И дело не столько в голосе, сколько в том, как этот голос орет. Сейчас Алиса, которая минуту назад зашла на сцену, отойдет от шока, ее уши снова начнут функционировать, и, судя по всему, мы начнем съемку для рекламных постеров «Отелло». Машка уже в костюме – тонком белом сарафанчике до колена и с боевым раскрасом. Наверное, мне тоже стоит во что-то переодеться, только, вот, во что? - Так, ну уйдите со сцены, ну?! Вы люди вообще, или где?! Сюда сейчас воду должны дать, вы издеваетесь?! Ден! Ден, ты почему такой одетый?! Почему никто не дал тебе костюм?! Граждане, ну, давайте, как-то пособраннее, принесите, пожалуйста, нашей звезде его костюм!!! Лара! Лара, как это называется?! Ты можешь хотя бы костюм обеспечить?! Или, может, за ним мне сбегать?! - Можешь мне объяснить? – со смехом кошусь на Кирюху, - какое отношение несчастная Лара имеет к моему костюму? - Успокойся, - Кирюха равнодушно усмехается, - по его логике, Лара имеет отношение ко всему. Снимите себе номер!!! - Кира, как смешно! – Стас замирает на месте, злобно косясь на нее, - я просто с ума схожу от твоего сногсшибательного юмора! И вообще, ты мешаешь! Брысь отсюда!!! И тут на сцену пускают воду, и почему-то мне кажется, что это, реально, самая красивая вещь, которую я хоть раз видел в нашем замшелом театре. Вода везде. Она вдруг появляется откуда-то, и заполняет собой все. Как в сказке. Правда, как в сказке. Очень красиво. Я замираю, глядя на неожиданно бурную активность, которую развела Кирюха с ее многочисленными знакомыми, и, на которую Девятов, как ни странно, дал нам денег. Кстати, все еще не понимаю, почему он нам их дал. Это, объективно не тот человек, который просто поверит в бодрые и уверенные рассуждения, двадцати трехлетней девушки, которая отчаянно пытается убедить его в том, что эти деньги непременно окупятся, а не улетят в трубу, как было со всеми его предыдущими вложениями. Это очень серьезный и вполне конкретный человек, который не поведется ни на что, кроме цифр. Этого Кира ему предложить не могла. Хотя бы потому, что, на данный момент, цифр у нас просто нет. И, как бы мне ни рвало башню от этой девушки, как бы я не восхищался ей и не сходил по ней с ума, я объективно понимаю, что, ну, нет у нее таких сверхъестественных дипломатических способностей, который смогли бы его убедить в том, что именно в этот раз все почему-то, да, будет совсем иначе. - А, если серьезно? – незаметно беру Кирюху за руку и притягиваю к себе, - как ты смогла уговорить Девятова? - Если серьезно, - она нагибается к моему уху, и мне тут же становится как-то слишком уж хорошо, - я была любовницей его лучшего друга. - Что? – это юмор такой? – ты шутишь? - Нет, - Кира спокойно… я бы даже сказал, через-чур спокойно смотрит на меня, - мне было девятнадцать лет. И двадцать. И двадцать один. - Ты спала с престарелым выходцем из девяностых? - Да. - Я стесняюсь спросить, а почему перестала? - Он уехал из страны, - Кира равнодушно пожимает плечами. - А, там… любовь, чувства? - Ден, ты издеваешься сейчас? – она удивленно скашивает на меня глаза, - какая любовь? Какие чувства? Он старше меня на двадцать лет. - Любовь зла. - Но не настолько. Пристально смотрю на Кирюху, выбирая, что же мне, на самом деле, сейчас хочется больше, ударить ее ли поцеловать, а она вдруг начинает хихикать. - О, как тебя проняло. Ты даже прекратил пялиться на Машку в воде. Это правда. Машка, сидящая на сцене, в воде, в этом своем белом платьице с мокрыми волосами и слегка растекшимся макияжем, как магнитом притягивает мой взгляд. Между нами, ведь, была страсть. Такая, что искры летели. Не то сумасшествия, и не так истерика, что с Кирой, но и не то… болото, которое было, (да, и есть), со Светкой. Хотя, когда у нас все началось, там все тоже бурлило, кипело, било ключом. Мы сутками не вылезали из кровати, не могли убрать друг от друга руки, целовались, пока губы не начинали болеть. В конечном счете, в какой-то момент это все просто взяло и прекратилось. Я даже сам не успел понять, как и почему. Мы начали просто спать в постели, ездить в лифте, уткнувшись каждый в свой телефон, а, когда мы в машине останавливались на светофоре, мне ни разу не приходило в голову ничего из того, что так отчаянно хотелось сделать с Кирой, сегодня ночью, когда она впервые ехала в моей машине. Это было очень странное чувство. Она вообще сама странная, и все, что с ней связано не менее… дико. Она сидела там…как будто ей было это настолько непонятно, непривычно, необычно, ново. И мне было как-то примерно так же, только… не смотря ни на что, мне нравилось, что она там. Рядом. Сидит в соседнем кресле. Мы ехали по Садовому, и она рассказывала мне про какие-то дома, кто, где жил, где какая улица, что там есть интересного. Мне казалось, что я пару часов назад приехал в Москву из какого-нибудь древнего русского города, и вот, эта милая коренная москвичка, милостиво проводит мне экскурсию. Черт с два! Я сам москвич, причем что ни на есть настоящий! Я, как и все москвичи, ни разу не был в Мавзолее, не различаю Сталинские высотки, не хочу посетить Третьяковскую галерею, и мои знания о центре Москвы заканчиваются на этапе цен за парковку. Откуда она знает столько удивительных и, на хрен никому не нужных, фактов? А главное, каким образом умудряется еще, и заинтересовать ими?! - Ден? – Кира пристально смотрит на меня, - Денис Борисович, может, Вы переоденетесь? - А? – вздрагиваю и удивленно разглядываю ее, - да, сейчас. Если честно, я смутно понял, почему из костюма мне дали только рваные джинсы, которые держатся, как сказала бы моя бабушка, на честном слове. Серьезно, они низкие даже по моим меркам, чего уж тут говорить о Светке, которая, к счастью, сегодня поехала на свое ток-шоу, в не в театр. Стас загоняет меня сцену, ставит на середину, и, по своему обыкновению, голося что-то в адрес двух молодых ребят с фотоаппаратами, отбегает немного в сторону. - Раз! Два! Три! Давай!!! То ли я прослушал половину, то ли меня тупо не предупредили, что после слова «Давай!!!», на меня сверху выльется, как мне кажется, цистерна, воды. В первый момент я чувствую, что вот-вот захлебнусь. Во второй, что сейчас все это польется на хрен со сцены, и тут случится потоп. Но, к моему величайшему удивлению, ни того, ни другого не происходит. Я выживаю, а вся вода равномерно распределяется по сцене, и в нужный момент бодро уходит в какие-то ново вмонтированные стоки. Вау. Просто, вот, честно, вау-вау. Браво, Стас! Шикарный аквариум ты сделал из нашей сцены. Мы с Машкой оба мокрые, с ног до головы, особенно я. Но почему-то одинаковые до хрена счастливые. Нас ставят рядом, делают еще несколько совместных постановочных кадров, один из которых, как мне кажется, явно, придумывала Кира, потому что Машку сажают на колени рядом со мной, и она остервенело обнимает мою ногу, затравленно глядя снизу вверх. Мне реально кажется, что это придумала Кирюха. Ну, или мне очень хочется, чтобы это было так. И, если честно, я уже реально начинаю сомневаться, кто из нас более странный. Наверное, все-таки, я.