Малахитовый браслет

В этом богом забытом доме время тянулось так непостижимо медленно, что вот-вот, и Драко уже был бы готов нарисовать на стене календарь и начать зачеркивать дни до пасхальных каникул. Конечно, редко кто уезжал из школы на ту неделю, но Гермиона клятвенно пообещала ему, что они вырвутся в апреле на площадь Гриммо, чтобы скрасить его одиночество хотя бы на семь дней, а уж кому-кому, а ей Драко научился верить. На деле же одиночество было не главной его проблемой. Действительно, в обычные дни он большую часть времени проводил в раздумьях о несправедливости жизни и мечтах о живом умном собеседнике, но примерно раз в неделю старый особняк из простого дома превращался в штаб-квартиру: вечером то и дело хлопала входная дверь, орал несносный портрет, с кухни раздавались вкусные запахи и приглушённые голоса. Поначалу Драко пытался подслушать разговоры Орденцев с помощью подаренных близнецами удлинителей ушей — конечно, если был уверен в своей безнаказанности, — но даже это ему быстро наскучило: чаще всего авроры говорили непонятными шифрами, либо показывали что-то друг другу на картах и бумагах, чего без удлинителя глаз Драко узнать никак не мог. Затянувшийся день сурка вызывал у Малфоя желание побиться головой о стену. Он просыпался каждое утро в одно время — как раз к началу завтрака в школе, пил кофе на кухне в компании Блэка, занимался учебой по конспектам и планам занятий, присылаемыми Гермионой раз в неделю на имя Сириуса, обедал в одиночестве, читал или разбирал комнату за комнатой от накопившегося в них хлама, ужинал и ложился спать в 22:00 как приличный хаффлпафец. Вообще, сам себе он сейчас напоминал кого угодно: хаффлпафца, домового эльфа, маггла, но уж точно не Драко Люциуса Малфоя — слизеринского принца и наследника древнего семейства. Когда большая часть книг из библиотеки Блэков оказалась прочтённой — или хотя бы пролистанной, — парень в поиске развлечений набрел на родовой зал славы и сам не заметил как натер до блеска все медали, кубки и награды, с теплотой улыбаясь каждому знакомому имени. Закончив, он вдруг обнаружил, что провёл за этим занятием почти пять часов, совершенно не заметив хода времени, и с тех пор почти каждый день находил себе развлечение, достойное Кикимера — полировал, тёр, гладил и — о, Мерлин, лишь бы Нарцисса не узнала — чистил старинные часы, гобелены, канделябры. Удовлетворение от проделанной работы поднимало настроение, а блаженная расслабленность в голове от рутинных движений позволяла мыслям спокойно летать от предмета к предмету ни на чем надолго не задерживаясь. Его «отвлекающие маневры» очень скоро заметил Сириус. Очередным утром, спустившись к завтраку, Драко встретился с его изучающим взглядом: — Что, Сириус? Я совершенно уверен, что не забыл одеться сегодня. — Нет, нет, извини, — Блэк ухмыльнулся ему, словно старому другу, — Просто… Тебе не кажется, что столовое серебро стало раза в два чище? Блондин напрягся, рука с кофейником замерла над чашкой и дрогнула. Малфои не драят фамильное серебро других родов. Да и своё тоже, если уж на то пошло. Блэк хочет над ним посмеяться? — Не заметил. Разве это не работа Критчера — чистить серебро? — Да, конечно. И ты знаешь, по-моему, это очень круто, что он взялся за это теперь. Драко бросил на Сириуса быстрый взгляд, чтобы убедиться, что тот не шутит, но мужчина смотрел на него с такой теплотой во взгляде, что сердце слизеринца предательски дрогнуло. Отец никогда так на него не смотрел. Январь прошёл странно: с одной стороны он тянулся очень долго, а с другой — пролетел за мгновение. В середине февраля у Драко состоялся тяжёлый разговор с Дамблдором, в котором они обсуждали возможные будущие перспективы Драко в случае его открытого перехода под знамёна Ордена Феникса. По всему выходило, что ничего хорошего впереди не предвещается — выбор прост: или перейти на сторону Гарри и ходить по улицам, нервно озираясь и ожидая удара в спину от тех, кого раньше называл друзьями, или сидеть молча на Гриммо до конца войны и надеяться, что Темный Лорд забудет о его существовании. Ни тот ни другой вариант не воодушевляли, но выбор, конечно, оставался за Драко. Он дал себе срок определиться с этим до лета, и директор, казалось, был с ним полностью согласен. Письма, прилетавшие к нему — конечно, на имя Сириуса — из Хогвартса не радовали. Гарри туманно намекал на какое-то очень важное дело, которым они с Дамблдором занимаются совместно, Гермиона в основном писала об учебе, заставляя Драко то и дело безумно жалеть о необходимости этой отлучки из школы. Однажды, в конце февраля, в конверте помимо писем друзей обнаружился лист со странным шифром. Не без труда разобравшись, Драко прочёл мокрое от слез письмо Астории, в котором она сообщала о грядущей помолвке с Ноттом и необходимости пройти «посвящение». Мысль об этом заставила блондина похолодеть — как бы каждый из детей Пожирателей ни готовился рано или поздно принять метку, энтузиазма это ни у кого не вызывало. Гнетущее настроение настолько охватило его, что с каждым днём парню было все труднее заставить себя поднять голову с подушки, а вечером — уговорить себя лечь. Сон нарушился — он засыпал под утро, просыпался рано, вымотанный, словно после долгого дня, потный и дрожащий после ночных кошмаров. В марте в дом на площади Гриммо впервые приехал Северус. Он нашёл Драко на чердаке, с остервенением выбивающего ветхие портьеры: в хозяйственных заклинаниях парень был не силён, а маггловское занятие позволяло выпустить на волю всю скопившуюся злость. Крёстный только заломил бровь — наверное, он впервые видел Драко занятым чем-то физически более сложным, чем поднятие сумки. — Драко. — Северус, — в тон ему ответил блондин, возвращаясь к портьерам. — А ты не скучаешь тут. — Как видишь, — он не боялся, что крёстный посмеётся над ним: вопреки всем идеям Лорда Снейп придерживался правилу, что ручную работу, особенно в уборке, не заменит ни одно заклинание, — Как мама? — Хорошо. Ну, если не считать, что её муж в тюрьме, а сын один Мерлин знает где. Она написала тебе письмо, — он протянул Драко запечатанный сургучом конверт. Слизеринец молча взял пергамент и с трудом поборол в себе желание сорвать печать прямо сейчас. У него ещё будет время. Сейчас есть дела поважнее. — Северус, мне написала Астория. — Крайне неосмотрительно с её стороны. — Почему, Северус? — проигнорировал его замечание слизеринец, — Она не гениальна и не талантлива. Зачем он хочет принять её в круг? — Она обручается с Ноттом. В апреле, на каникулах, сразу, как ей исполнится шестнадцать. — Ну и что? У мамы же нет метки! Неужели все так плохо, что теперь посвящают всех подряд, даже детей? Северус чуть наклонил голову, глядя на крестника, и Драко уже было вскинул подбородок, ожидая сочувствия, но декан его удивил. — Ты не можешь ничего изменить, так что успокойся. Сестра Астории Дафна уже приняла метку. — Да ладно! Ей же шестнадцать? — Исполнилось семнадцать в конце января. — Иногда радуешься, что у тебя нет детей, Северус? — спросил он и осекся, испугавшись, что слова могли прозвучать грубо, — Извини. — У меня есть сын. Пусть и крёстный. На сердце у парня слегка потеплело, и он позволил себе чуть улыбнуться Снейпу. — Разве сегодня день сбора Ордена? Я думал, вы встречаетесь по четвергам. — Я пришёл к тебе. Драко наконец отложил швабру, которой выбивал пыль, и направился к выходу: — Пойдём в мою комнату, а то ты сейчас зарастёшь пылью. — Разумно. Они разговаривали несколько часов — Северус рассказывал что мог о родных и друзьях крестника, о школе и занятиях, а Драко в свою очередь описывал ему свои скучные будни. Когда Снейп спросил у Драко как тот уживается с Блэком, парень почувствовал себя неуютно: он знал, конечно, о давней ненависти декана к Сириусу, но не мог сказать о нем ничего плохого. В действительности, они сосуществовали весьма мирно. Драко не раз ловил на себе странные взгляды Блэка, которые, к своему изумлению, смог интерпретировать лишь как «по-отечески заботливые». Сириус, безусловно, сочувствовал ему не меньше, чем друзья, но его волнение не казалось блондину чрезмерным или навязчивым. Сам же он то и дело обнаруживал, что даже слегка жалеет о том, что Сириус редко бывает дома — конечно, он бы никогда в этом не признался, но компания крестного Гарри была для него приятной. Уже поздно вечером, проводив Северуса до камина, Драко наконец смог прочесть мамино письмо. В нескольких пространных предложениях Нарцисса уверяла сына, что тому нет нужды переживать о ней, рассказывала последние новости об отце, выражала надежду, что Драко здоров и хотя бы относительно счастлив. Смахнув выступившие на глаза слезы, Драко поднялся к себе и написал ответ. Он не знал, сможет ли отправить его, например, через Северуса обратно, но лучше иметь готовое на случай, если представится возможность. В следующий раз Снейп приехал накануне пасхальных каникул. Они опять проговорили несколько часов, и, глядя как крестный шагает в камин, пряча в карман мантии письмо, Драко почувствовал, как напряжение постепенно отпускает его. Снова хотелось улыбаться, тем более, что завтра дом снова наполнится голосами и смехом друзей. За эти три месяца штаб изменился до неузнаваемости. Малфою оставалось только надеяться, что друзья поверят в версию о внезапной чистоплотности Критчера и не решат, что это он, Драко, тут занимался уборкой все свободное время. Когда на следующее утро раздался звон колокольчика, оповещающий о прибытии гостей, слизеринец невольно расплылся в улыбке. — О господи, Драко, ты вообще ешь? — вместо приветствия проворчала Гермиона, привычно повиснув у друга на шее, — Выглядишь просто ужасно. — Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — засмеялся блондин, свободной рукой отвечая на рукопожатие Гарри и Рона. Звук собственного смеха вызвал удивление — он уже и не помнил когда смеялся в последний раз. — А она права, между прочим, — Гарри окинул его внимательным взглядом, — Ты вообще нормально себя чувствуешь? — Ой, да расслабься, — Драко подхватил чемодан Гермионы и направился к её комнате, — А где Джинни потеряли? Он адресовал вопрос Гарри, но тот вдруг покраснел и отвел глаза. — Она осталась в школе. Видимо, проводить время вместе со своим парнем интереснее, чем сидеть здесь с нами, — мрачно ответил за него Рон, обгоняя его на лестнице, — Занеси чемодан Гермионы в мою комнату, чего нам по разным углам сидеть? Драко только поднял брови, глядя на смущенную Гермиону, и усмехнулся про себя — главное теперь не забывать стучать каждый раз когда заходишь в их комнату. Оставив их распаковываться, Драко с Гарри вошли в дверь напротив. Наблюдая, как Поттер выкладывает вещи, блондин не удержался от вопроса: — Так что там с Джинни? — Она начала встречаться с Дином Томасом. Причём встречаться — это слабо сказано. Видел бы ты какого цвета становятся уши Рона, когда он вдруг обнаруживает их в каком-нибудь укромном уголке гостиной, — Гарри хихикнул так радостно, что пушистый кот внутри Драко замурчал. Звучало так, словно бы Гарри вообще это не трогало, — А они, по-моему, и рады. — Ну, если цвет его ушей и правда становится таким уж интересным, то почему бы и нет. Они смеялись, обсуждая новости школы, пока у обоих не заболели животы. Впервые с Рождества Драко чувствовал себя живым. Вопреки его ожиданиям, не было между ними никакой неловкости, несмотря на то, как закончился их последний серьёзный разговор. После обеда Гермиона предложила всем вместе выбраться в маггловский квартал — Драко не выходил из дома с ноября, а в маггловском квартале они могли не опасаться встретить знакомых. Посоветовавшись с Сириусом и заручившись его одобрением, друзья переоделись в маггловскую одежду и вышли на заснеженное крыльцо. У Драко было ощущение, словно он попал в другой мир — подставив лицо слепящему солнцу, он улыбнулся и вдохнул полной грудью свежий воздух. — Ну и как оно? — спросил Гарри почему-то шепотом. Драко посмотрел на него сияющими глазами и удивился странному выражению лица друга. — Как будто только что родился. — Возвращайся в школу, Драко. Перераспределишься на Гриффиндор, а от всяких полоумных придурков мы тебя как-нибудь защитим. Солнце словно бы убавило яркость. Умеет же Поттер испортить момент. Драко отвернулся к дверям, поторапливая замешкавшихся на пороге Рона и Гермиону: — Ну мы идём? Несмотря на испортившееся настроение, прогулка прошла прекрасно. Друзья гуляли по окрестностям, даже сходили на кинофильм, в котором, Драко, впрочем, ничего не понял, потому что герои были абсолютными магглами: то и дело тыкали в странные квадратные штуки и разговаривали с ними, ездили по городу в машинах вместо того, чтобы воспользоваться камином, и сами готовили себе еду, не прибегая к помощи домового эльфа. Впрочем, Гермионе и Гарри фильм, кажется, понравился, а Рон так вообще на середине фильма уснул и проснулся только когда в зале зажегся свет. После кино они долго бродили по парку, мешая ногами грязный апрельский снег, пока не замёрзли до самых костей. Возвращаться домой не хотелось, так что они забрели в полупустое кафе, где официанты и редкие посетители смотрели на них очень странно — видимо, разговор о квиддиче, занявший их, казался им слегка необычным. Домой они вернулись уже по темноте — Tempus показывал, что было около одиннадцати часов вечера. Уставшие, но довольные, они разбрелись по спальням, и Драко заснул сразу, стоило его голове коснуться подушки. На следующее утро, собираясь на завтрак, Драко поймал на себе задумчивый взгляд Гарри. — Ты что-нибудь слышал о крестражах? Непонятно почему по спине слизеринца пробежал неприятный холодок. — Нет. Что это? Гарри кратко рассказал другу о содержимом добытого воспоминания и разговоре с директором. — И что, Дамблдор считает, что Волдеморт создал этот… Крестраж? — Хуже. Он считает, что Волдеморт сделал семь крестражей. — Семь?! — Драко почти взвизгнул, — Но ведь… Тогда его почти нереально убить. — Мы постараемся, — жёстко ответил Гарри, — Два крестража уже уничтожены, помнишь? Остались ещё четыре, плюс сама шкурка. Дамблдор ищет… И обещал взять меня с собой, если найдёт. — С собой? Но ведь это опасно! Зачем ты там? — Ну я, вроде как, избранный, помнишь? — Ты знаешь, я не верю в пророчества. — Я не хочу снова спорить об этом, — примирительно поднял руки Гарри, — Просто я должен быть готов. Если я когда-нибудь столкнусь с крестражем, я должен знать как его уничтожить, понимаешь? — Теории тут вполне достаточно, — пробормотал Драко. — Ну хватит. Последующие дни Драко то и дело мысленно возвращался к этому разговору. Конечно, он уже почти год знал о пророчестве, да и все к тому вело, что однажды Гарри должен будет убить Волдеморта, но ведь, пока есть Дамблдор и Орден, этого можно избежать. В конце концов, Гарри был всего лишь шестнадцатилетним подростком, добрым парнем, мысль о том, что ему уготована участь убийцы, приносила боль. Теперь, когда стало известно про крестражи, им фактически придётся совершить семь убийств вместо одного. Зачем директору брать с собой гриффиндорца? Он же фактически собирается научить его убивать. Мозгом Драко понимал, что этот опыт Поттеру необходим, но сердце ныло от мысли, что с каждым годом его любимый человек оказывается все в большей опасности. Слизеринец пытался гнать от себя паршивые картинки, всплывающие в голове, но те были сильнее. Он уже едва не потерял его, много раз, гораздо больше, чем бывает у нормальных людей. Что, если в следующий раз Гарри не будет так удачлив?