Don't stop the party

Все эти дни Юнги провел в своей квартире, никого не впуская и не выпуская себя. Безумно хотелось сорваться к Чимину, выяснить все и попытаться спасти. Но разве он имеет право, когда Пак оказался там из-за него? Чонгук не глупый парень, просто так бросаться обвинениями не стал бы, значит, во всем виноват он, Мин Шуга, который даже любимого уберечь не смог. Собственная беспомощность убивала, отчего самокопания становились глубже. Мин собственноручно ковырялся в своих душевных ранах, смешивая себя с грязью. Это его ошибка, что Чимина вычислили, его вина. Парень даже не нашел в себе силы, чтобы узнать о состоянии Пака на данный момент, чтобы разузнать, что же случилось той ночью. Ему страшно убедиться в своей явной вине. Самобичивание к хорошему не приводит, а алкоголь уже не спасает. Сигареты кончились, но сил нет даже встать, что уж говорить о походе в магазин. Телефон давно разломан, поэтому ни Хосок, ни отец Юнги дозвониться до Сахарного так и не смогли. Мину, если уж и не нравилось сидеть в четырех стенах, то хотя бы было так спокойнее. Ни осуждающих взглядов, ни обидных слов, брошенных в беззащитного парня, ни умирающего Чимина… Именно о последнем были все мысли Шуги. Если бы он только мог повернуть время назад, то сделал бы все по-другому. Абсолютно все, еще тогда, полгода назад. Чимин бы не знал всей этой боли, ему бы не пришлось убегать и прятаться, он бы сейчас не лежал в больнице с переломанными костями и проломанным черепом. Юнги совсем не понимал, что ему теперь делать, как он может управлять бизнесом, который лишил его всего: и мать, проданную отцом, и этого самого отца, который готов душу дьяволу отдать, и Чимина. Маленького, нежного и ласкового Чимина, который вообще не виноват. Стакан с недопитым коньяком разбивается о стену, когда Мин заходится в новых беззвучных рыданиях. Он должен быть сейчас в больнице, находится рядом с ним, а не здесь, на холодном полу коридора своей квартиры. Но страх не позволяет даже подумать о том, в каком положении сейчас Пак. Юнги не выдержит, если увидит его на больничной койке, с опухшим и посиневшим лицом, с гипсом на всю руку вперемешку с ужасным запахом медикаментов. Нескончаемый поток мыслей разрывает слабый стук в дверь. Мин поджал губы, сдерживая всхлипы и прислушался к шороху за входной дверью. Там кто-то неуверенно мялся, после чего вновь постучался. – Юнги-хен, – позвал Чонгук, скребя пальцами железную поверхность. – Я знаю, что ты там. Мин зажмурился, медленно ложась на пол и обнимая свои колени, прижатые к груди. Никого не хотелось видеть, особенно этого сорванца, который заставил Шугу захлебываться в своей совести. – Открой, пожалуйста, это важно, – не унимался настойчивый младший, ударив кулаком. – Ты должен прийти. Слышишь?! – Нет, – полушепотом выдохнул Юнги, мотая головой. – Ты нужен Чимину, очень, – Чон не мог сдаться, когда его брат попросил об этом. – Ему все хуже, ему плохо. Он… Ты должен быть там! Чонгук не выдержал и пнул несчастную дверь. – Слабак! Если виноват, то хотя бы найди в себе силы взять всю ответственность на себя! – Уходи, - шептал Юнги, чувствуя, как слезы обжигают щеки. – Я прошу тебя, – уже тише добавил Гук. – Умоляю. Но ему никто не ответил, и, кажется, не собирался. – Я не могу так больше, я не могу смотреть на его изуродованное тело, не могу слушать вранье врачей, я сдаюсь… – всхлипывал уже Чонгук, оседая на пол. – Я боюсь… Юнги распахнул глаза, приподнимаясь с пола. Он совсем не подумал о том, что чувствует этот ребенок, каково ему видеть весь этот ужас. Мин готов был въебать себе за тупость. Нельзя все вешать на парня, в жизни которого Чимин появился недавно, а после стал одним из близких людей. Поэтому Шуга медленно поднялся, переступая на слабых ногах к двери, за которой хлюпал носом Чон. – Х-хен? – растерянно уставился Гук, когда дверь перед его носом распахнулась. – Так и будешь сидеть на полу? – фыркнул Мин, отходя в сторону и пропуская паренька внутрь. – Заходи, чаем напою. Замерз, наверное… Чонгук недолго думая прошел в квартиру, где Юнги успокоил его и отогрел горячим чаем. Только в этот момент Чон понял, почему Чимин так цеплялся за старшего, который скрывал свою настоящую добрую и ласковую натуру за непроницаемой маской.

***

– А вот и я! – воскликнул Тэ, влетая, в прямом смысле этого слова, в палату Пака. Но как только он увидел лежащее тело друга, то пыл его поубавился. «Я даж успел соскучиться», – усмехнулся Пак, поерзав на подоконнике. Ким умастил свою задницу на стул рядом с койкой, а на тумбочку поставил небольшой музыкальный проигрыватель. – Я тебе тут музыку принес, – слабо улыбнулся Тэ. – Надеюсь, тебе понравится. «О, вот это уже другой разговор». – Я не знаю, какая музыка нравится тебе, – тут Ким осекся, отводя виноватый взгляд в сторону. – Но обязательно спрошу у тебя, когда ты оклемаешься. «Забудь уже об этом», – вздохнул Чим, устремляя свой взор в окно. – Так что пока мы послушаем мое музло, – Тэхен вновь приободрился, тыкая тонким пальцем на кнопки. «Да откуда ж в тебе столько уверенности», – пробурчал Пак, перемещаясь от окна на койку. – О, послушай-ка вот эту, – Тэ включил какую-то песню. Из колонок раздались тревожные звуки пианино, на фоне которого взорвались биты под зачитывающий голос. «Вао, ниче так», – восхитился старший, – «Оказывается, ты нормальную музыку слушаешь». – Этот парень, что продюсировал песню, отличный рэпер, кстати. Хотел бы я с ним познакомиться, – мечтательно произнес Ви, после чего переключил трек. – Ладно, посмотрим, что у меня еще есть… «Неет, включи обратно», – взвыл Чимин, поджав губы. Очень хреново, когда на тебя не обращают внимание, но быть невидимым еще хреновее. Они провели так пару часов, пока Тэ качал в такт музыке, а Чимин покачивал ногой. Все таки у его друга оказался отменный вкус, да и интересами они сошлись. Чимин даже решил, что надо будет обязательно разузнать о Тэ побольше, ведь он почти ничего и не знал о том, с кем живет уже вот который год. Тэхена выгнал Чонгук, который сегодня почему-то задержался. Чимин внимательно наблюдал за нервным братом, который прибирал беспорядок после Кима и поправлял постель. Когда Чон обессиленно разместился на стуле, Пак придвинулся ближе, заглядывая в карие глаза. – Привет, – тихо шепнул Чон, оглядываясь. – Ну как ты? Хен тебе мозги выносил, да? «Не то слово», – посмеялся Чим, сдвинув с места небольшой листочек, что лежал на тумбочке. – А я к Шуге ходил, – Чонгук сглотнул, внимательно смотря на аппаратуру, что показывала состояние его брата. Чимин напрягся, ожидая продолжения. – Он такой… Ты бы видел его состояние. На него больно смотреть, – грустно улыбнулся младший. «Блять», – занервничал Пак. – Но он уверил, что с ним все в порядке, – поспешил обрадовать Чон, переживая за брата. – Я попросил его, чтоб он пришел. «А он?!», – воскликнул Чим, вновь позабыв о том, что его не слышат. – Я долго упрашивал его… Шуга сначала не хотел, а потом сказал, что придет. Завтра обязательно придет. Чонгук многообещающе улыбнулся, но тут его отвлек врач, который напомнил о позднем часе, Чон засобирался, одновременно рассказывая, как провел свой день, но Пак его не слушал, глупо улыбаясь. Юнги придет, он обещал. Когда Гук ушел, Чимин сел рядом со своим телом и прикоснулся с собственной руке, от вен которой тянулись какие-то трубки. «Держись, парень. Ты обязан его дождаться».