тактильный маньячина.

Gallant — Weight In Gold (Ekali Remix)

Горбинки, маленький путь из возвышенностей, позвонки, по природе идущие друг за другом вдоль длинной линии. /тик-так/ Чон Хосок, не любящий спать в футболках, привыкший укрывать своё тело лишь нижним бельем и одеялом. /тик-так/ Громкое сглатывание и заметно двигающийся кадык, вместе с сжатыми пальцами на коленках, из-за которых мнётся ткань белой большой футболки, что намного длиннее малиновых шорт. Круглые часы на светлой стене тикают слишком громко, и эти звуки будто отдаются в висках парня, а коленки будто в этом же ритме стукаются друг о друга, когда их нещадно сжимают вместе, подрагивают совсем не от холода. Припухлые губы раскрываются и закрываются в попытке что-либо сказать, выдавая «О», «У», «А», но голова встречается со стенкой, а стоны и вздохи глушатся где-то в мозгах Ким Тэхёна. Тонкие пальчики проходятся по шелковистой коже на талии, а старший улыбается сквозь сон и продолжает гладить себя, вздрагивая и расслабляясь всем телом, когда переворачивается на спину, открывая голую грудь на обозрение Тэ, из-за чего тот искусывает губы в кровь, и забивается в угол напротив кровати Чона. Тэхёну хочется потрогать губы Хо, полапать его, провести пальчиками по груди, рёбрам, обтянутым кожей цвета молочного кофе. А старший будто издевается, проводит руками по себе и чуть постанывает во время сна, потому что ему это привычно. Любовь к прикосновениям настолько въелась в Хосока, его образ жизни, что он даже видя седьмой сон не может обойтись без неосознанных касаний. И пускай сам парень даже не подозревает об этом, но Ким, частенько остающийся у старшего, разве что только по одной этой причине это и делает. Тэ-Тэ каждый раз приходит, говорит, что ему скучно, а Чон по старой дружбе всегда радостно встречает младшего и предлагает заночевать у него. И всё бы ничего, если бы Тэхён заранее не знал, что под утро встанет специально раньше старшего и будет наблюдать за его сновидением, сидя у противоположной стены, заглушая в себе желание потрогать, аж пальчики вибрируют, а ладони потеют, ведь хочется протянуть, так по-собственнически положить руку на кубики пресса и водить, водить, водить… /тик-так/ Ещё секунда — и он не удержится, встанет на свои круглые миниатюрные колени, подползет на них по полу к кровати. И вот он уже кладёт свою голову на живот Хосока, прилипая щекой, слыша, как работает организм, выдаёт непонятные звуки желудок старшего. Чон стонет и укладывает ладонь на макушку младшего, сонно сжимая его каштановые волосы пальцами. Кажется, у Кима сердце готово выскочить из груди, но он продолжает наблюдать за Хо, сидя в таком положении, на коленях с заведенными за спину руками, потому что знает, что не удержится, если сможет потрогать хоть раз, потонет в этом полностью и безоговорочно. Наверное, Чон Хосок спит сегодня слишком крепко, раз даже такие действия Тэхёна не разбудили его. Тэ стоит на распутье и знает, что сделает что-то необдуманное и совсем неправильное, но ему этого хочется, до одури хочется, он будто трёхлетний ребёнок в магазине игрушек, дёргающий маму за юбку с пронзительным «хочухочухочу». Ким приподнимает голову, поглядывая на старшего из-под полуопущенных ресниц, что сейчас дрожат в предвкушении следующего действия. Горячие губы буквально прилипают к не менее теплой коже, припечатываясь к одному из возвышений на прессе Хосока, вздрагивающего всем телом, но остающегося спокойным и спящим. И Тэхён прикрывает глаза, надеясь запомнить температуру, мягкость, нежность да даже влажность кожи старшего, потому что, возможно, больше и не представится такой возможности, даже при том, что они оба любят прикосновения. Такие касания никогда не бывают между друзьями. /тик-так/ Ким чуть не плачет, когда понимает, что ему необходимо оторваться от желанного тела и ретироваться в ванную приводить себя в порядок, чтобы не попасть впросак перед внезапно проснувшимся Чоном. Тэхён с опущенной головой отодвигает себя руками, проезжаясь по полу, и судорожно вздыхает, подавляя всхлип. Вроде бы взрослый парень, а превращается в маленького мальчика, опуская свои плечи всё ниже и ниже, будто прощаясь с заветной мечтой и надеждой на счастье, идёт как на смертную казнь, открывая дверь комнаты и выходя в коридор. Хлопок двери. /тик-так/ Раскрывающиеся глаза и наконец-то ослабляющая свою хватку рука, что беспощадно смяла белую простынь. Потупленный взгляд в потолок, ноль мыслей и ноль эмоций, в сознании лишь «Тэхён-Тэхён-Тэхён» и безумное желание трогать, побежать вслед за младшим и заключить его в объятия. Но что-то останавливает и заставляет сердце сжаться в груди.