Брачная директива

— …Гермиона Грейнджер и Грегори Гойл, Дин Томас и Луна Лавгуд, Драко Малфой и Лаванда Браун… Рон Уизли и Ханна Аббот… Невилл Лонгботтом и Сьюзен Боунс… — Альбус Дамблдор вдохновенно перечислял идеальные пары, которым предстояло вступить в счастливый брак. Традиционно спектакль одного актёра проходил в Большом зале. Абсолютная тишина царила только потому, что все ученики были банально заклинанием лишены голоса перед самым объявлением. Видимо, директор всё-таки понимал, что реакция последует бурная. А судя по тому, что студенты только беззвучно открывали рот, но не пытались как-то ещё выразить свой протест, к заклинанию лишения голоса было добавлено и заклинание приклеивания к скамейке, иначе потасовка обещала быть знатной. В самом деле, кому понравится, когда твоего любимого человека готовят для брака с другим? Оставалось только порадоваться, что всего пару минут назад сам приём пищи закончился, и всё исчезло со столов. Мало ли каким образом недовольные студенты могли воспользоваться вилками, ножами, кубками и прочим метательным инвентарём? — Итак, эти пары по результатам различных исследований идеально подходят друг другу для создания счастливой семьи! К сожалению, не все пары, которые изъявили желание быть вместе, прошли проверку, но лучше сейчас понять, что они не подходят друг другу, чем через много лет совместной жизни, правда? — директор ободряюще улыбнулся, но судя по выражению лиц этих самых пар, его оптимизм они не разделяли и ничего хорошего в этом не видели. Профессора напоминали каменные изваяния, не в силах произнести ни слова. В отличие от Альбуса, который был ослеплён желанием сделать всех счастливыми в одно мгновение, они видели весь кошмар, который творился в Большом зале. И зачем объявлять пары за неделю до важнейших экзаменов?! Но ничего изменить было нельзя, Альбус Дамблдор всегда делал всё так, как считал нужным, поэтому профессорам оставалось молча наблюдать за всем, что происходит, и надеяться, что у студентов хватит ума расставить приоритеты между новостями о браке и сложными экзаменами. В оглушительной тишине внезапно раздались ленивые, громкие аплодисменты. Все взгляды моментально были устремлены на Гарри Поттера, которому было будто всё равно, что рядом Гермиона беззвучно плакала на плече у Рона, своего уже бывшего парня, судя по словам Дамблдора. — Браво, директор, просто браво, — ледяная ирония его голоса неприятно царапнула слух в тишине, отчётливо напоминая многим то, как разговаривал Северус Снейп на своих уроках с особо тупыми, по его мнению, студентами. Вот что значит — с кем поведёшься, от того и наберёшься. Всё равно подобное очевидное сходство было нелегко принять за такое короткое время, как неделя. Но сейчас никто даже не удивился, что Поттер единственный смог говорить, невзирая на действие заклинания. Этому было можно всё! — В чём дело, Гарри? — снова улыбнулся Дамблдор, даже не пытаясь называть его мистером Поттером, потому что его неизменно поправляли, указывая на то, что он давно уже Поттер-Снейп. — Ты что-то хочешь сказать? Стоило директору обратиться к Поттеру, как из его груди к Гарри потянулась какая-то тонкая, тёмно-коричневая нить. Увидев связь, Поттер кинул короткий взгляд на Северуса и поморщился. Ему не понравилось то, что он увидел, но явно ожидал. Гарри ласково коснулся волос плачущей Гермионы и решительно встал из-за стола Гриффиндора, направляясь в центр зала. — Я много чего хотел бы сказать, да приличия не позволяют, — Поттер с каким-то детским любопытством коснулся нити, связывающей его и директора, и только потом посмотрел в глаза Дамблдору. — Я с самого начала говорил, что с этой директивой вы перестарались. Вам это студенты демонстрировали практически весь месяц. Далеко не все родители одобрили ваш метод. Профессора пытались донести простую мысль, о которой вы так быстро забыли, хотя любили часто повторять… — Мистер Поттер, что вы себе позволяете? — Минерва осуждающе посмотрела на внешне невозмутимого Гарри. — Вы разговариваете с директором школы, в которой вы ещё являетесь студентом, проявите должное уважение! — Минерва, вы угрожаете, что он не сдаст экзамены только из-за того, что решил открыть рот? — вкрадчиво поинтересовался сидящий слева от неё Снейп. — Поверьте, его речь полна уважения, я её лично редактировал. Усмешка Северуса говорила об обратном, но Минерве ничего не оставалось, кроме, как опровергнуть вывод об угрозе экзаменами. — Профессор МакГонагалл права, Гарри, несмотря на всю твою исключительность, мой мальчик, тебе не следует обсуждать давно принятые и одобренные Министром решения, — снова подал голос Дамблдор, полностью игнорируя слова Снейпа. Кажется, что его вообще больше занимала связь, которая появилась между ним и Поттером. — Об одобрении Министра поговорим чуть позже, а я достаточно проявил уважения в попытке скрыть свою личную жизнь, о которой даже не мог мечтать, потому что был уверен, что не переживу последнюю битву! Я до последнего не вмешивался во всё, что вы творите, директор, как вы смогли заметить — меня это никоим образом не касается. Но в одном вы были правы, когда ещё в самом начале вашей затеи сказали, что без меня никак, — усмехнулся Гарри, встав боком между столами студентов и столом профессоров. После такого оглушительного удара по любящим парам им ничего не оставалось кроме надежды на спасение Гарри Поттером. В конце-то концов, кому как не ему знать, что заключать брак надо только с тем, кого выбрал сам, кого любишь, но никак не с тем, кого просто навязали! — Чего ты хочешь, Гарри? — нахмурился Дамблдор, который попытался разорвать связывающую их ниточку, но не смог — рука просто проходила сквозь неё, как песок сквозь пальцы. — Ты же понимаешь, что нам нужно отпустить войну, научиться жить заново в мире и согласии. — В любви, директор, в любви! Вы не раз говорили нам, что нет ничего сильнее, что именно любовь способна помочь нам победить, выдержать весь тот ужас. И что же? Я верил вам, верю в любовь до сих пор и могу сказать, что вы были правы — именно она помогла мне выжить. Не уверен, что без Северуса я смог бы победить, найти в себе силы двигаться вперёд в той непроглядной тьме, в которой увяз! И после всего этого вы говорите о каких-то бездушных тестах и гаданиях?! — Поттер говорил полным тихой ярости голосом, не отводя взгляда от лица Дамблдора. — Вы хотите счастья, но разрушаете любящие пары? В чём логика? Пусть они разбегутся через пару лет или найдут кого-то другого, пусть разочаруются или просто поймут, что не подходят друг другу, но сделают всё это сами! Помилуйте, директор, им всем по семнадцать лет, о каком вынужденном браке вы говорите? — Мальчик мой, в силу возраста ты ещё не понимаешь многих вещей, — терпеливо, как первокурснику, начал объяснять Альбус, — в военное время всё чувствуется острее, но настоящая любовь приходит с годами. И она разная под страхом смерти и в каждодневной рутине семьи и быта. Мы пытаемся оградить вас от ошибок, лишней боли и проблем! Брак — это важный шаг, долгие годы совместной жизни, в которой можно просто не ужиться, если вы не подходите друг другу по привычкам или характеру. Все студенты с интересом прислушивались к разговору. Истерики прекратились, слёзы высохли, а сломанные крылья надежды вновь раскрылись. Может быть, всё это окажется шуткой? Может быть, Поттеру снова удастся совершить невозможное — переубедить директора Хогвартса? Впору вспоминать самые настоящие молитвы, потому что сейчас на самом деле решалась их судьба. Гарри устало вздохнул и повернулся лицом к супругу. — Прости, Северус, придётся отойти от плана твоей чудесной речи и открыть директору глаза на очевидные вещи нашим личным примером, — усмехнулся он. — Наказать меня сможешь потом. — Ты предсказуем, — хмыкнул Снейп, жестом разрешая говорить всё, что захочет. — Поговорим позже. — Что здесь происходит, в конце-то концов?! — снова не выдержала Минерва. — Хотите поговорить о семейных вопросах — подождите, пока студенты выйдут, или поговорите в другом месте! Незачем устраивать здесь фарс! — Простите и вы, профессор МакГонагалл, но я закончу то, что начал при всех! — жёстко ответил Гарри, вновь возвращая своё внимание к директору. Вся эта речь давалась ему тяжело, но ради счастья друзей он мог пойти на многое. — Вы говорите о характере, директор, но забываете о выборе. Вы так же много раз говорили, что человека делает его выбор. Если собрать вместе это и любовь, то можно создать ту семью, которую хочешь. Тем более, разве существует что-то по-настоящему идеальное? Я уверен, что все ваши глупые тесты решат, что мы с Северусом не подходим друг другу совершенно. Мы разные, как небо и земля, но почему же мы счастливы, несмотря ни на что? Вся школа в курсе, что во мне столько качеств, которые он терпеть не может, как впрочем, и в нём есть то, что не нравится мне, — Гарри лукаво улыбнулся, подмигнув супругу под его насмешливое фырканье. — Но при всех наших разногласиях мы в состоянии слышать друг друга, меняться, подстраиваться, понимать и прощать. Ссоры неизбежны в любой семье, но любовь помогает мириться со всеми недостатками другого человека, а желание и выбор остаться с ним до конца помогает быть вместе, несмотря ни на какие ваши уверения в разных привычках и различиях в характере. Трудно не заметить, что спустя время пары перенимают привычки друг друга, становятся даже похожими! Всё это зависит от двух человек, но никак не от бездушного мнения звёзд. — Гарри, не хочу тебя обидеть, но всё это не значит, что через десяток лет вы будете вместе, что вам хватит терпения и чувств для преодоления препятствий… — Мистер Поттер-Снейп, будьте любезны, заканчивайте экскурс в нашу личную жизнь, а заодно и этот спектакль. Всё готово, — елейным голосом перебил Дамблдора Северус, кивком головы указав Поттеру на часы. — Ну, слава Мерлину, у меня уже словарный запас заканчивался, — пробормотал Гарри, приподняв бровь. — Уточню лишь последнее — может быть вы и правы, но, пойдя на поводу у ваших тестов, я мог бы потерять этот самый счастливый десяток лет! Впрочем, директор, не мне соревноваться с вами в мастерстве убеждения и хитросплетения фраз. Вы в состоянии уговорить кого угодно, но одно забываете, — он прищурился, подойдя ближе к столу профессоров. — Вы тоже герой войны. Вы тоже многим пожертвовали ради победы. При этом не только во время второй войны с Волдемортом, но и во время первой, да и вообще в борьбе с тёмными силами. Несмотря на возраст, должность и тысячи отговорок, вы также заслуживаете счастья, семьи, идеальной пары. Почему же вы своим примером не вдохновили молодое поколение? Или просто легче говорить о том, в чём никогда не участвовали и нет никакого личного опыта? От последней фразы все студенты беззвучно ахнули. Такой наглости никто не ожидал услышать, но это не значит, что жертвы брачной директивы об этом не думали. — Мистер Поттер, вы переходите грани дозволенного… — начал Дамблдор, но Гарри не обратил на это никакого внимания. Нужно было идти до конца. — Дорогие студенты, в связи с тем, что новые законы нашего чудного мира уже лезут в личную жизнь, не оставив нам ничего святого, я предлагаю вашему вниманию новинки в мире зелий! Я и известные изобретатели близнецы Уизли представляем вам два зелья в области чувств! Под чутким, опытным контролем и руководством моего супруга, мастера зелий Северуса Снейпа, с сегодняшнего дня в продаже появилась возможность проверить не только искренность чувств, но и в целом определить, кто и как относится друг к другу! Итак, приступим к демонстрации! — Поттер с видом заправского рекламщика обратился сначала к ничего не понимающим студентам, а затем снова резко развернулся к профессорам. — Чтобы узнать, как человек к вам относится, необходимо помочь ему выпить зелье, а затем просто обратиться к нему с любым вопросом или фразой. Как вы смогли догадаться, от него к вам потянется нить настоящих чувств. Вся суть в цвете этой нити! К каждому зелью прилагается небольшая брошюра с описанием соответствия цвета и чувства. Не буду озвучивать, как вы, директор, на самом деле ко мне относитесь, согласны? — Поттер хмыкнул, указав рукой на связывающую их нить. — А сейчас самое главное, — он вытащил из кармана мантии сложенные пополам листы и положил их перед Дамблдором. — Ваша астрологическая карта, результаты опросных тестов и лист с совместимостью, директор! Как вы видите, вам идеально подходит Сивилла Трелони! Поздравим профессора! — Альбус, почему вы до сих пор не прекратили этот цирк?! — тихо прошипела МакГонагалл, которая уже отчаялась поставить Поттера на место, когда слева сидит его супруг, а сам Дамблдор молчаливо наблюдает за тем, что творится. А Гарри будто только этого и ждал. — А теперь обратите внимание на цвет нити, которая связывает нашего директора и профессора трансфигурации! Как многие могут догадаться, красный цвет символизирует любовь, но прошу отметить, что нить двойная! Влюблённые, запоминайте, как выглядит настоящая, взаимная любовь. Именно этого стоит ждать, если вы хотите узнать о взаимности наверняка, — Гарри радостно улыбнулся и снова посмотрел на хмурого Дамблдора. — И почему бы вам, директор, как инициатору брачной директивы, самому не сделать выбор? Любовь, — он кивком головы указал на внезапно смутившуюся Минерву, — или холодный расчёт звёзд, — кивнул в сторону Трелони, которой вообще было явно не до этого. — Гарри Поттер, ты нарушил все мыслимые и немыслимые правила! — прогремел Альбус, резко встав из-за стола. — Неужели? — сухо спросил Поттер, переглянувшись с Северусом. Кажется, что они поняли друг друга без слов, потому что Гарри внезапно улыбнулся. — Согласен. Неожиданно Минерва ухватила Альбуса за рукав мантии и дёрнула вниз, заставляя сесть обратно на стул. Студенты с повышенным интересом ожидали услышать их разговор, но, к всеобщей досаде, повинуясь магии палочки Поттера, МакГонагалл и Дамблдора окружил звуконепроницаемый мерцающий купол, сквозь который даже их лица не всегда было видно. Теперь никто не узнает, о чём они так живо начали переговариваться, потеряв интерес к выступающему Гарри. — Итак, дорогие свидетели, оставим в покое влюблённых, а я хочу анонсировать действие второго представленного нами зелья! Названия ещё не придумали, поэтому будем считать его любовным зельем удачи. Прошу проявить уважение к нашему профессору трансфигурации и никогда не напоминать ей, свидетелем чего мы сейчас стали, но смею предположить, что сейчас она сможет подобрать нужные слова для того, чтобы поговорить по душам об искренних чувствах. Никак не можете признаться в любви, боитесь? Не знаете, как сделать предложение? Понятия не имеете, как сделать так, чтобы помолвка прошла по высшему разряду? Переживаете, что от волнения не сможете сказать ни слова перед родителями невесты? Тогда наше зелье для вас! Оно поможет найти вам нужные слова, интуитивно подскажет, что необходимо сделать. Не думайте, что благодаря ему у вас появится красноречие, излишнее обаяние или все резко полюбят вас. Нет, просто оно поможет вам быть самим собой, понять, что вы хотите от своей второй половины, по-настоящему проявить ваши чувства и облечь эмоции в слова, — раздухарился Поттер, вовсю отвлекая студентов от смущённого Дамблдора, который пытался что-то ответить на требовательные жесты МакГонагалл. — Заканчивай. То слово из тебя не вытянешь, то не заткнуть, — прервал его Северус, подойдя со спины. — Ближе к теме. — Ах, да, — хлопнул себя по лбу Гарри, — пока наш директор занят личной жизнью, как и полагается всем нам, сообщу за него. Приказом министра магии за номером сто пятьдесят четыре от сегодняшнего числа брачная директива теперь носит рекомендательный характер. Представленные сегодня зелья добавлены в список к тестам, астрологическим картам и прочим способам определиться с парой. Брак заключается только по желанию и никак иначе, и, самое главное, — у вас точно есть время подумать и посоветоваться с родителями о лучшем времени для столь серьёзного шага. Министр ещё поблагодарит директора Дамблдора за великолепную идею и вклад в счастье будущих семейных пар! Он вместе с Северусом продвигался по залу ближе к выходу, попутно произнося речь. Как и ожидалось, в ответ они услышали шквал аплодисментов. Студенты, которые не имели возможности говорить и вскочить с места, только так могли выразить неимоверную радость от фактической отмены брачной директивы. — Когда же они все обойдутся без меня? — тихо буркнул Поттер на выходе из зала, устало потирая глаза. — Ровно через полторы недели, — усмехнулся Северус, — ты снимаешь заклинание приклеивания, а я возвращаю голос этой обделённой разумом толпе, а потом до вечера будешь заперт у меня в подземельях. — Что бы я без тебя делал, а? — До сих пор бы мучился с той слабой основой для зелий. — И всё-таки коричневая нить… — Ты это переживёшь. — Конечно, переживу, после нашей-то с тобой двойной красной?! Мне нет никакого дела до Дамблдора.