Декорации

- А ты с четвертым классом училась? – Кирюха лежит рядом со мной на животе, подперев голову руками, а я, с нескрываемым удовольствием, глажу ее обнаженную спину. - Неа, - у нее похмельные, уставшие, но совершенно сытые глаза, - перескакивала. Это после нас ввели. И то, по-моему, даже не сразу, а через пару лет. - А где ты жила тогда? - Мы с родителями жили между Динамо и Дмитровской. Там брат с семьей сейчас. - В том районе училась? - Да. - А ты где жил раньше? - С родителями почти там же, где и сейчас… - А, где сейчас? - Точно… - до меня неожиданно доходит, - ты же не знаешь, где я живу. - Не знаю. Блин. Мне непреодолимо хочется, чтобы она увидела мой дом. Хочется быть с ней на моей территории. Наверное, это глупо так думать? Наверное. Но мне совершенно плевать. Как бы там ни было, здесь хозяйка она. Это ее дом, и, (как там принято говорить?), ее крепость. Я не хочу, чтобы она была в своей крепости. Хочу затащить ее в мою и держать там. Хочу окружить ее своими людьми, сими вещами, своими друзьями, и, чтобы у нее было это. Нет, блин, чтобы у нее было только это. Хочу привязать ее к себе, хочу, чтобы она зависела от меня, хочу, чтобы она была моя. Не образно, а реально, по факту. Моя. Как машина. Как Сахарница. Как любимые джинсы. И, нет, меня не тошнит от цинизма, или от того, что я сравниваю ее с какими-то своими вещами. Это очень дорогие вещи. Это любимые вещи. И она любимая вещь. Моя. Любимая. Вещь. - Денис Борисович? – Кирюха подползает ко мне еще ближе, и начинает осторожно целовать мои плечи, щекоча кожу копной длинных, спутанных, как старая мочалка, волос. - М? - По-моему, Вы отвлеклись… - От чего? - От меня. Ну, да. Мне вот кажется, что я, как раз от всего остального не хило так отвлекся из-за нее. В основном, от жены. Семьи. - Ааах!!! – Кирюха вскрикивает и, по-моему, инстинктивно, пытается вырваться от меня. Хрен там, уважаемая Кира Владимировна! Никуда ты уже не денешься. Крики, стоны, поцелуи, слезы, просьба, приказы, и, по-моему, я все еще пьяный, и опять крики, и, черт знает в какой раз, исцарапанные плечи, и Кирюхины тонкие ручки, которые она так отчаянно пытается вырвать из моих огромных ручищ. И удовольствие, и нервозность, и страх, и повиновение, и полное подчинение, и покорность, и я никогда еще не был таким злым, и таким счастливым одновременно. И я никогда еще так сильно не хотел видеть слезы, которые я искренне ненавижу, но от которых просто балдею, когда вижу их на глазах у Киры. И всего этого у меня никогда не было, (и, уверен, никогда не будет), со Светкой. Я люблю ее. Мне бы никогда не пришло в голову ударить ее, или сделать больно, или с таким наслаждением, как сейчас, наблюдать за тем, как отчаянно она хватает ртом воздух, пытаясь вдохнуть, и, как закатываются ее глаза, а по щекам бегут слезы… - Пожалуйста… - Кирюхин голос больше похож на писк или скрип, но, уж никак, не на человеческую речь, - пожалуйста… Господин, пожалуйста… мне нужен воздух… Она с трудом договаривает слова до конца, а моя одуревшая, мутная, похмельная крыша машет рукой, отправляясь в кругосветное путешествие. Хана тебе, Кира. Убираю руку, и она, шумно вдыхая воздух, насколько может из своего очень незавидного положения, буквально, набрасывается на меня, целуя, облизывая, и, по-моему, пытаясь еще и сожрать. Никогда не думал, что можно так радоваться, и так благодарить за то, что человеку просто позволили пару секунд подышать. Впрочем, я точно так же, никогда не думал и о том, как просто, оказывается, держать в руках человеческую жизнь. Раз, и нет Дездемоны. Ничего сложного. - Спасибо… - Кира за десять секунд оставляет на моем теле три миллиона поцелуев, - спасибо, Хозяин… спасибо… Ловлю ее за волосы, и где-то в голове проносится дурная мысль о том, что мне бы хотелось посмотреть на то, как она потом будет их расчесывать. - Спасибо? – разворачиваю к себе ее лицо и охреневаю от того, насколько же оно зареванное и счастливое одновременно, - нормально благодари! Кирюхины глаза вспыхивают, как два совершенно чумовых факела, и она, мурлыча что-то, кидается ко мне. Чокнутая. Когда я просыпаюсь, Кира моей футболке и все с тем же кошмаром на голове, правда, теперь уже, перетянутым какой-то заколочкой, сидит на диване под адски мигающим, работающим без звука, телевизором, и что-то печатает на своем Мак Буке. - Ден?! – она резко поднимает голову, заметив, что я проснулся, подскакивает на ноги и бросается ко мне, - Ден, ты сможешь сесть за руль?! - М? – сонно смотрю на нее, - а сколько времени? - Почти девять вечера. - Ого… смогу. А зачем? - Поехали на Новый Арбат, смотреть рекламу «Отелло»! - Чего? - Ден!!! – она смешно плюхается на колени перед кроватью, хватает мою руку и начинает целовать костяшки пальцев, - ты меня вообще слышишь? На Новом Арбат повесили гигантские постеры с тобой и Машей! На домах-книгах! Поехали, посмотрим! Постеры на домах-книгах. Конечно же. Как еще провести субботний вечер? Поехать домой, к жене? Да, нет! Глупости какие! Попереться в любовницей смотреть на полу эротические гигантские постеры со мной и моей бывшей - вот это совсем другое дело! - Поехали… В лифте мы чуть ни насилуем друг друга, но, как только открываются двери, Кирюха тут же становится образцовой жительницей подъезда и чинно дефилирует к входной двери. Мне смешно. Она забавная, правда. На кой черт эта херова конспирация, если о нас и так уже все давно все знают? Надо быть в маразме, чтобы не заметить, что происходит. Злющая Светка, то, как Кира планомерно снимает ее с проектов, наши косые взгляды друг на друга, синяки, засосы и Кирюхины безуспешные попытки спрятать их под одеждой, ну, и мои в кровь разодранные плечи, которые были совершенно целые, пока в нашем недобитом «Девятом Зазеркалье» не появилась Кирюха. Но, нет. Нам чужда такая простая человеческая логика. Мы играем в шпионов. Кира бодро усаживается на пассажирское сиденье моей машины, и я поражаюсь тому, как отлично она сюда вписалась. Уже привыкла, как будто. В прошлый раз, когда она сидела в этом кресле, мы ехали с многострадального Щелковского шоссе, когда я забрал ее с какой-то вечеринки. Ей было неуютно здесь. Непривычно. Она, как будто, боялась всего. Хотя, в районе центра Москвы все-таки, заговорила. Сейчас кажется, что это, блин, вообще не моя, а ее машина! Она прыгает на сидении, рассказывает что-то, пищит, хватает меня за руки, пятьсот раз открывает и закрывает окно. Это должно меня бесить. По всем законам жанра, меня, блин, должно бесить то, что она лезет руками к рулю!!! Но меня почему-то не бесит. На очередном светофоре, нагибаюсь к ней и целую, сильно прижимая к спинке сидения. По-моему, она пугается. А потом еще и краснеет. Охренеть. Она так недавно лежала подо мной и без зазрения совести называла хозяином. И потом сидела рядом на полу и целовала мою руку. Она исцарапала меня всю спину, а я не оставил у нее на теле ни одного живого места, где не было бы следа от моего поцелуя. И она, блин, решила смутиться сейчас, когда я просто поцеловал ее, сидя в своей машине!!! Чокнутая. Чок-ну-та-я! И вдруг я вижу себя. Это очень странно. Как в сказке. Раз, и появилась картинка. И, если честно, это до хрена непонятное чувство. Я знаю, что это я. Не вижу, а именно знаю, потому что отлично помню вопли Стаса, когда мы снимали рекламу. Но это не я. Многометровый мускулистый секс-символ, на раскаченные плечи которого льется какая-то нереальная масса воды – не я. Да, и мокрая, перепуганная, с совершенно ошалелыми, просто кричащими о сексе, глазами, блондинка – тоже, явно, не Машка. Я видел ее во многих состояниях, и вот так она никогда не выглядела. Но добивает меня даже не это. Возле постера останавливаются люди. Девушки задирают головы и смотрят на мое до хрена увеличенное изображение. Черт с этим. Они даже фотографируют!!! - Что это? – перевожу на Кирюху свои охреневшие глазища, которые, как я понимаю, сейчас вылезут за пределы лица. - Отелло, - Кирюха хихикает и весело смотрит на меня, - у тебя душить хорошо получается. Я проверяла. В кармане оживляется телефон, достаю его и невольно улыбаюсь, читая сообщение от Витьки, который не писал мне эти два года. «Бля. Я ща сдохну. Вы как?» Стараясь не ржать, опускаю стекло своего окна, выставляю вперед руку с телефоном и фоткаю постер. «А мы на экскурсии» - подписываю этот шедевр и скидываю Витьке. «Маньяки» - с ума сойти, какой информативный ответ. И тут я застываю, поймав на себе посторонний, но совершенно ошалелый взгляд незнакомых женских глаз. - Это он!!!!!!!!!!