Декорации

- Ого, ты сегодня дома. - Свет… - Что? Мы не разговариваем. Нет, не то чтобы мы в ссоре, или отходим после какого-то грандиозного скандала. Мы тупо не общаемся. Вообще. С добрым утром, спокойной ночи, обед на столе… я честно стараюсь приезжать домой, и каждый раз, когда это происходит, я искренне не понимаю, зачем я, на фиг, это сделал? У Светки теперь всегда лицо вдовствующей императрицы, она не упрекает меня, ни о чем не спрашивает, а просто картинно страдает, благородно сдерживая все эмоции внутри себя. Херово сдерживает. Все это видно, и, (я просто уверен!), это ни хрена не случайно. Показательные выступления на тему «урод Денис Борисович», в последнее время проходят в нашей квартире непозволительно часто. А Кирюха ждет меня, кормит яблоками, таскает гулять по Москве, до бесконечности рассказывает какие-то безумные истории о домах и улицах, о том, кто, где жил, кто, о чем писал, и, как и что раньше называлось. Я поражаюсь, как в такой дурной голове способно поместиться столько информации, а главное, зачем она ей нужна. И я устаю от этого бесконечного словесного поноса, и я не привык ходить пешком, и мне совершенно плевать, в каким доме Есенин жил с Зинаидой Райх, а в каком с Айседорой Дункан. Но мне интересно с ней. И я слушаю. И гуляю. И мерзну. И сейчас остается только найти ответ на удивительно актуальный вопрос, который недавно задал мне Витька, мне интересен весь этот берд, потому что я люблю ее, или я люблю ее, потому что мне интересен весь этот бред? - Сними футболку, я положу черные вещи стирать. - На. Вот и поговорили муж с женой. Оживает мой телефон, и я как-то даже удивляюсь, увидев на определителе номер Хабарова. - Да. - Привет. - Здорова. Я не хочу его слышать. Еще больше не хочу видеть, но что-то мне подсказывает, что, раз уж он звонит, то, наверняка, эта рожа где-то рядом. - Чем занят? - Да ничем, особо… Точно где-то рядом. И, видимо, у него снова закончились деньги. - Зайду? - Чувак… - Годунов, ты оборзел? – ну, да, прям я ему в душу сейчас плюнул, - стал знаменитым и окончательно зазнался? - А я когда-то неокончательно зазнавался? - Ден! - Ладно, слушай… - морщусь, понимая, что от этого чудовища мне все равно не скрыться, - хватит гуньдень. Подожди меня, я сейчас спущусь. Вешаю трубку, натягиваю первую попавшуюся футболку, обуваюсь, беру куртку, ключи, телефон, и ловлю взгляд Светки. - Ты куда? - С Хабаровым покурить. Она молча кивает, но у нее в глазах, явно, появляется что-то торжествующее. Что-то, чувствую, не денег этот вечный бичара у меня пришел просить. - Ну, привет. Вообще, надо было взять с собой Сахарницу. Но, видимо, Кирюха еще не настолько превратила меня в садиста, чтобы я поволок кошку гулять по снегу. А жаль… жаль. - Здорова, брат, - брат… просто супер, - что-то тебя не видно давно. - Работа. Затягиваюсь, свистнутой у Витки, вишневой сигаретой, и всем своим видом пытаюсь показать, что мне неинтересен ни Хабаров, ни весь наш еще даже не начавшийся разговор. Он мне заранее неинтересен. Можно не сомневаться даже. - Крутой стал. - Слушай, хорош, а? - Ден?! – я аж подпрыгиваю от незнакомого женского голоса, - Денис Годунов?! - Да… По-моему, Хабарова вот-вот разорвет к чертям собачьим. Он такими глазами смотрит на тот несчастный листочек из блокнотика, в котором я расписываюсь, что складывается ощущение, как будто я сейчас его почку продаю. Причем, последнюю. - Знаменитость. - Типа того. - Круто раскрутила тебя эта твоя Кира. - Она не моя, - вот и начался промыв твоего мозга, Денис Борисович, - это, во-первых. А, во вторых, она не меня раскрутила, она спектакль раскрутила. И театр. - Да ладно тебе, - Хабаров морщится, как-то… как-то неприятно, - на всех афишах ты. Ну, и твоя Машка. - Тебя заело? Машка уже давно не моя. И ты прекрасно это знаешь. - Ну, а кто твоя? – по-моему, кто-то охренел, - Светка? - Не твое дело, тебе не кажется? - Неа. Вполне мое. Я твой друг. И ее тоже. А ты ведешь себя с ней, как… - Как кто? - Как мудак, Ден. - Хабаров! – что-то я начинаю забывать о том, что я не агрессивный, - у тебя борзометр не зашкаливает?! - Не зашкаливает!!! – мне кажется, еще немного и он от перенапряжения, взлетит на хрен, на воздух, - ты, Ден, совсем охерел?! Светка старается ради тебя! Все для тебя делает! А ты… - Что я?! - Да, то! - Что?! - Трахаешься с этой шмарой! - Ден, не вздумай!!!! Я ни хрена не успеваю понять, но, когда пелена перед глазами постепенно рассеивается, я вижу совершенно охеревшее лицо Хабарова, и не понятно, откуда взявшегося Витьку, который крепко сжимает мою, уже занесенную, для такого замечательного и смачного удара, руку. Откуда он тут взялся? Даже, если приехал к Вике, то, ему, явно, не в этот двор. А ко мне он просто так, не смотря ни на что, уже давно не приходит. Хоть мы и помирились, и вроде как, выяснили все взаимные претензии, да, и с Кирюхой у них полное взаимопонимание, в моем доме, по-прежнему, хозяйка не Кирюха, а Светка. И я сильно не уверен, что Витька по своей воле, так легко еще раз зайдет туда. - Казаков… - тяжело дыша, сморю на него, все еще пытаясь сообразить, какого черта он здесь делает, - ты откуда взялся? - Из утробы матери, - Витька недовольно косится на Хабарова, и тут мне, наконец, становится смешно. - Братка… - хлопаю Казакова по плечу, и прям вот чувствую, как он постепенно оттаивает. - Тебе чего? – Витька меряет Хабарова ледяным взглядом, и тот начинает смешно трясти головой, как, модная лет пятнадцать назад, собачка на торпеде машины. - Ну, ты и придурок… - хабаров смотрит на меня глазами злого енота, сплевывает через передние зубы, (терпеть не могу эту привычку!!!), и гордо уходит в закат. - Ден, ты чего творишь? Вот мне интересно, этот Витькин вопрос к конкретно данному моменту, или ко всему, что сейчас со мной происходит в целом? Потому что, если ко всему, то… то, правда, блин, что я, на хрен, творю? Люблю одну, живу с другой. Только что не «сплю со всеми остальными». А-то был бы вообще персонаж из анекдота. Зачем мне Светка? Я не люблю ее, и, уже, сто процентов, не полюблю обратно. Не зависимо от того, сложится у меня с Кирюхой, или нет, Светка… блин, я не смогу быть с ней. Я уже не могу быть с ней. Реальная пытка – спать с ней в одной постели. Это просто спать! В том смысле, когда сны видишь. У нас уже нет общих тем, секса, совместных походов в кино, и… у нас нет ничего. Я стал замечать, что меня нервирует ее голос, я с трудом переношу запах ее тела. Когда мы расходились с Машкой, так не было. Больше того, так до сих пор и не стало. Машка не неприятна мне. А, вот, между мной и Светкой, явно что-то не так. И дело тут не в Кирюхе. Или, наверное, не только в Кирюхе. Дело в том, что на хрен, пропало все, что когда-то нас связывало. - Вить, я даже не сомневаюсь, что у меня не хватит духу сделать это быстро, и, уж тем более, сейчас, но я абсолютно точно уверен… что я разведусь.