Don't stop the party

Юнги начал собираться спозаранку, сильно нервничая. Он успел переодеть около трех футболок и сменил брюки на джинсы, решив, что так будет комфортнее. Мин абсолютно не знал, что нужно делать и стоит ли покупать цветы, ведь Чимин все равно их не увидит… В итоге Шуга все же собрался в цветочный магазин, но время было еще раннее. И плевать, что Чимин не сможет оценить этот жест, Юнги безумно захотелось сделать приятное, жаль только, что он опоздал. Но верить в приближающуюся смерть Чимина не хотелось от слова совсем. Именно поэтому Мин решил обязательно купить любимые хризантемы Пака, чтобы хоть как-то подбодрить самого себя, давая надежды на скорейшее выздоровление Чимина. До открытия магазина остался какой-то час, но Юнги боялся, что он успеет вскрыть себя мыслями и чувствами, пока сидит на холодном полу. Чтобы немного отвлечься, он вышел на улицу, где холодный ветер выдувал из головы все мысли. Медленно шагая по парку, Шуга вновь и вновь пролистывал в голове нарисованный воображением фотоальбом, который хранит все его воспоминания с Чимином. На каких-то снимках Пак улыбался, на других, наоборот, дул губы и сводил в недовольстве брови. Но среди кучи этих воспоминаний завалялось одно очень важное. Юнги как вчера помнит первое признание, которое ему сделал Чимин. – Хен, мне надо тебе кое-что важное сказать, – ныл Пак, крутясь вокруг занятого Мина. – Мне кажется, если я не скажу, то сойду с ума. Ну Юнги-и… – Не сейчас, Чимин, я работаю, – отмахнулся от него старший. Чимин надул губы и ушел на кухню. Не получилось сейчас, значит получится позже. Через пару часов Шуга заметил, что на улице уже потемнело, поэтому вызвался проводить Чимина до дома. Он подвез его к подъезду и заглушил мотор. – До завтра? – слабо улыбнулся старший, медленно потянувшись к лицу Чимина. – Шуга-хен, я должен… – Мин поцеловал на удивление мягко и нежно, выбивая весь воздух из легких. Говорить, да и вообще дышать, абсолютно не хотелось, поэтому Пак взволнованно ответил на поцелуй, тихо постанывая под напором. После того, как Мин нашел в себе силы оторваться от нежных губ парня, он провел большим пальцем по нижней губе Пака. – Тебе пора, – напомнил он, вновь мягко улыбаясь. – А, да, – опомнился Чимин, вылезая из машины. – До встречи. Пак стоял, как вкопанный, провожая удаляющуюся машину взглядом. В голове неожиданно стукнуло понимание того, что он опять упустил момент, опять не сказал. Это заставило его рвануть с места, направляясь прямиком к дому Мина. Несмотря на то, что бежать пришлось долго, он даже не задумался залезть в автобус. Нервы уже не выдерживали, еще немного, и он просто рехнется. И почему же так хочется, чтобы Мин об этом знал? Юнги уже приехал домой и успел принять душ. В дверь кто-то позвонил, поэтому он, с полотенцем на голове, отправился открывать. За дверью стоял запыхавшийся и покрасневший Чимин, упираясь ладонями в колени и хватая ртом воздух. – Ты что тут делаешь? – удивился Юнги, затаскивая парня в квартиру. – Я… Я не сказал тебе… – тяжело дышал тот. – Ты бежал, что ли? Чимин был не в силах ответить, поэтому лишь кивнул. Мин дал ему слабую затрещину, нахмурив брови. – С ума сошел?! – Да! Я же говорил, что если не скажу, то сойду, - бубнил Пак, потирая ушибленное место. – Что скажешь? – вздохнул Юнги, потянув разувшегося парня в комнату. – Что люблю тебя, – тихо ответил Чимин, заставив Юнги замереть на месте. Его пальцы так и сжимали запястье Чимина, а спина напряглась. – Повтори, – попросил Шуга. – Я… Я люблю тебя, хен, – щечки Чимина покрылись румянцем, когда Мин обернулся и заглянул в его глаза. – Воу, – только и выдал старший, не в силах сопротивляться своим эмоциям. Он глупо улыбнулся, после чего наклонился к Чимину и невесомо коснулся его губ своими, выдыхая в них. – Как же до тебя долго доходит, – Юнги тихо засмеялся, мягко чмокая пухлые губки. Он затянул Чимина в комнату, где повалил его на свою кровать. Позже, когда оба парня, взмокшие и уставшие, лежали на влажных простынях, Пак придвинулся ближе к парню, положив голову на его грудь. – Юнги-я? – М? – лениво отозвался тот. – Я хочу, чтобы у нас было что-то общее, – поймав непонимающий взгляд Шуги, Чимин поспешил объяснить, – Ну, знаешь, типа колец или еще чего… – Ты хочешь обручиться? – удивленно вскинул брови Мин. – Ну, н-не совсем, – засмущался Пак, пряча лицо на груди старшего. Тот засмеялся, крепко обнимая любимого и целуя его в макушку. – Хорошо, я подумаю. – Чинча?! – сразу же отреагировал Чим, вскидывая голову вверх и заглядывая в глаза-полумесяцы. Но их лица оказались слишком близко, отчего кончики ушей Пака запылали от смущения. – Ты такой ребенок, – по-доброму улыбнулся Мин и затянул Чимина в тягучий и ласковый поцелуй. Шуга резко поменял свое направление и побежал домой. Он влетел в квартиру и забежал в кабинет, где перевернул все вверх дном, ища небольшую велюровую коробочку насыщенного синего цвета. Все документы перемешались, а папки были сброшены на пол. «Она была где-то здесь, я же видел ее!», – нервно кусал губы Мин, открывая ящик за ящиком и выворачивая из них все содержимое. – О! – воскликнул Шуга, нервно сжимая пальцами заветную вещичку. Он медленно открыл крышку, заглядывая внутрь и рассматривая два серебряных браслета из крупных звеньев. Он заказал их давно, еще до расставания с Чимином, но никак не мог найти подходящего момента подарить. Он даже в любви Чимину не признавался, что уж говорить о подарках. Да, он мог купить Паку кожаную куртку, смартфон или машину, но тот отказывался, говоря, что это бездушные подарки и такие ему не нужны. Мин куксился и бузил, но соглашался с младшим. Сделать что-то подобное, от души, он не мог. Не потому, что стыдился своих чувств или Чимина, он просто стеснялся и боялся, что Пак отвернется от него. Наверное, Шуга просто не смог довериться младшему полностью в то время, как тот отдавался без остатка. Юнги вздохнул, поджав губы. Да, он мразь, да, он не заслуживает прощения ни за то, что сделал, ни за то, что не сделал. Но он правда очень сильно и трепетно любит Чимина. Юнги не успел, просто не смог набраться храбрости для того, чтобы признаться. Признаться, как это сделал Чимин. Мин, правда, не совсем сухарь, он всячески пытался показать свои чувства подарками, правда Паку они приходились не по душе своей дорогой ценой и дешивизмом одновременно. Юнги взглянул на время и спрятал коробочку в карман куртки. Пришло время навестить любимого, который наверняка его и не ждет вовсе… Да, Мин очень верил в то, что Пак все слышит и понимает, находясь в бессознательном состоянии.

***

– Мистер Чон, там какой-то молодой человек пришел, – предупредила молодая девушка, заглядывая в 303 палату. – Хорошо, я сейчас выйду, – отозвался Чонгук, даже не посмотрев в ее сторону. Когда дверь за ней закрылась, он облегченно выдохнул – чуть не попался. – Хен, видимо, твой ненаглядный явился, – Гук гаденько улыбнулся, прекрасно зная, что Пак сейчас смущается. Да и листочек бумаги, сброшенный на пол, говорил об этом. – Ты готов? – спросил младший, когда поднял лист обратно. Чимин ответил ему утвердительно, вновь скидывая бумажку на пол, мол давай быстрее, я весь в нетерпении. – С тобой точно все будет хорошо? – на это Пак никак не отреагировал, сам не зная того, что произойдет. Чонгук лишь вздохнул и покинул палату, где лежал Чимин. В это время Пак весь извелся, не находя себе места. Он то на подоконник залезет, то белоснежные простыни помнет, то погладит собственную руку, неся какой-то бред. Увидеть Шугу хотелось до чертиков, но в то же время было страшно до мурашек. Он прекрасно знал, что чувствует Юнги, ведь это именно Чимин сам ушел в ту ночь, разрывая все связи. Поэтому Юнги мог и не прийти вовсе, а то, что Чон задерживается, как раз и было намеком на это. Чимин уже сидел на полу и нервно постукивал пальцами по колену, изводясь в ожиданиях. За дверью послышались тихие и размеренные шаги, и Чимин замер, прекрасно узнавая их. Юнги. Стоит собственной персоной на пороге с глупым букетом цветов в руках. Он прикрывает за собой дверь и медленно шагает к Чимину, оттягивая время. Если честно, то на Чимина было страшно посмотреть, а в это время сам Пак изучающе осматривал уставшего и измученного Юнги. Под его глазами виднелись мешки от недосыпания, глаза были красные, а сам он выглядел так, словно не ел несколько дней. Мин прикусил губу, скользя взглядом по избитому телу Чимина. Сердце больно кольнуло, а совесть вгрызлась с еще большим усилием. – Привет, – на грани слышимости произнес Мин. «Привет», – так же тихо отозвался Пак, внимательно наблюдая за тем, как Юнги ставит цветы на тумбочку и садится на стул рядом с больничной койкой. – Я тебе тут цветы принес. Твои любимые, – уголки губ Юнги дрогнули, напоминая слабую улыбку. Он осторожно взял дрожащими руками ладонь Пака. – Знаю, что надо было раньше, но… Лучше ведь поздно, чем никогда, да? «Хех», – грустно усмехнулся Пак, отмечая, что цветы и правда его любимые. – «Как хоть вспомнил-то?» – Ко мне Чонгук вчера приходил, – начал Мин, – И вот я здесь. «Ммм… Только из-за него, получается?», – погрустнел Пак. – Если бы не он, то я бы никогда не осмелился, – грузно выдохнул Мин, погладив большим пальцем кожу на руке Чимина. Пак замер, только сейчас понимая, что он чувствует прикосновение его рук. – Я очень боялся увидеть тебя… таким. «Я и сам иногда пугаюсь», – широко улыбнулся Пак, поглаживая свою руку, которую обжигало теплом. – Мне так много хочется сказать. Но я не уверен, что ты меня слышишь. Так, конечно, намного проще, но ведь потом я не смогу все это повторить… Чимин поднялся с пола и подошел к Юнги сзади, устремляя свой взгляд на собственное тело. – Ты ведь здесь, да? Отчего-то мне хочется так думать… «Здесь», – слабо кивнул Чимин, осторожно положив свою ладонь на плечо Мина. Юнги тяжко вздохнул, перебирая пальчики Чимина. – А ты помнишь, как мы познакомились? Ты такой убитый заявился ко мне, нагло соблазнил, а наутро строил из себя стесняшку, – тихо рассмеялся Мин. «Хэй, не так все было! Это ты воспользовался моим замешательством!» – Помню, ты долго обвинял меня в том, что я тебя изнасиловал, – посмеивался Шуга от воспоминаний. Чимин слабо улыбнулся, прекрасно помня все эти моменты. – А после этого мы начали встречаться. Ты запретил мне курить травку, и я завязал. «Ты всегда сдерживал обещания», – кивнул Пак, усаживаясь на пол и кладя голову на бедро Юнги. – Знаешь, я бы с жизнью своей завязал, если бы ты попросил. Я только теперь, когда потерял тебя, понял, что жил лишь для тебя. И курить бросил ради тебя, и пить перестал. И квартиру купил, чтобы мы не шлялись по общаге, и машину, чтобы забирать тебя с поздних тренировок. Словно все мое существование заключалось в тебе… Чимин прикрыл глаза и поджал губы, сдерживая слезы. – А теперь все это мне ни к чему… Квартира пустует, забирать на машине некого… Даже в груди стало так пусто, словно оттуда вырвали сердце, а кровь в жилах замерла. Я ожил, когда вновь увидел тебя с высоким красивым парнишкой. Ревность так и забурлила, разгоняя застывшую в венах кровь. «Ты правда ревновал?», – Чимин тихо всхлипнул, чувствуя, как в носу неприятно защекотало. – А потом я пробил его и успокоился. До поры до времени, пока ты не заявился ко мне в кабинет. Если бы я знал, что все так выйдет, то ни за что бы не послушал тебя и остался работать до утра. Я тогда мог оттянуть этот прекрасный момент и полюбоваться на спящего тебя. Чимин поднял взгляд на Юнги, который уже склонил голову к его постели и прижался лбом к его руке. Пак наблюдал за тем, как старший глотал слезы, которые спускались в ткань простыней. Он чувствовал, как горячие капли обжигали его кожу, разбиваясь об нее. – Та ночь была самой лучшей. Мне так тебя не хватало, что я совсем забыл о предосторожности. Я позволил чувствам выйти наружу и поплатился… Если бы не я, то ты сейчас не лежал бы здесь… «Перестань», – одними губами попросил Пак, поднимаясь с пола. – «Не говори так. Почему вы все так считаете?!» – Я лишь хотел тебя уберечь, спасти, а получилось все наоборот… «Но ты ведь пытался!», – воскликнул младший, топнув ногой. Но от этого мало толку, его все равно не видят и не слышат. – Чонгук был прав. Это я должен быть на твоем месте. «Нет!» – Мне очень жаль, что я не успел… Я так много не успел… Юнги выпрямился и полез в карман, доставая коробочку. Он открыл ее и поставил на тумбочку, а после вновь вернул руки к ладошке Чимина. Пак завороженно смотрел на двойные браслеты, что блестели на свету. Он бы заплакал от счастья, если бы мог. – Я хотел подарить один тебе. Ты ведь мечтал, чтобы у нас было что-то общее… «Боже, Юнги», – Чим издал очередной хлюп, проводя пальцем по браслету. – Но я не успел. Как и не успел сказать, что… «Что сказать?», – насторожился Чим, заглядывая в глаза Юнги. Но тот лишь кусал губы и смотрел в пол. – «Что сказать, хен?!» – Я люблю тебя, Минни, – шепотом выдохнул Юнги, наклоняясь к лежащему телу Чимина и ласково целуя его в губы. Пак ошарашенно смотрел на это, не веря своим ушам. Шуга. Только что. Признался. В любви. Пиздец. Аппаратура, отслеживающая состояние Чимина, замедлилась. Юнги испуганно вздрогнул, сразу же взглянув на экран, на котором было четко видно, как сердцебиение постепенно пропадает. Он сразу же рванул за врачом, пока Пак все еще стоял в ступоре, смотря на свое тело. Он не может вот такой уйти, не может умереть после такого! Не может! Вокруг все потемнело, лишь дрожащий голос Юнги был слышен где-то в глубине разума. – Чимин, малыш, не бросай меня, – молил он, – Ты должен быть со мной. – Я люблю тебя, блять, – не унимался голос в голове, – Люблю. И тишина. Ни голоса Юнги, ни недовольных криков врачей, которые пытались успокоить Мина, ни рыданий Чонгука на заднем плане, лишь противная и давящая тишина. «Я… Умер?»