Одиночество на двоих

Джону не спалось. Он бесцельно таращился в потолок, заведя руки за голову. Комната была окутана сумеречным полумраком. В приглушенной тишине раздавалось равномерное тиканье часов. Плоский лунный диск был похож на блюдце — большое, матово-бледное. Он ярко светил сквозь рваные синие облака, плохо задёрнутые шторы, бросая перламутровые блики на здание школы, сложенное из серого известняка. Неприметным оно казалось лишь на первый взгляд. Своими башенками и маленькими зубцами на стенах школа больше напоминала старинный замок, а директор даже как-то обмолвился, что построена она была знатной семьей некого богатого герцога благородной крови. Джон, наверное, должен загордиться, раз ему посчастливилось быть зачисленным сюда, но он-то знал: все эти башенки и зубцы имеют грозный вид только издалека. В действительности, в школе уже много лет не делали ремонт, четыре из двенадцати корпусов прекратили свое существование и были закрыты на перепланировку, которая едва ли когда-нибудь сдвинется дальше скудного чертежа на бумаге. Директор в состоянии кормить учеников и их родителей пустыми обещаниями, и пусть последних это ни капли не устраивает, в действительности никто и никогда возмущаться не станет. Так будет продолжаться снова и снова, и навряд ли Джон будет тем, кто сможет это остановить. «Замкнутый, блин, квадрат», — чертыхнулся Джон, перевернувшись на живот. Вообще, не в его духе перегружать свой мозг таким количеством информации и столько думать, но в последнее время Джон задался (не по своей воле, конечно) анализировать каждую деталь, событие, уметь, как говорил Шерлок, «подмечать детали». «Это все он виноват», — взвыл Джон, уткнувшись носом в жесткую перьевую подушку. Именно Шерлок рассказал Джону всю эту тщательно прикрытую правду, на деле оказавшуюся до невозможности очевидной. Шерлок такой особенный, удивительный. Все его доводы казались Джону фантастическими. Он готов часами слушать, как Шерлок говорит об убийствах, трупах, криминалистике и расследованиях. Его голос был низким, бархатистым, с нотками аристократичной мелодичности. Джон ни капли не удивился, если бы Шерлок сказал, что умеет петь. Впрочем, его потрясающей игры на скрипке вполне достаточно. И пусть Джон слышал ее всего раз, урывками, почти подслушивая, но это все равно завораживало и восхищало. «Так, Джон, прекрати. Слишком уж много прилагательных». На соседней кровати заворочался Грег. Он так и уснул в обнимку с учебником по истории не в самой удобной позе: голова свешена вниз, пепельные волосы почти касаются пола, а ноги поджаты под себя. Одеяло и простынь затолканы куда-то под шкаф вместе с другими вещами и книгами. Джон честно пытался заставить его прибраться, но Грег свято придерживался образу жизни среднестатистического полицейского из Скотланд-Ярда, по утрам наспех жующего пончики с розовой глазурью и пьющего отвратительный сладкий кофе из автоматов. Джон уверен, успешная карьера ему заказана. Начальство точно не будет разочарованно в таком компетентном сотруднике, если Грег, конечно, не будет метить выше должности сержанта или офицера, в чем Джон сильно сомневался. Грег ему уже все уши прожужжал, что хочет стать инспектором-детективом. Джон тогда посмеялся и предложил им с Шерлоком работать вместе, но оба наотрез отказались. Точнее Шерлок. Он разразился занудной тирадой о том, какие неквалифицированные идиоты работают в полиции и все в таком духе. «И все же Шерлок поразительный», — заметив на своем лице глупую улыбку, Джон поспешил натянуть маску безразличного спокойствия, но выходило плохо. Уголки губ то и дело невольно поднимались вверх. Джон взъерошил волосы и приподнялся на локтях. Ступив босыми ногами на пол, он зябко поежился от холода, уже успевшего проникнуть под ночную рубашку. Во рту все пересохло, Джону очень хотелось пить. Он пошарил в сумке в надежде обнаружить бутылку воды, оставшуюся после внеплановой утренней тренировки, но с досадой отметил — она пуста. О да, Джон решил последовать совету Майка и записаться в футбольную секцию. Правда, все оказалось несколько иначе, чем он ожидал. Капитан перехватил его в коридоре и буквально силком потащил на стадион, не переставая быстро тараторить о какой-то важной игре и замене основного игрока в команде. Джону не нравился спорт. Джону не нравился футбол. Даже дурацкие пистолеты Грега интересовали его куда больше бездумной беготни по полю с мячом. «Разве не этим обычно занимаются подростки твоего возраста?» — ехидный голос подсознания раздался у Джона в голове. — Заурядней меня никого нет, уж увольте, — вслух сказал Джон, скрестив руки на груди. «Ну да, конечно, — передразнил голос. — Все нормальные люди разговаривают сами с собой, подглядывают за одноклассником, чей брат, к слову, оказался важной такой шишкой в Британском правительстве». — А причем здесь Шерлок? — уже тише спросил Джон. «Шерлок, Шерлок. Ты постоянно повторяешь его имя. Так нравится?» — Заткнись. На задворках сознания раздался короткий смешок, потом все стихло. Джон семимильными шагами направился к двери, через слово выругиваясь, когда вдруг наткнулся в темноте на разбросанные вещи. Он дернул ручку и неслышно проскользнул в коридор. Джон рассчитывал отыскать кулер с водой: жажда мучила неимоверно. Он бродил по пустым коридорам, моля небеса не столкнуться с куратором или же с кем-то из преподавателей. Комендантский час уже наступил, шансы быть застигнутым врасплох возрастали в разы. Джон, наверное, так и блуждал бы по округе и в конечном счёте наткнулся бы на директора, если бы перед ним прямо-таки не материализовались двустворчатые двери с большой позолоченной табличкой — «B». «Где это я?» — Джон коснулся пальцами металлической ручки и несмело дернул ее, прошмыгивая внутрь. Корпус «B» тоже был жилым. Он ничем не отличался от «A», где поселился Джон. Дощатый пол, стены, растрескавшиеся, с облупленной коричневой краской, одинаковые деревянные двери с маленькими цифрами — от двадцати до сорока, и светильники в виде изящных викторианских подсвечников. «Господи, сначала этот проклятый корпус «F», потом грузовой лифт и кабинет химии, а теперь еще и это?» — Джон готов был рвать на себе волосы. Откуда, ну вот откуда у него такой необъяснимый талант постоянно вляпываться в неприятности? «Где фигурирует Шерлок Холмс», — подсказало подсознание. — Да причем здесь он? — Джон почувствовал неконтролируемый прилив злости. «Обернись», — четко и ясно раздалось в голове. Он без вопросов повиновался. Круто развернувшись назад, Джон вдруг обомлел. Шерлок. Чертов Шерлок Холмс стоял прямо перед ним, облокотившись о дверной косяк, и улыбался. Джон кожей чувствовал его внимательный изучающий взгляд на себе. Будоражащее мысли и сознание волнение медленно, но верно росло до размера снежного кома. — Привет. — Джон сделал шаг вперед. — Привет. — Шерлок кивнул ему в ответ. — Что ты тут делаешь? — вопрос сорвался с языка. — Не поверишь, — Шерлок лениво прикрыл веки, — живу. — Прости, — потупился Джон. — Сглупил. — Людям это свойственно. — Эй, вообще-то я пытался извиниться! — Приму за должное. — Просто, — Джон упер руки в бока и, ворча, склонил голову на бок, — я уже трижды сталкиваюсь с тобой в столь неожиданных местах. — Ты думаешь, я тебя преследую? — Шерлок в знак удивления приподнял брови. — Нет, но и такой вариант допускается. Я просто несколько, ммм... — Обескуражен? — Именно, — согласился Джон. — Кстати, — в голосе проскользнули заботливые нотки. — Как твоя рука? — Всё было хорошо, пока Донован не облила ее кислотой. — Шерлок, я серьезно. — Уже лучше, — поспешил отделаться от неприятного разговора Шерлок. — Скажи, а как ты тут оказался? — Меня мучила бессонница. — О, знакомо. Вот только я предпочитаю бодрствовать и в ночное время суток. Сон отнимает у человека половину его жизни. Это ужасно. — Шерлок картинно всплеснул руками. — Пустая трата времени. — Серьёзно? — Джон фыркнул. В его взгляде читалась шутливая насмешка. — Если не спать совсем, это может привести к очень, ммм, пагубным последствиям. Потеря самоконтроля, например, или замедление скорости реакции, да и функции восприятия окружающего мира приходят в негодность. Происходят сбои в иммунной системе, могут появиться галлюцинации, — при слове галлюцинации Шерлок скривился, как от сильной зубной боли. Джон не обратил на него внимания и продолжил, уже подкрепляя разговор усиленной жестикуляцией. — Ты вообще в курсе, что необъяснимый поток агрессии, негатива, ну, и рассеянность с раздражением, куда же без них, в большинстве своем вызваны именно недостатком сна? Иными словами, недосыпание, продолжительное или нет, медленно, но верно отражается на организме отрицательно и может даже привести к летальному исходу, — заканчивал Джон уже чисто по-научному, будто перед глазами у него был медицинский справочник. Джон тяжело перевел дух. Влажные от пота волосы прилипли ко лбу, язык царапал небо, как наждачка. Он тряхнул головой, а потом поднял рассеянный, затуманенный взгляд на Шерлока. Тот улыбался от уха до уха, и Джон сильно удивился: редко когда он видел его таким. — Я сказал что-то смешное? — Джон облизал пересохшие губы. — Нет, — хохотнул Шерлок. — Твоя взяла. — Он поднял руки вверх. — И после этого ты говоришь, что не будешь врачом? — Говорил и буду говорить. — Какая жалость. — Шерлок ухмыльнулся, совсем как его брат накануне. — Но знай, у тебя есть все шансы им стать. Подумай об этом. — Обязательно, — вздохнул Джон. — А теперь отправляйся в комнату. Нечего по коридорам шастать в такой-то час. — Ну, ну, — Шерлок цокнул языком. — Моему доктору видней. «Моему доктору». — Шерлок. — Я поражаюсь! Как ты умудряешься вложить в одно мое имя столько неодобрения? — Просто заткнись. — Заметь, шастаю, как ты выразился, тут не я. Твой корпус совсем в другой стороне. — Сдаюсь. — Джон зевнул в кулак. — Я искал кулер с водой, но, видимо, судьба решила поиздеваться надо мной в очередной раз и посреди ночной вылазки столкнуть с тобой. — Ты не рад? — Шерлок перестал смеяться. — Что ты! — воскликнул Джон, размахивая руками. — Конечно нет! Ты... потрясный, удивительный, мне очень нравится с тобой общаться, — он говорил без задней мысли. Просто. Искренно. — Как ты вообще мог о таком подумать? — Джон... — его имя сорвалось с губ Шерлока. Он совсем растерялся, даже не понял, какую интонацию подобрал голосу, не слишком ли сентиментальную? — Ты серьезно? — Абсолютно.

***

Стрелка часов медленно ползла по циферблату, настолько, что Шерлоку казалось, будто она прилипла к нему. Скучный урок, еще более скучный день (не считая того приятного разговора с Джоном), все это вызывало у Шерлока лишь одно единственное чувство — скука. Он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, незаметно сползая вниз. Игнорируя смешки одноклассников и требовательное «Мистер Холмс», Шерлок позволил себе расслабиться. Правда, его гениальный ум был с ним другого мнения. Мозг то и дело воспроизводил образы Джона: вот он улыбается, вот с жаром доказывает, какой Шерлок потрясающий, то недовольно хмурит брови и воодушевленно рассказывает о медицине. Воображение умудрялось подкидывать картинки смущенного Джона, всклокоченного, растрепанного и даже... Шерлок резко сел на стуле. «О чем ты вообще думаешь? — прорычал он сам себе. — Всё это глупые сантименты, мешающие тебе сосредоточиться и логически думать. Забудь. Выкинь его из головы. На этом все». Шерлок угрюмо покосился на спину Джона, сидящего впереди. Тот уткнулся в книгу, низко склонив голову. Светлые волосы лезли ему в глаза, но Джон упорно не замечал этого, сфокусировав взгляд своих синих глаз на тексте параграфа. «Посмотри на меня, черт возьми. — Шерлок сжал кулаки, костяшки пальцев побелели. — По-твоему, какой-то дурацкий учебник интересней меня? Джон!» Шерлок ненавидел, когда объекты, достойные его внимания, не то что игнорируют, даже в лоб его не видят. Он привык, что вещи и предметы, в первую очередь нескучные ему, доставались Шерлоку без труда и всегда были под боком. Но Джон... Этот веселый парнишка, умеющий так заразительно смеяться и дарить обворожительные улыбки окружающим — не являлся его собственностью. Шерлок злился, бесновался, словно маленький ребенок, у которого отняли любимую игрушку. И этой любимой игрушкой несомненно был Джон. «Так сделай его своим», — слова, прозвучавшие из самых глубин подсознания, были расценены Шерлоком как приказ. Шерлок выпрямился, расправил плечи. На лице растянулась довольная хитрая улыбка. И вправду, что может быть проще? Джон явно ему симпатизирует, хоть и старательно скрывает это. Такому одаренному подростку, как Шерлок, не составит труда завоевать Джона, используя лишь дедукцию и конечности мистера Брауна из переносного холодильника под кроватью в его комнате. Ну а что? Посиневшие пальцы с оторванными ногтями нравятся всем. Или нет?.. Не все в этом мире может принадлежать тебе, Шерлок. Ты любишь смотреть на звезды, но тебе никогда не ухватиться за одну из них и не сорвать ее с купола неба. В ушах эхом отдался спокойный голос Майкрофта с едва заметным оттенком грусти. Словно ушат с холодной водой, Шерлока окатили воспоминания из прошлого.

Пять лет назад

— Редберд! Огромный косматый пёс радостно завилял хвостом. — Редберд! Пёс несколько раз громко пролаял в ответ. — Редберд? Голос теперь звучал тише и неуверенней. — Где ты? Пёс жалобно заскулил. Огорченный тем, что хозяин его не нашёл, он вылез из кустов. — Редберд? Улыбка облегчения тронула губы черноволосого кудрявого мальчика. — Нашёл его? Позади Шерлока возникла фигура старшего брата. Майкрофт в каком-то непонятном для Шерлока жесте сморщил свой крючковатый, похожий на орлиный клюв, нос. — Как видишь. — Шерлок скрестил руки на груди и одарил брата полным самолюбия взглядом. Редберд высунул язык. Его бока тяжело вздымались, а длинная белесая шерсть свалялась и теперь колтунами торчала в разные стороны. Майкрофт вопросительно вздернул бровь. Он долго смотрел на пса, потом поглядел на Шерлока, задумчиво и как-то грустно. — Что? — спросил Шерлок в тревоге. Майкрофт открыл рот и закрыл его снова. — Ничего. — Он покачал головой. — Надо бы его вымыть, Шерлок, от него смердит отходами, в которые он недавно влез, — и скрылся в доме. «Да что это с ним?» — подумал Шерлок... и вздрогнул. Редберд, словно кот, потерся мордой о его ноги. Шерлок присел на корточки и ласково потрепал пса по загривку. Редберд выглядел усталым и изможденным. Впрочем, он, наверное, выдохся от долгого бега. И только дома Шерлоку припомнилось ещё кое-что: впервые Редберд показался ему дряхлым, похожим на соседскую болонку Терри, такую старую, что шерсть вылезала у неё из спины и боков клоками, а сама она оставалась облезлой и почти лысой. Вот только в этой истории была и есть одна значительная неувязка — Терри умерла.

***

Сначала Редберд перестал есть. Когда это случилось, поначалу чета Холмсов не заподозрила неладное. Лето было в самом разгаре. Полуденное солнце нещадно пекло вплоть до позднего вечера, поэтому то, что пёс постоянно пил в больших количествах воду из своей миски, никого не насторожило. Это продолжалось около двух недель, пока маленький Шерлок, заметив явные перемены в поведении лучшего друга, не забил тревогу. Редберд стал более вялым, быстрее уставал и теперь подолгу лежал возле двери, жалобно и протяжно скуля. Однажды, когда Шерлок вернулся из школы, Редберд вышел, не выбежал, как раньше, а вышел медленно, опустив хвост, ему навстречу. Он был худым и слабым, шерсть его больше не лоснилась, а только топорщилась и вылезала клочками. Всё его тело иссохло, оно будто втягивалось внутрь, в глазах потух тот прежний живой огонёк, пропали и озорные искры, и взгляд его сделался стеклянным, чуточку... мёртвым. Тогда Шерлоком впервые овладел липкий, удушающий страх. Он сковывал его изнутри, казалось, вытягивая вместе с жизнью Редберда и его жизнь по каплям. Редберд всё сильнее начинал походить на Терри. Редберд постепенно и неумолимо угасал, и никто, никто ещё в мире не изобрел лекарство от старости, способное бы его спасти. Редберд не просто умирал — он становился тенью себя прежнего. Шерлоку снились кошмары. Он не знал, как выглядит собачья смерть, но был уверен, что к Редберду она явится в образе лысой и беззубой Терри. Шерлок видел почти наяву, как Терри виляет своим тоненьким крысиным хвостом, как трясутся её бока и тяжело опадает костлявая грудь. Терри будет капать слюной на ковёр, а потом вцепится Редберду в загривок и утащит его за собой глубоко в свежевырытую могильную яму. Но, Шерлок, разве тебе не говорили, что все собаки попадают в рай?

***

Сколько раз в своей жизни вы слышите фразы наподобие: «После чёрной полосы обязательно следует белая», «Все образуется», «Потеряв что-то важное, мы впервые задумываемся о ценности жизни»? Когда в тот дождливый осенний день Шерлок закапывал Редберда под сросшимися корнями двух молодых дубков, ему казалось, что этим приевшимся репликам не будет конца. Мать всегда была немного странной и имела дотошную привычку повторять одно и то же по несколько раз. О, как же Шерлок хотел, чтобы в тот момент она заткнулась! Умом он понимал, что мама здесь ни при чём, и в смерти Редберда никто (кроме, разве, несправедливой жизни и стервозной судьбы) не виноват, но чувства, клокочущие в груди и рвущие его душу и сердце на части, не желали успокаиваться. Отец за все это время не проронил ни слова. Он вообще не любил говорить. Умение слушать и тактично анализировать ситуацию — вот, по его мнению, бесценный талант. Миссис Холмс что-то ласково прошептала младшему сыну на ухо. Должно быть, хотела подбодрить. Но испуганному Шерлоку ее голос показался таким глухим, будто в рот ей набилась земля. Шерлок съежился, зажмурил глаза. На дне неглубокой ямы весь скрюченный (перед смертью его били судороги) и грязный от земли и дождя лежал Редберд. В мёртвом и дряблом теле уже не узнавался тот прежний красивый и дружелюбный пёс, каким он был, есть и всегда будет в памяти семьи Холмсов. Шерлок не заметил, как Майкрофт бесшумно подкрался сзади и положил руку на его плечо. Брат молчал, и за это Шерлок был безмерно ему благодарен. Уже дома, когда Шерлок сидел в своей комнате и бесцельно таращился в окно, в его сознание закралась мысль — настолько наивная, но всё же нашедшая глубоко внутри него слабый отклик и поселившая в сердце мальчишки, недавно потерявшего друга, пламя надежды. Эта мысль стала мечтой — самой желанной и сокровенной и, как бы сильно Шерлоку ни хотелось, неосуществимой.

***

— Я хочу, чтобы он вернулся! Майкрофт только сочувствующе качал головой, смотря, как Шерлок с отчаянием утопающего сжимал в руках ошейник Редберда. — Слышишь? Слышал? Да. Определено. Слушал? Спорный вопрос. — Мне всё равно, как ты это сделаешь! Верни его! Майкрофт видел совершенно ясно, что Шерлок сходит с ума. Шерлок сойдёт с ума, если его и дальше будут преследовать призраки прошлого. Этого нельзя было допустить. — Я просто хочу, чтобы он был жив. Это моё желание! Почему оно не может исполниться наравне с остальными? Майкрофт смертельно устал... — Идиот. Повторять... — Люди не... Одно и то же... — Не властны над жизнью и смертью. Изо дня... — Шерлок. В день. — Он мёртв. Прости. — Мне жаль.

***

Шерлок фыркнул, тряхнул головой, стараясь как можно скорее избавиться от навязчивых и таких болезненных воспоминаний. Он спрятал руки в карманах, тяжело вздохнул и быстро зашагал по коридору, игнорируя буквально пожирающую его сердце тревогу. Мысли в голове путались, и Шерлок всё чаще замечал, как настойчиво они в итоге сводятся к одному единственному человеку — к этому чёртовому Джону Ватсону, так непохожему ни на самого Шерлока, ни на других людей в принципе. Это раздражало и одновременно кружило голову в безумном и неконтролируемом приступе эйфории. Хотелось... о, как же многого хотелось Шерлоку. Все эти глупые сантименты завладели его разумом и не давали возможности привычно руководствоваться логикой. Но что ещё более странно — ему это нравилось.

***

Джон завернул за угол, пригнулся, низко опустив голову, и торопливо нырнул в пустующую в стене нишу. Он задержал дыхание, плотнее прижался к холодной кирпичной кладке и замер. Тяжёлые шаги преследователя гулко отдались у него в ушах. Джон зажмурился. Он чувствовал, как в разы участился его пульс, как сердце с шумом билось о грудную клетку и кровь стучала в висках. Его преследователь оставался. Осматривается, решил Джон. «Ну же, проваливай, — беззвучно прошипел он. И тут же отдернул себя: — Хочешь, чтоб тебя услышали?» К счастью, его укрытие благополучно миновали, а сам он остался необнаруженным. Шаги стихли где-то уже через пару минут. Джон облегчённо вздохнул. Слава Богу, тащиться на бесполезную футбольную тренировку ему не придётся. Впрочем, его отсутствие вряд ли заметят. Джон не особо выделялся на фоне остальных игроков, что, кстати, несказанно его радовало. К слову, как и спокойная размеренная жизнь. Но кто сказал, что приключения на сегодня закончились?..

***

Единственное место в школе, не считая, пожалуй, некоторых заброшенных девчачьих туалетов, где, по слухам, обитали мстительные призраки неупокоенных самоубийц, которое ученики с завидным старанием обходили стороной, была библиотека. Она чем-то напоминала старомодную английскую чайную, хотя таковой никогда и не являлась. В небольшой, но с очень высокими потолками комнате, погруженной в красноватый полумрак, витал стойкий запах затхлости и пыли. На полках теснились толстые потертые фолианты. Их корешки были такие обветшалые, а страницы столь старые, что, казалось, стоит только прикоснуться, и они рассыплются в прах. На карнизах безжизненно висели тяжёлые бордовые шторы, а окна всегда были наглухо закрыты. Желание находиться, а уж тем более возвращаться в это жуткое место отсутствовало напрочь. Не вселял добродушия и мистер Вилли — заведующий библиотеки. Худой, иссохший старик, говоривший с таким ужасным акцентом, что разобрать что-либо было просто невозможно. Больше всего на свете он любил насылать на учеников проклятия, которые, к счастью, никогда не сбывались. А ещё он был самый настоящий затворник или, как сейчас модно говорить, социо-... нет, не фоб, ненавистник. Поэтому то, что Шерлок и Джон, словно ведомые судьбой, вновь встретили друг друга в таком ну уж точно совсем не подходящем месте, уже никого не удивило. Разве что самого Джона. Очень впечатлительного и в совпадения не верящего юношу.

***

С минуту Шерлок и Джон глупо переглядывались, не зная, что и сказать. Джон смущённо закусил губу. Шерлок буквально залип на его язык, плавно скользящий по уголкам рта и очерчивающий едва заметную белую полоску зубов. — Привет, — наконец выдавил из себя Шерлок. Привет? Серьёзно? А ничего умнее ты не придумал? Джон едва заметно кивнул. — Что ты тут делаешь? — Джон чуть склонил голову набок. А, по-твоему, что ещё можно делать в библиотеке? — Оу, ничего особенного, Джо-о-он. — Он нарочито растянул его имя до непозволительного полувздоха. — А тебя, как вижу, во всю эксплуатируют, в виду твоей безграничной доброты и непомерного желания помочь всем и каждому. Кто же тебя заставил-то? — Шерлок... — Стой, подожди! Мэри! Я прав? Зачем он это говорит? Почему Шерлок так вспылил от одной мысли, что Джон может разговаривать с кем-то ещё? У него что, собственнический инстинкт проснулся? — Ты так жаждешь получить её одобрение? Джон скривился и следующие слова буквально выплюнул Шерлоку в лицо: — Уймись уже. Ничье одобрение мне не нужно. Только недавно установившееся между ними доверие грозилось в любую секунду с треском расколоться на части. Но то ли по велению судьбы, звёзд или другой космической внеземной жизни, на пороге появился библиотекарь Вилли. В полутьме его морщинистое лицо исказила злобная гримаса. — Кажется, я говорил, что не потерплю в своей библиотеке шумных детей! Убирайтесь! Вон! — Простите, сэр. — Шерлок схватил Джона за рукав. Тот буквально задохнулся от возмущения. — Мы уже уходим. Мистер Вилли потянулся за тростью, прикорнувшей возле стола (наверное, хотел запустить им вдогонку), но потом остановился, давая обоим секундный шанс выскользнуть наружу. До Шерлока и Джона ещё долго доносились ругательства, которые озлобленный мистер Вилли сыпал им вслед.

***

— Шерлок, сейчас же отпусти меня! — Джон вырвал свою руку из цепкой хватки Шерлока и посмотрел на него с нескрываемым раздражением. — Я придумал, как загладить свою вину перед тобой. — Шерлок молнией метнулся к чёрному футляру, лежавшему на столе. — За что? — За то, что наговорил тебе в библиотеке. Джон тяжело вздохнул, огляделся. Несомненно, он был здесь уже раньше. Наглухо запертые деревянные окна, красная тряпка, закрывающая дверной проход, облупленная стена — вся в плакатах и хаотично застывшей на её поверхности краске, деревянный пол и просто до невозможности огромная куча всевозможного хлама в центре. Несомненно, этот кабинет мог быть лишь одним единственным местом — музыкальный класс. — А простых извинений, по-твоему, недостаточно? — Джон скептически выгнул бровь. — Серьёзно, Шерлок, зачем мы здесь? Шерлок полуобернулся и подмигнул ничего не понимающему Джону. — Это скучно. Поверь мне, я придумал кое-что более интересное. Шерлок наконец открыл футляр и вытащил оттуда... скрипку. У Джона от волнения сперло дыхание. Голова шла кругом, ноги подкашивались, а колени предательски дрожали. Это было что-то сродни невероятное, ведь... — Шерлок, ты.... — Именно, Джон. Я сыграю для тебя на скрипке. «Для тебя». Шерлок приладил смычок к струнам и начал играть, плавно, неторопливо, постепенно наращивая темп и ускоряя мелодию. Шерлок грациозно покачивался из стороны в сторону, его веки были плотно сомкнуты, а лицо расслабленно и спокойно. Мелодия, что он играл, отдавала каким-то тянущим и непонятным оттенком грусти, заставляя покорно стоять на месте и слушать в молчаливом восхищении. В этот момент Джон почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Всё вокруг показалось ему таким ничтожно малым и незначительным. Ведь Шерлок играл. Играл для него.