Don't stop the party

И вновь яркий свет ударяет в глаза, отчего Пак недовольно дергает носом. Перед взором все плывет, вокруг белые стены и воняет больницей. «Так, стоп, что вчера было?», – подняться парень не смог, внутри, в районе ребер, что-то больно кольнуло, заставляя тихо ойкнуть. Рука под гипсом жутко чесалась, а на лице словно атомная война прошла. – Чимини-хен! – воскликнул какой-то парень, сильно похожий на Чонгука, – Наконец-то ты очнулся… - Чо-Чонгук? – удивился старший, пытаясь подняться, после чего тихо зашипел от боли. – Ой, тебе нельзя двигаться, так что не дергайся, – Чон заботливо поправил подушку, придерживая стонущего от боли Чимина. – Что… Что произошло? Что ты тут делаешь? У тебя же школа, – пыхтел Пак, прикрывая глаза. Голова неимоверно кружилось, отчего даже подташнивало. – В смысле? – растерялся младший, – Ты не помнишь? – Что не помню? – Хм… Окей, давай по-другому: что ты помнишь? – Я… – Пак ненадолго задумался, окунаясь в воспоминания, и тут же пожалел. – Хен? – Я помню… Как выгнал вчера Шугу. Он мне изменил, – севшим голосом рассказал Пак, полностью закрывая глаза. – Вчера?! – шокировано переспросил Чон. Пак слабо кивнул, показывая, что не хочет разговаривать. Чонгук растерянно смотрел на брата. – Пожалуй, тебе надо отдохнуть. Я позже приду и все расскажу тебе, – пообещал Чон, после чего покинул палату. А Чимин поджимал губы, сдерживая слезы, и сжимал пальцами простынь. Какая же Юнги, оказывается, сволочь.

***

– Хен, у нас проблемы, – дозвониться до Шуги получилось лишь с пятого раза, поэтому Чонгук начал с главного. – Что такое? Что-то с Чимином? – забеспокоился старший, шурша в трубке бумагами. – Д-да, – неуверенно кивнул Чон, словно собеседник может его увидеть. – Он очнулся… – Когда?! – Около часа назад. – Почему ты мне сразу же не позвонил? – серьезно спросил Мин. – Просто… Тебе лучше здесь не появляться, – Гук сглотнул от напряжения. – С хуя ли? – не понял Мин, даже замирая на месте от таких новостей. – Он не помнит… – Что не помнит? – Ничего не помнит, – объяснил Чон. – Подожди, я нихуя не понял. – Он думает, что вы расстались только вчера, – выдал Чонгук на одном дыхании. – То есть… как это? – Юнги жестко тупил, но мозг, не отдыхавший уже пару дней, просто отказывался думать. – Врачи же говорили, что у него, возможно, будет амнезия… – Ты разговаривал с его лечащим врачом? – Юнги вновь заторопился, заводя машину и кидая папку с документами на заднее сиденье. – Да, он сказал, что сделает выводы после тщательного осмотра, – вздохнул Чон, наблюдая, как люди бегают по длинным коридорам, суетятся. – Хорошо, я скоро буду. С Чимином разберусь сам. – Может… – М? – Может, не надо? Пусть все будет так, а? Он не помнит ни поездку в Америку, ни тот ужасный вечер, ни-че-го за последние полгода… – Я подумаю, – Юнги сбросил вызов и затормозил у большого торгового центра. Он откинулся на сиденье и закрыл глаза. Сейчас перед ним стоял трудный выбор: оставить все, как есть, или же помочь Чимину все вспомнить. С одной стороны, Шуга безумно желал, чтобы Чимин забыл весь этот ужас… А с другой - хотел, чтобы Чимин был рядом, чтобы он помнил ту последнюю ночь, которую они провели вместе.

***

Находиться рядом с Чимином было напряженно, старший словно заново изучал Чонгука, задавая ему вопросы, на которые знал ответы. Чимин же просто не мог заткнуться и мыслить здраво, ведь на календаре давно не апрель месяц и с Юнги он расстался уже полгода назад. Все это не укладывалось в голове, но Чон отказывался выдавать больше информации, заводя и без того растерянного Чимина в тупик. Хотелось метать и рвать, но адская боль не давала даже толком вздохнуть. Чонгук вновь показал себя с заботливой стороны, помогая старшему чуть приподняться, пока тот скулил от болевых ощущений. Чимину показалось, что он где-то это уже видел, но вот где именно – не знал. А точнее, не помнил. Так странно проснуться и осознать, что кусок твоих воспоминаний вырван. Словно оторвали ногу или руку – Пак был сейчас таким беспомощным, не имея возможности вспомнить последние несколько месяцев. Ситуация с Юнги не давала покоя. Голову Чимина сразу посетили мысли о здоровье и делах Шуги. Видимо, чувства еще не угасли, значит, Пак все еще считается брошенным и несчастным. Да, именно так он решил для себя: пока не забудется и не пройдет – он страдалец. Чимин задумался о том, как вести себя, если Шуга все же придет, хотя надеяться было глупо. И откуда только в Чимине эта щенячья привязанность? По словам Гука Пак так ни с кем и не пробовал после Юнги, не пытался даже. Да и не хотелось, от одной мысли отдаться и душой, и сердцем другому, становилось дурно. Интересно, как чувствовал себя Шуга, когда целовал другого? Или другую? Скорее всего, ему было похуй, он, наверное, даже и не любил никогда… От этого сердце больно кольнуло, напоминая о том, что Юнги все еще не безразличен Чимину. Пак прикрыл глаза, делая вид, что спит и никак не отреагировал на новость о том, что пришел Шуга. Послышались шорохи, потом недовольный шепот и, кажется, мат Юнги, после этого дверь в палату вновь открылась, являя самого Мин Шугу. Тот тихо положил на тумбочку букет цветов, что купил в том самом центре, а сам сел рядом с Чимином. Стало жутко неловко: прикоснуться к Чимину он не может – тот явно не поймет и волноваться ему сейчас нельзя, а разбудить его страшно, вдруг пошлет куда подальше, чего Юнги совсем не хотел. Поэтому блондин лишь внимательно осматривал «спящего» Чимина, замечая, что тот вовсе не спит. Парень усмехнулся, но не сказал ни слова, подыгрывая младшему. Чимин задергал носом, стараясь как менее незаметнее прикусить губу, и сдерживался, чтобы не почесать нос, который так не вовремя потребовал внимания к себе. Шуга не выдержал и издал смешок, смотря на этот детский сад. – Ты давно понял, да? – просипел Чимин, медленно поднимая руку. Любое движение отдавалось тупой болью в ребрах, поэтому он старался вообще не двигаться. – Почти сразу, как вошел, – ответил Мин. – Привет, кстати… – Угу, – нос продолжал адски чесаться, но сделать быстрое движение Пак не решался. От неприятных ощущений он морщился, дуя на кончик носа. – Что болит? – Мин кусал губу, сдерживая смех. Такой беспомощный Чимин был крайне забавным, но в то же время было больно видеть его в таком состоянии. – Ничего, – буркнул тот, делая еще одну попытку почесаться. Шуга фыркнул, закатив глаза, и прикоснулся пальцами к страдающему носу Чимина, принося его обладателю неимоверный кайф, почесывая короткими ногтями. Чимин облегченно выдохнул, но тут же заострил свое внимание на чужих прикосновениях. – Такие холодные, – задумчиво произнес он. – Да? Прости, – Мин сразу же отдернул руку. – Ну что, полегче? – Угум, – Чимин наконец-то перевел взгляд на старшего, осматривая его. Парень исхудал, отчего скулы его были видны четче, глаза были красными от переутомления, а на губах красовалась хоть и улыбка, но слабая и замученная. Пак прикусил губу, сразу же отводя глаза в сторону. – Ты как…? – Ты знаешь, – многозначительно ответит тот, пожимая плечами. – В смысле? – нахмурился Чимин, вновь поднимая глаза на хена. – Ты просто не помнишь. – Так мы… Общались? – решил уточнить младший, тем более этот вопрос давно его волновал. – Ну, можно и так сказать… Пересекались пару раз. – Мм… – понимающе протянул Чим, нервно сжимая пальцами простынь. Юнги неуверенно прикоснулся кончиками к ладошке Пака, после чего крепче сжал ее. – У тебя кто-то есть? – на грани слышимости спросил Чим. – Ты уже любишь кого-нибудь? Юнги вновь усмехнулся, поглаживая большим пальцем костяшки на руке Чимина. – Да, люблю. Сердце вновь защемило, а в носу защипало, отчего Пак поморщился. Сейчас хотелось встать и уйти, но он мог лишь отвернуть лицо, и то с трудом. Раньше Юнги никогда не произносил этого слова, даже просто так, а теперь говорит об этом с такой уверенностью, что хочется блевать. То, что это было сказано не в его адрес, Пак был уверен на сто процентов. – И я тебе говорил об этом, – продолжил Мин. – Правда ты был в коме в тот момент… – Я был в коме?! – ошарашенно переспросил Пак. – Сколько?! – Ты не знал? – удивился не меньше Юнги. – Я думал, малой тебе сказал… – Сколько? – повторил свой вопрос Чим, невольно сжимая руку Юнги от нервов. – Не знаю… Несколько дней… – А… А как я вообще сюда попал? – Он тебе и об этом не рассказал? – изогнув бровь, недоумевал Шуга. Чимин лишь посмотрел на него, давая понять одним взглядом, что он вообще о многом не в курсе. – В общем… Я не могу тебе сказать, – пришло время Юнги прятать взгляд. Он выпустил руку Чимина из своей, откидываясь на спинку стула. – Что? Почему? – вдруг стало грустно, когда тепло чужой руки пропало. – Я не знаю, стоит ли тебе все это напоминать. Может, оно и правда к лучшему, что ты забыл все… – Что у нас было? – резко задал вопрос Пак. Юнги промолчал, смотря в одну точку на полу. – У нас ведь что-то было за эти полгода, да? Мы встречались? – Нет, – отрицательно помотал головой Мин. – Просто разговаривали пару раз… – Тогда я хочу знать. – Что ты хочешь знать? – Все. Все, что было связано с тобой в моей жизни за последние месяцы. – Я не думаю, что это хорошая идея, – вздохнул старший, откидывая голову, которая уже разрывалась от мыслей и противоречий. – Наверное, мы видимся с тобой в последний раз. – Что?! – воскликнул Пак, тут же застонав от боли, отчего Мин подорвался с места и обеспокоенно посмотрел на младшего. – Все в порядке? – видеть такого Мина было непривычно, но до жути приятно, отчего захотелось улыбнуться, но Пак сдержался. – Почему мы видимся в последний раз? – заглядывал в глаза брюнет. – Пак Чимин, отвечай на мои вопросы, – злился Юнги, осматривая Чима. – Ты тоже, хен, – хмурился тот, поджав губы. Спорить с ним было бесполезно, он был упрям, как баран, ну или как Юнги. Поэтому старший опустился обратно на стул, ближе придвигая его к койке. – Хорошо, – кивнул он. – Я хочу свести наши встречи на ноль, потому что после последней у тебя остановилось сердце. Вспоминать об этом было больно, Юнги был в тот день, как не свой. Он чуть не убил охранника, навредил какому-то врачу и разгромил палату Чимина, когда того увезли в реанимацию. – Как это…? – растерялся Пак, наблюдая за нервничающим парнем. – Когда ты лежал в коме… И я пришел… В общем, у тебя остановилось сердце. Тебя еле откачали. К концу фразы голос Юнги сошел на нет, отчего расслышать было почти невозможно, но не для Чимина. – Но я ведь жив, хен, – напомнил Пак. – Моя жизнь не для тебя, понимаешь? – резко сменил тему Юнги. – Это уже не тебе решать, – фыркнул Чим, чем начал выводить Мина из себя. – Я о тебе беспокоюсь, дурак. Я больше не желаю видеть тебя в таком виде. – То есть… Я страшный теперь, да? – Боже, Чимин, – устало взвыл Шуга, путая пальцы в своих волосах. – Я о том, что ты… Ты здесь из-за меня. Я не желаю, чтобы это повторилось вновь. – То есть, как из-за тебя? – Чимин уже начал путаться в поступающей информации. – Айщ, – разозлился Шуга. – Знаешь, я даже рад, что ты ни черта не помнишь. Так будет лучше для всех. – Но не для меня, – возмутился Чимин, вновь недовольно хмурясь. – Я хочу все знать. – Перебьешься. – Ну хеен, - заканючил младший, поджимая губы. – Я очень тебя прошу… – Ты пожалеешь, когда вспомнишь все, – покачал головой тот, складывая руки на груди. – Это были не самые приятные дни в твоей жизни… – Мне плевать, – не унимался Чим, смотря в упор. – Если ты здесь, значит, не все кончено, поэтому я требую, чтобы ты мне рассказал. – Я сказал нет. Разговор закрыт, - Юнги не мог признаться, что ему страшно. Страшно вновь потерять Чимина, который точно вышвырнет Мина из своей жизни, если все вспомнит. Пусть лучше он будет в заблуждении, пусть лучше живет с провалом в памяти. – Мне пора. Мин поднялся со стула и, напоследок взглянув на лежащего Пака, направился к двери. – У тебя другой, да? – голос дрогнул, поэтому Пак прикусил губу, сдерживая слезы обиды. Юнги замер, не в силах открыть эту чертову дверь и выйти из жизни Чимина, предварительно вытерев ноги. Он должен сейчас дать положительный ответ, должен вновь сделать больно Паку. Но он не мог, потому что и сам устал терпеть все это: боль, разочарование, одиночество. Поэтому он обернулся и посмотрел на Чимина, по щекам которого уже текли слезы. Мин готов был придушить себя за то, что опять причинил боль этому ангелочку в бинтах. – Глупенький, – вздохнул он, возвращаясь обратно на стул. Чимин растерянно смотрел на хена, чувствуя смущение и неловкость, когда пальцы старшего стирали его слезы. – Т-ты чего? – опешил Пак. – Я помогу тебе вспомнить все. А потом ты сам решишь уходить тебе или нет, – Юнги потянулся к лицу Чимина, целуя его теплыми губами в лоб. Пак в шоке раскрыл глаза, чувствуя дежавю. Словно Шуга уже так делал… Совсем недавно… Он будто видел это со стороны…