Family issues

      Идея нарисовать портрет бондмейта пришла после серии неудачных попыток запечатлеть того в скульптуре. Шрапнель постоянно находил недочеты, отчего все постоянно приходилось переделывать.       - Манипуляторы ты очень хорошо сделал, но вот фейсплейт… Я что, по-твоему, так выгляжу?!       Ответ в духе: «Я тебя так вижу» не прокатил – фиолетово-лазурный мех, услышав это, моментально обиделся и сухо проговорил:       - Знаешь что, с этого момента я буду носить мешок на голове. Видеть перед собой подобное чудовище каждый цикл должно быть просто ужасно. И вообще, ограничим время общения, чтобы твоя психика не пострадала еще больше.       Завязав со скульптурой, Балкхэд уговорил разобиженного бондмейта на портрет. Поначалу корчивший из себя недотрогу, но услышавший, что его партнер намеревается потратить на него дорогущие импортные краски и холст, Шрапнель простил Балкхэда и перестал устраивать очередной молчаливый бойкот на этот раз с мешком с прорезями на голове.       Затем последовал долгий и муторный процесс выбора постановки. Шрапнель непременно хотелось, чтобы получившаяся картина была шедевром, и потому бесконечно сыпал идеями о том, что должно быть изображено на холсте, но никак не мог определиться, а затем решил просто сляпать все идеи в одну – он, верхом на изрыгающем огонь предаконе, с мечом в одном манипуляторе и со скипетром – в другом; под лапами предакона корчатся злобные порождения Юникрона (а то лучше сам Юникрон), а над ним радуются святые и Праймас благословляет его. Оценив размах, Балкхэд робко предложил нечто более классическое, чтобы зрителю было легче оценить красоту картины. Шрапнель не без раздумий согласился, заявив, что ему, как художнику, виднее.       В итоге краски были разложены, холст сиял девственной чистотой и стоял перед ним на треноге, как и кисти в разнообразном ассортименте, два куба из-под энергона, в которые был налит очиститель, скребок и специальный стилус для эскизов. Балкхэд размялся, глубоко провентилировал и принялся за работу.       - Я даже отсюда вижу, как ты смущен.       - Не шевелись, - предупредил зеленый рекер. – А то опять будет неточно.       - Все-все, умолкаю.       Через несколько кликов Шрапнель жалобно протянул:       - Ба-а-алк!       - Чего?       - Можно почесать шеврон?       - Шрапнель… - провентилировал системы тот. – Потерпи, пока я хотя бы эскиз закончу.       - Ну, Балк! Чешется же!       - Ты не должен шевелиться, - твердо ответил Балкхэд.       - Тогда сам почеши мне! Тебе что, жалко?       Отложив в сторону стилус, рекер был вынужден прерваться, чтобы удовлетворить потребности бондмейта. Он понимал, насколько тяжело дается обычно неусидчивому и подвижному партнеру находиться в одной и той же позе без позволения шевельнуться. Но искусство требовало жертв, и Шрапнель был согласен потерпеть.       Вернувшись к работе, Балкхэд закончил делать наметки и взялся за кисти. Намешав нужные цвета, он осторожно сделал первый мазок.       - А когда я смогу посмотреть?       - Шрапнель, не разговаривай. Когда закончу, так сразу сможешь взглянуть, обещаю.       - А я хорошо выгляжу?       - Лучше всех. Теперь, пожалуйста, помолчи.       Партнер издал тоскливый возглас, но болтать перестал. Зеленый мех старался работать быстро, но точно, ибо переделывать еще и картину ему не улыбалось.       - Долго там еще?       - Нужно наложить тени.       - А ты можешь сказать, что именно ты уже успел нарисовать? У меня тяжи начало сводить.       - Это плохо. Потом будем с тобой заниматься, чтобы ты был сильнее, - отозвался Балкхэд, пряча улыбку. – Не двигайся. Скоро закончу.       Чтобы развлечь себя, откровенно скучающий Шрапнель начал мычать какой-то мотивчик, услышанный недавно, а затем поинтересовался:       - Тебе не надоело смотреть на меня?       - Нет, - покачал головой рекер. - Чем больше смотрю, тем больше вижу.       - И что ты видишь?       - Еще немного, и посмотришь сам.       - А ты можешь работать быстрее?       Балкхэд только обреченно провентилировал. Порой его партнер был хуже Мико. Люди хотя бы имеют не такой великий заряд бодрости и быстро выдыхаются, но Шрапнель… Этот невысокий мех мог носиться по делам циклами, никак не проявляя усталости. Но сидеть на одном месте было для него сродни пытки.       - Почти готово. Потерпи еще немного.       Наконец, когда работа была закончена, Шрапнель с облегченным возгласом поднялся со своего места и потянулся всем корпусом, заметив:       - Как хорошо! Оквинтело совсем, хоть разомнусь немного.       Подойдя к треноге, он взглянул на свой портрет и остался довольным:       - Это уже совсем другое дело, - улыбнулся он, обхватывая манипулятор бондмейта двумя своими. – Гораздо лучше тех скульптур.       - Потом покажем Джеки, - согласился Балкхэд.       - Я думаю, тебе надо открыть свою галерею, милый. У тебя этих картин и скульптур в мастерской…       - Я же простой рабочий.       - Покажи мне еще одного рабочего, который создает подобные шедевры, и тогда поспорим.       - Спорить с тобой? – фыркнул Балкхэд, окуная испачканные в краске кисти в резервуар с очистителем. – Как будто тебя возможно переспорить!       - Тогда делай, как я говорю, - мурлыкнул фиолетово-лазурный мех, прижимаясь к бондмейту. Потянув его за манипулятор, он сказал: - Идем. Ты должен получить свой приз за картину. И мне надо немного разомнуться.       Зеленый рекер не стал возражать. ----------------       - Балк, старина, это же шикарно!       - Очень точно передал композицию, - согласился Рэтчет.       - Эээ… Я в картинах не разбираюсь, - пожал плечами Айронхайд, - но получилось, как мне кажется, очень здорово.       - Это шедевр, - безапелляционным тоном заявил всем троим Шрапнель, протискиваясь вперед с подносом, на котором стояли энергоновые коктейли.       Уведя Балкхэда в сторонку, Уилджек спросил друга:       - Ну, и что ты получил взамен за этот шедевр? Шрапнель вроде бы в полном восторге.       - Я получил ответный шедевр, - ответил Балкхэд, улыбнувшись при воспоминании. – Представляешь, Джеки, это был огромный энергоновый торт, прямо как тот, который раздавали всем на первый день празднования окончания войны! Даже лучше!       - Торт? – несколько разочарованно переспросил его рекер. – Даже на интерфейс не развел?       - А зачем? Интерфейс и так у нас регулярный, а торт бывает не всегда, - заявил зеленый мех. – Зато мы оба остались довольны. Ха! Шрапнель хочет, чтобы я открыл свою галерею.       - Думаю, его затея не так уж плоха, дружище. Кто бы знал, что за этой тушей скрывается искра художника!       Рекеры рассмеялись, поглядев на картину, на которой был изображен изящный фиолетовый мех с лазурными вставками на корпусе и манящей сиреневой оптикой, полулежащий на кушетке, прикрытой мягким голубым изолетиком, свисающим на пол.       И этот же самый мех с картины сновал между гостями, разнося напитки. Сев рядом с Рэтчетом, он завязал с ним непринужденный разговор, даже не подозревая, что на него смотрят.       Балкхэд отпил топливо из своего куба. Да, ему повезло с бондмейтом – он не только не пропадет, но и всегда будет держать его в тонусе. Интересно, что бы сказал старый вояка Кап, повстречавшись с ними теперь…       Шрапнель поглядел в сторону, ставя свой опустевший куб на поднос и, поймав взгляд бондмейта, мягко улыбнулся ему. Впереди было целое будущее.