свобода выбора

- Нам явно нужно поговорить. Я вопросительно смотрю на Катю, стоящую на пороге моей съемной квартирки. - Кхм, - я прочищаю горло и пытаюсь разъяснить ситуацию. – Прямо… прямо сейчас? Выражение лица Кати молниеносно сменяется с растерянно-взбудораженного на гневное. Я даже понять не успеваю, что на этот раз я сделала не так. - Занята кем-то еще? – зло бросает она. Все-таки ей идет ревность, довольно решаю я про себя. Но вида не подаю, и внешне выгляжу еще более недоуменно. - Ну, как бы, час ночи уже. Девушка только моргает в ответ. Судя по всему, мысль о том, что волкам тоже нужно спать, пришла ей в голову только сейчас. Или она вообще не задумывалась о времени в своем пламенном душевном порыве. Кстати, о птичках. - О чем говорить-то будем? – отодвигаюсь в сторону, жестом приглашая ее внутрь. - Извини за… Хотя, знаешь, в час ночи за беспорядок не извиняются. Пока Катя с осторожным любопытством осматривается, я бросаю беглый взгляд в зеркало. Жесть. Непослушные пряди волос торчат в разные стороны – не прическа, а черный вихрь на голове. С моей волнистой копной и днем не справиться, а сейчас… Поспешно натянутая футболка и серые пижамные штаны дополняют мой образ алкаша в запое. Хорошо, хоть щетины нет. В голове мелькает мысль начать обращение, просто для растительности на лице, но я поспешно ее отгоняю. Тут вроде серьезный разговор намечается. Отвлекаюсь от своего взлохмаченного отражения и тут же натыкаюсь на острый взгляд Кати. Девушка закусывает губу, когда я ловлю ее с поличным, но не прячет глаза – наоборот, они спускаются ниже, с мучительной медленностью изучая меня, словно впервые меня повстречав. Под ее взглядом кожа тлеет и плавится, и где-то внизу начинает призывно ныть. Девочка моя, если ты не прекратишь… - Футболка, - вздыхает Катя. Почти стонет. – Футболку поправь. Задралась. Я машинально смотрю вниз. И правда. Нарочито медленно оттягиваю материю вниз, постепенно скрывая свой пресс от ее жадных глаз. - Господи, - бормочет она, садясь в кресло и смотря куда угодно, но не на меня. – Я знала, что твой состав феромонов изменится, но настолько… - Я для тебя что, ходячая виагра? – Меня задевает, что она списывает все на какую-то химическую реакцию. Или что-то вроде того. – Дело не в моем теле, а в тебе и во мне. В нас. Она качает головой. - Ты не можешь отрицать, что твое тело претерпело ряд изменений, не столько внешне, сколько внутренне. - Я и не отрицала. Я просто не думаю, что тебя влечет ко мне только из-за каких-то феромонов. Она усмехается. - Хотела бы я, чтобы это было так. - Я так полагаю, ты об этом хотела поговорить. В ответ кивок. - У нас было ровно четыре встречи, половина из них чуть не закончилась в постели, и я так уже больше не могу, - она судорожно вздыхает. – Не знаю, что это, твоя новая сущность, мои чувства, или тот факт, что я не видела тебя почти пять лет, но ощущение, что я скоро взорвусь. Меня… Меня просто колотит, когда ты рядом. Закончив, Катя нервно глотает. Это не похоже на нее – на Катерину, на ту, которая стояла рядом с Саидом в строгом платье, с которой было холодно и незнакомо. На кресле сидела Катя, и она старательно не теребила край футболки, и на ее щеках горел смущением нежный румянец, от которого становилось тепло. - Я не такая сильная, как я думала. - Нет, - отзываюсь я. – Ты сильнее. Она смотрит на меня таким же взглядом, как сегодня в оружейной, и я еле сдерживаюсь. Сдерживаюсь, потому что она потеряна и запуталась. Я не хочу морочить ей голову. В ней и так слишком много всего происходит. - Если тебе станет легче, - аккуратно начинаю я, - то я чувствую то же самое. Я просто знаю, почему. – Она молчит , и я воспринимаю это, как знак продолжить. – И феромоны эти твои тут не при чем. Я люблю тебя. – Катя сжимает челюсть, но все так же молчит. – Люблю, - я пробую слово на вкус, едва заметно улыбаясь. – Всеми сущностями, и волчьей, и человечьей. Моя волчица была готова поставить тебе метку. - Ты и волчица – одно целое, невозможно отделить одно от другого,- на автомате выдает Катя. - Из нас двоих гений ты, - я пожимаю плечами. – Я просто волк. Стою перед доктором и предлагаю свое сердце. Она вновь судорожно вздыхает. - Это все слишком… Это быстро. Ты исчезла. Я не понимала, что произошло, что я сделала не так. Я пыталась искать тебя. Прошло пять лет, Тала! И я готова простить тебя и прыгнуть в твою кровать, как только ты вновь объявилась. Это нечестно. Это неправильно. - Наша любовь вообще… нетипична, - замечаю я. Ох, язык мой… Катя словно трезвеет. - Омега. Ну да. Конечно же. Тебе когда-нибудь будет нужна омега. Она встает с кресла. Ее поступь тяжелеет, словно это осознание давит на ее плечи, мешая идти. - Что ж. Спасибо за бессмысленный разговор. Я, пожалуй, пойду. - Катя… - Я изучаю этот мир, ваш мир, уже не один год. – перебивает она. - И ни разу я еще не встречала альфу, который бы смог прожить без омеги. Когда волки находят друг друга, их не может разлучить даже смерть. Они будут одни до своей собственной смерти. Ты только тратишь свое время со мной, Тала. Я человек. Я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь. Черт, ты же и вправду уже готова уйти. Ты сдалась, Катя, или готова сдаться, я вижу это в твоих застывших слезах. Неужели я ошибалась в тебе? Если ты не хочешь верить, я буду верить за нас двоих. Одним прыжком я преграждаю ей дорогу, на секунду позволяя сверкнуть желтому блеску глаз. - Не уходи, - на языке столько фраз, но получается выдохнуть только эти два полных отчаяния слова. – Катя, пожалуйста, - я беру ее руку в свою, прижимая к груди, где бьется сердце, сильное и животное. Для нее. – Ты говоришь, что не встречала альф без омег – а ты много встречала девушек-альф? Скольких волков ты знаешь, в общем? Мы редкий вид, волки, - лихорадочно продолжаю я. – Самый неизученный. Я могу обращаться тогда, когда захочу – ты знала, что это возможно? - Тала… - Нет, послушай, - дай мне еще немного времени, прошу тебя. – В мире, и в людском, и в нашем, есть много вещей, который просто не поддаются логическому объяснению. Вещи, которые не подчиняются законам физики, или природы, понимаешь? Все считают, что альфе нужна омега. Так положено. А положено ли мне вообще быть альфой? Ее зрачки расширены, так же, как, наверное, и мои, и я вижу свое отражение в них. Они больше не льдинки – они цвета летней реки, в которой отражается небо. - Что угодно, Катя, - шепчу я, уже практически в ее губы, касаясь ее лба своим. – Любая причина, почему мы не можем быть вместе, кроме этой. Кроме этой идиотской мысли, что я не могу быть твоей, потому что ты человек. Я не знаю, кто из нас не выдерживает первой. Я знаю только ее теплые, влажные губы, и ее руки на моих плечах, вокруг моей шеи. Ее гладкая кожа и бешеный стук ее сердца. - Мы поговорим, - бессвязно шепчет она между стонами, пока я покрываю ее шею поцелуями. – Мы еще не… Нам еще нужно… - Я знаю. Только сегодня. - Сегодня, - прерывисто соглашается она, и от ее запаха я забываю все, кроме ее тела в моих руках.