Кроличья нора

Ники, наконец, вспомнила расшифровку этой проклятой аббревиатуры. Анализ на хорионический гонадотропин человека постоянно делала ее мать Кейтлин, когда пыталась безуспешно забеременеть от Грегора. Юная Ники постоянно околачивалась около своей мамы и всем сердцем желала, чтобы врачи сделали для нее все что возможно. Сейчас же ее волочил по лестнице вниз ее доктор, который хотел привести в чувства свою шокированную пациентку. Оказавшись на месте, Ники на секунду замерла и забыла обо всех своих проблемах. То, что она видела в окне своей палаты, было лишь вершиной айсберга. Сейчас прямо перед ней расстилался могущественный и даже немного пугающий лес. Ярко зеленый и изумрудные цвета переплетались и создавали самую прекрасную картину природы. И даже проливной дождь не мог отнять этой красоты. - Послушайте, - хриплым голосом начал издалека Тхакур, опираясь плечом об арку. – Вы можете не делиться со мной такого рода вещами, но я очень хотел бы знать. Все это последствия физического насилия и теперь вы вынуждены переживать последствия этих вещей? Врач был максимально аккуратен и тактичен. Меньше всего ему хотелось добивать такими вопросами Ники, но другого выхода, чтобы узнать историю у него не было. Ники по-прежнему не отрывала своего взгляда от густого леса. Сейчас ей хотелось бежать и бежать, не останавливаясь, пока не иссякнут все жизненные силы. Пока она не задохнется от собственного же бега. - Ники, повторюсь, если вы не хотите рассказывать… - Да, этот ребенок принадлежит главному правителю Кирата, - повернув голову на Камаля, с натянутой улыбкой призналась Ники. – Была его наложницей какое-то время. Честно признаться, я думала, что все мои беды позади, и я уже стала совершенно свободной. Но как бы ни так. - Вы сейчас свободны! – уверенно заявил доктор. – Мы, врачи всегда идем по пути справедливости и сочувствия. Например, я не имею права склонять вас к аборту, напротив, должен отговаривать от подобного шага, но Ники, - его лицо озарила добрая улыбка. – Если вы не можете взять на себя такую большую ответственность или не уверенны, что сможете полюбить этого ребенка, то лучше все-таки это сделать. - Странно, - задумчиво ответила Ники. - Я думала, что вы действительно будете уговаривать меня не делать этого. А как же эти истории про грех? - Послушайте. Вы будете находиться в нашем госпитале еще два дня. Мы успеем все провести до выписки и отправки домой, если вы примите это решение до девяти часов вечера. Эта тайна останется в этих стенах при любом случае, можете рассчитывать на это. Это будет уже ваше взрослое и ответственное решение. Ники вновь кинула взгляд на лес и улыбнулась. Сейчас ее эмоциональное состояние пришло в норму и она вновь смогла ясно мыслить. - Я бы хотела поговорить с Аджаем, давайте все-таки дойдем до него? – неожиданно предложила Ники, вернувшись в холл. Дождь настолько сильно тарабанил по стенкам здания, что эти звуки временами приглушали их диалог. Немного сбитый с толку Камаль, утвердительно кивнул и быстрым шагом направился к одной из палат, находящимся на этом этаже. - Я отказываюсь верить своим глазам! – чуть не завопил Аджай от радости, когда увидел перед собой уставшую и бледную Ники. Девушка старалась держаться из последних сил. Для нее и Аджая уже стало что-то вроде дежаву постоянно терять друг друга и вновь воссоединяться. Парень радостно соскочил с кушетки и в эту же секунду скривился. Правое плечо было зафиксировано бандажом, вероятно ключица тоже дала о себе знать. Из-за расстегнутой рубашки выглядывали белые бинты, но в целом он выглядел довольным и счастливым. Ники оказавшись в его объятиях, не спешила его крепко обнимать, чтобы не причинить боль неловким движением рук. - Вижу, что вам нужно время, чтобы пообщаться, - кашлянув, обратил на себя внимание Камаль. – Ники, я зайду вам позже в палату. Она уверенно кивнула в ответ и отвернулась. Сейчас ее внимание было приковано к сыну Мохана и Ишвари. Почему именно в этот момент она вспомнила о его матери? Сейчас она вспомнила и об урне с прахом и самой главной цели, ради которой Аджай прибыл в эту страну: воссоединить прах своей матери с Лакшманой. Где сейчас был исток, от которого начался этот ужасный период в ее жизни. - Я думал, что всему пришел конец и нас вновь приведут к нему в пасть, - задыхаясь от злости, сказал Аджай, ложась обратно на кушетку. – Ты отключилась, а я был в сознании и наблюдал за этой жестокой картиной. Ники, они чуть не забрали тебя от меня. В этом большая заслуга индийских пограничных военных, многие из них отдали свои жизни, чтобы нас спасти, - сказал парень с сожалением в голосе. – Жаль только, что не расстреляли Пола. Я слышал, как многие из королевской гвардии выкрикивали слово «предатель» на своем языке и тыкали в него оружием. Потом ему связали руки как подбитой овце перед бойней и уволокли на одном из вертолетов в сторону дома Пэйгана. Ники во время всего монолога упорно молчала, подбирая слова для того, чтобы признаться в чем-то очень важном и значимом, чем обсуждение произошедших событий. - Аджай, - мягко сказала она, погладив его по руке. – Ты прав – без этих ребят, да и врачей мы бы пропали, но мне нужно сообщить тебе что-то очень важное. Он удивленно вскинул брови и вновь поднялся с кушетки, с интересом заглядывая ей в глаза. - Ты о чем Ники? Что-то случилось? - Случилось, - спокойно прошептала она, отвернувшись от его пристального взгляда. К горлу подкатывал большой ком, который мешал говорить. – Доктор Камаль сообщил мне о том, что я беременна. Аджай, мне за всю жизнь не было так страшно, как сейчас, - наконец окончательно потеряв эмоциональное равновесие, заплакала она. – Я была готова к плену, отважно шла убивать солдат Мина и не падала духом, но сейчас…сейчас я так раздавлена. Ники увидела каменное и обескураженное выражение лица парня. Он был в шоковом состоянии не меньше ее. - Это точная информация? - дрожащим голосом спросил он. Ники замотала головой. - Да, срок 2-3 недели, как сказал Камаль. Я не знаю, что сейчас испытываешь ты, Аджай. Ведь этот человек был отцом твоей погибшей сестренки. У меня есть лишь два пути развития событий и каждый из них имеет право на существование. - Ты уже что-то решила? – неуверенно спросил Аджай, обняв ее за плечи. - Думаю, что решила, - подняла на него глаза Ники, вытерев рукой свои слезы. – Через два дня мы наконец-то вернемся домой, и забудем весь этот ужас, - неожиданно добавила она с полуулыбкой. – Я так соскучилась по маме, - обхватила она двумя руками Аджая за пояс. - Ники, если я могу хоть чем-то тебе помочь… - Просто дай мне свою поддержку и не осуждай, для меня это действительно важно, - перебив парня, ответила Ники. – Мне пора идти, - вновь улыбнувшись, сказала она, отстранившись от Аджая. Сын Мохана впервые в своей жизни не стал возражать, а лишь молча, проводил взглядом своего самого близкого и родного человека. От прежней Ники, с которой они познакомились в университете еще на первом курсе, не осталось и следа. Он искренне сожалел и проклинал тот самый день, когда позвал ее и Джоселин с собой, чтобы увидеть своими глазами прекрасный Кират. От нахлынувшей злости на самого себя он схватился за первый же предмет, что был под руками и запустил его в стену. Хрустальная ваза с листом папоротника разбилась на мелкие кусочки.