Фьюр

POV Драко Малфой       Гостиная Гриффиндора? Серьезно? Голубчик, ты меня разочаровываешь! Фьюр оскалился в наглой усмешке, которая на морде животного смотрелась скорее оскалом. «Да, поднабрался ты от меня привычек, дружище», — расхохотался я в своей клетке, которая, правда, сейчас больше напоминала спальню. Тем временем, я наблюдал, как напротив зеркала на шести лапках раскачивался тщательно мимикрирующий под кота фьюр, блестя шерстью глубокого сапфирового цвета от пушистой попы до кончиков ушей, лысые же хвосты, родного голубенького цвета, ласкались к бокам и воинственно топорщились стрелочками. Он что-то предвкушал и был предельно доволен, что смущало и сбивало с толку, ведь ощутимая тяжесть в груди мешала даже дышать, что уж говорит о полноценном функционировании.       Вот уже 15 дней и 14 ночей просыпался я в кроватях слизеринцев. Я был предельно счастлив от этого факта и злорадно потирал ручки, глядя на приунывшего Поттера, который с заучкой Грейнджер безуспешно перерывал стеллажи в библиотеке в секции мифических существ. «Что, ищешь меня? А вот он я, но тебе этого не узнать», — скалился я мысленно. Мучайся, мучайся, Потти! Думал, можешь слить в меня переживания о половине своей жизни, мрачноватой, если быть откровенным (даже мне — урожденному Малфою, она показалась предельно жестокой), засунуть мне в голову сотни болезненных, уродующих душу воспоминаний и ходить радоваться жизни? А нет.       Пушистый лекарь душ заворчал в моей голове, посылая волну неодобрения и огорчения моим поведением, самим фактом того, что я не признаю открывшихся мне чужих чувств, не принимаю как данность собственную на них реакцию. Озарение ослепило меня: я, как отец, только мне и заклинаний не надобно, на каком-то уровне отсек себя от переживаний Поттера; я, как крестный Снейп, тщательно бью по «больным местам» Гарри за то, кем он не является. Пока я задумался, шесть шерстяных ножек донесли меня до закрытой пологом кровати. — О, нет, — простонал я в голове фьюра, — только не опять Поттер.       Не смотря на абсолютное принятие своего переменившегося отношения к гриффиндорцу, мне совершенно не хотелось вновь погружаться в пучину его отчаяния и боли, где только он, его кошмары и отвратные воспоминания. Фьюр тихонько засвистел и радостно потрусил к сваленной в изножье кровати одежде. А потом…тьфу ты! Что же ты творишь, пушистая задница? POV Гарри Поттер       Не спалось. Мне уже две недели не спалось, удавалось немного подремать лишь после нескольких мучительных часов после отбоя, когда кровать уже напоминала поле боя, а не ложе для ночного отдыха. Вся информация, что мы с Герми накопали на моего пушистого знакомца, умещалось на одном листке пергамента, длиной в ладонь: название, краткая характеристика специфических умений, — вот и все. Фьюр, он же лекарь душ, он же подвид неврожденного оборотня. Кто же ты, пушистик? Рой мыслей атаковал мой порядком уставший за день мозг, когда я вдруг услышал тихую возню у кровати. Нашарив левой рукой очки, правой я уже схватил палочку. Прозвучало тихое «Люмос», и я неслышно отодвинул полог, чтоб уставиться на…фьюра? Зверек начал тихонько мурлыкать, зарываясь в мою сброшенную перед сном одежду. Он катался на спине, зарывался мордочкой и устраивал маленькие фонтаны из подбрасываемой одежды. Все эти действия сопровождались смешным пыхтением и тихим урчанием. — Фьюр, фьюр, фьюр, — раздалось от изножья кровати и малыш обратил внимание на чужое присутствие рядом, отразившееся секундным замиранием и медленным оценивающим взглядом, который прошелся по моей персоне.       «Вряд ли в Хоге две особи этого вида», — подумал я. Но этот субъект был глубокого синего цвета, скорее даже сапфирового, и размером с кошку. Приглядевшись, я обратил внимание на незамеченные при знакомстве в лесу юркие хвостики. Кроха уже топтался на моей кровати, запутавшись в одеяле третьей парой конечностей, он свалился и уткнулся мордочкой мне в живот. Подергав лапками и смешно чихнув, фьюр приземлился на пушистую попу и уставился на меня своими серыми глазищами. — Кто ты, дружок? — прошептал я и, медленно протянув руку к незнакомому знакомцу, почесал его выпяченный животик.       Фьюр дернулся, настороженно потянул носом воздух и потом торопливо лизнул ласкающую его руку, на что я лишь усмехнулся. — Недоверчивый ты мой, — я еле слышно рассмеялся.       На душе стало тепло, волнения последних дней отступали перед этим несущим счастье существом. Он был теплым и ласковым: мягкая шерстка скользила по моей руке, пока он пробирался поближе к изголовью. Фьюр недоуменно уставился на длинный ряд пуговиц на рубашке моей пижамы: потыкался носом, лизнул пуговицу и попробовал на зубок, — негодница все не поддавалась. Нисколько не смущаясь, пушистик, поддев край рубашки хвостом, юрко скользнул под нее и растянулся на мне, зацепившись лапками за бока. Ей богу, по ощущениям, на меня надели меховой корсет. Одна из левых лапок, как бы играючи, слегка помяла мой бок. Я задвинул полог, шепнул «Нокс» и завозился, пытаясь аккуратно сползти из полусидящего положения обратно на подушку. Фьюр недовольно бурчал, пока я устраивался на ночь, его попка вынужденно телепалась из стороны в сторону, хвостики болтались в свободном полете, слегка скользя по пижамным штанам, а из мягких лапок выскользнули коготки, намертво вцепившись в меня. «Сегодня я буду спать крепко, без кошмаров и преследующих воспоминаний», — я улыбнулся себе мысленно.  — Спокойной ночи, друг, — шепнул я, прежде чем заснуть.