Декорации

Это голимо, но я не хочу домой. Даже не так, я не хочу уезжать от Кирюхи, но после этих плакатов, визгов, и до хрена неожиданного внимания, сопровождающегося воплями, попытками до меня дотронуться и просьбами сфотографироваться, я внезапно понимаю, что Светка не виновата в том, что вся эта вакханалия началась с приходом Киры. Она не виновата в том, что искренне считает, что кофе пьют из этих гребаных кофейных чашек, не виновата в том, что ее не прикалывает звать меня Хозяином, не виновата в том, что умеет готовить и любит аккуратный внешний вид. Короче, она не виновата в том, что она не Кирюха, и, уж точно, не виновата, что именно такая сумасшедшая, как Кира, оказывается, мне и нужна. Она ж мне не врала. Не прикидывалась другим человеком, чтобы обманом женить на себе. Я прекрасно знал, какая она, я выбрал ее такую, и, именно такую ее я люблю… любил. Высаживаю Кирюху около ее подъезда, неохотно выезжаю обратно на дорогу и поворачиваю к дому. Смешно. Она дала мне электронный ключ от шлагбаума в ее дворе. Гребаная зона платной парковки. Теперь тут, похоже, ни в один двор нормально не въехать. Зато с моим двором никаких проблем нет. Никаких кроме той, что тут, естественно, как всегда, негде парковаться. Мля, ну, откуда они здесь..? Микроавтобус, трактор… для полной истерики, не хватает только трамвая. Вообще раньше тут все в округе было заставлено этими уникально страшными гаражами-ракушками. У меня не было такой «ракушки», а у Витьки была. Правда, потом мой папа каким-то там образом, помог ему купить нормальный гараж недалеко от дома, а в этом железном несчастье с красноватым поржавевшим верхом, мы еще долго хранили всякую херь, которую стремно было тащить домой. В итоге, когда эти гаражи снесли, мы вытащили оттуда столько всякого хлама, что на нас даже местные бомжи начали смотреть с завистью. Да. Веселое было время. А потом я женился. Кое-как паркуюсь на очередном, неприлично маленьком свободном куске асфальта, запираю машину и поднимаюсь домой. Тишина. Чистота. Пахнет едой. - Ден? - Светка, привет, я… - Я ужин приготовила. Серьезно? Даже теперь?! Серьезно?! Она не злится на меня, не кричит, даже обвинить ни в чем не пытается? Где истерика, крики, вопли, я ухожу к маме, ты сломал мне жизнь..? - Мой руки и проходи на кухню. Я накрываю уже. Ну, можно и так. Мы ужинаем вкусными овощами… печеными, что ли? Или тушеными. Я не знаю, как это правильно называется. Каким-то мясом. Уверен, тоже супер диетическим и очень полезным. Запиваем все это свежевыжатым соком, (спасибо, что не яблочным!), но… яблоки. Я постоянно думаю даже не про Киру, а про эти ее сраные яблоки. Квартира, напоминающая погреб. Потому что там непрекращающиеся запасы этих несчастных яблок. Светка начинает хихикать, и я оживаю. Мы вдвоем сидим за столом, болтаем о чем-то, в углу кухни спит Сахарница, закипает чайник, в холодильнике я видел торт. Я дома. Здесь пахнет моими духами и какими-то благовоньями, которые очень любит Светка. Здесь нет пыли, на которую у меня аллергия. Здесь телевизор не работает постоянно, здесь по ночам никто не печатает на ноуте, здесь вообще все так, как я привык, и, как я люблю. Это мое. Кира – это чужое. Искушение или соблазн, я не знаю, но это, совершено точно, что-то чужое… - Светка, слушай, а ты в начальной школе три года училась или четыре? - Три… - она удивленно смотрит на меня, - четыре гораздо позже ввели. А почему ты спрашиваешь? - Не знаю, - я, реально, не знаю, почему спросил, - просто в голову пришло. - Ммм… хочешь я тебе фотки с выпускного покажу? – Светка неожиданно поднимает на меня глаза, - мы, как раз с мамой недавно вспоминали, и она мне их скинула. - Хочу. Странно, что ты мне их до сих пор не показывала. - Да… как-то не говорили про это… Да. Мы вообще, как выясняется, о многом не говорили. Смешно. Сейчас эти фотки кажутся обломками Атлантиды. Вроде прошло не так-то уж и много лет, но все ахренеть, какое другое. Даже страшно. Мы старые. Реально, старые. Вместо того, чтобы тусить до утра, остаемся дома в мягких тапочках, вместо клуба, ресторан, вместо гоночной тачки, проходимая, вместо… Кирюхи Светка. - Свет. - А..? – мля… кажется, она смотрит на меня с такой непомерной благодарностью уже хотя бы за то, что я вообще сейчас рядом с ней, что хочется самому себе сломать за это челюсть. Она моя жена. Она любит меня. Она не врет мне и не изменяет. Это я изменяю. И вру. И все это бесит меня очень и очень сильно, но, почему-то, по, реально, непонятным для меня причинам, прекратить все это я не могу. - Светка, иди сюда… Мне хочется поговорить с ней. Побыть с ней. В первый раз за последнее время почувствовать себя дома. Хочется рассказать ей про мой выпускной. Про то, как я напился тогда, как чуть ни переспал с дочкой классного руководителя, как поливал одноклассников шампанским, стоя на козырьке школьного крыльца и орал что-то, как мне кажется, совершенно нецензурное. Вместо этого я притягиваю Светку к себе, усаживаю на колени и начинаю целовать. Она отвечает, и, я опять чувствую, что она делает это с благодарностью. Она благодарна собственному мужу за то, что он целует ее. Ахренеть. - Светка, я люблю тебя. - Я тоже… - смотрит на меня такими глазами, как будто я признался ей в любви первый раз за всю жизнь, - я очень тебя люблю, Ден. Мы целуемся, и я вспоминаю ее. Тело, руки, губы, вкус. - Ай! – Светка вздрагивает и удивленно смотрит на меня, - не делай так, Ден! Мне больно. Как не делай? Что я сделал? От чего ей стало больно..? - Ден! - Да, что?! - Ты мне губы до крови прокусываешь! Ты чего?! - Извини… Беру ее на руки, несу в спальню, кладу на постель и нависаю сверху. У нее раскрасневшиеся щеки, горящие глаза… это моя жена. Я хочу ее. Я должен хотеть ее. Все нормально. Все правильно. Все так, как должно быть. Неправильно то, что было прошлой ночью. И этого больше не будет. Киры больше не будет. Хватит. Все. - Ден… - Светка почему-то пытается оттолкнуть меня, - Ден… - Светка, я люблю тебя… - то ли она, и правда, как раньше говорили, кружит мне голову, то ли я усилено заставляю себя поверить в это, - я хочу тебя. Ты такая. Такая… - Ден… - она выворачивается, стараясь вырваться от меня, - мне так не нравится. - Плевать, - ловлю ее руки и прижимаю их к подушкам у нее над головой, - зато мне нравится. - Ден!!! – от ее крика, я почти прихожу в себя, - Ден, прекрати! - Нет!!! - Ден!!!!!! – по-моему, я глохну, - хватит!!! Остановись! Мне больно!!! Мне неприятно!!!! Я не хочу так!!!! - Я хочу!! - Ты ведешь себя грубо!! - А я хочу грубо!!! – интересно, что я сжимаю сильнее, кулаки или зубы? – я хочу грубо, Свет! Я хочу так, как получается, а не так, как надо!! Я не хочу думать о том, что я делаю! Я в постели, блядь, вообще не хочу думать!!!!! Это лишнее, правда! - Ден, но ты не один… - Один, - теперь я окончательно очухиваюсь, - я как раз один, Свет. Во всяком случае, не с тобой. А точнее ты не со мной. Ты со своими мыслями, правилами, мнениями, но точно не со мной. Хлопаю сначала дверью спальни, затем ванной. Ахренеть. Такого со мной еще не было. Уж что-что, а во время секса из постели я точно еще не сбегал. Несколько раз бью ни в чем не повинную стену, уложенную каким-то уникальным, блин, кафелем, пинаю ванную, рычу. Ни хера не помогает. В кармане куртки на вешалке в коридоре должен быть мой телефон. Открываю дверь, достаю телефон и прислушиваюсь. Светка в комнате плачет. Я не прав. Я виноват. Но это нереально. И невозможно. Это мир правил, предубеждений и условностей. И я, блин, не могу в нем жить. Я не хочу любить то, что Светка говорит мне любить, и делать то, что она велит делать. Это не мое. Мне это не нравится. Мне плохо в этом. - Привет, Господин… - голос сонный, но какой-то непомерно довольный, - как ты? - Сижу на полу в ванной. Голый. Сбежал из постели жены. Прости, что говорю тебе это. - Да, ничего, - Кирюха зевает, а я почему-то начинаю улыбаться, - чего сбежал? - Сам не знаю. Что-то не так. - Ясно. - Кир, можно я приеду? - Конечно, - она опять зевает, - странный вопрос. Я тебе всегда рада. - Сейчас буду. - Жду.