Малахитовый браслет

После уничтожения крестража Драко заболел. Магическое истощение пополам с простудой уложили его в кровать почти на неделю. Первые сутки он не помнил совсем — позже Гарри рассказывал, что Малфой бредил, звал свою давно почившую домовиху Тэсси, рвался выйти на улицу, но не мог даже встать с кровати. За эти долгие месяцы холодной зимы их запасы противопростудных зелий истощились, того, что осталось не хватало, так что Гермионе пришлось под мантией невидимкой трансгрессировать в Лондон и выкрасть ингредиенты из Лютного переулка. Через три дня несложное, но трудоемкое зелье было готово, и Драко сразу стало легче, но ему пришлось проваляться в кровати ещё несколько дней, потому что дни задержки вышли ему боком, добавив к простуде осложнения. Зелья для поддержания магической энергии приготовить в их палаточных условиях было нереально, поэтому тут Драко пришлось восстанавливаться старым проверенным способом — не колдовать. Это был первый в его жизни случай магического истощения, и он чувствовал себя без палочки, как без рук. Впрочем, это все с лихвой искупалось заботой друзей, обрушившейся на него словно лавина. Гермиона превосходила сама себя, ежедневно придумывая новые простенькие, лёгкие, но вкусные блюда, каждые пару часов согревала ему постель чарами, поила сладким липовым чаем и таскала из магазина для него шоколадки. Гарри так вообще прилип к нему не хуже калейдотласта: окончательно смирившись с раскрытием их отношений, он официально перетащил в кровать Драко свою подушку, и теперь круглосуточно сидел рядом то просматривая альбом с колдографиями родителей, то сверля взглядом точку с именем Снейпа на карте мародёров, то читая для Драко вслух какую-нибудь наименее скучную из имеющихся у них книг. Немало времени они проводили, размышляя о том, кто же оставил им там меч. Предположения высказывались разные, подозреваемыми были все — от чудом выжившего Дамблдора, до Добби. Пока Гарри с Гермионой спорили до хрипоты, Драко отстранённо размышлял о том, что умолчал от друзей. Он был уверен, что лань, которую он видел в лесу, принадлежала Снейпу. Прежде всего однажды он получал энергетическое сообщение от крестного и ещё тогда удивился, увидев столь неподходящий его образу патронус, так что теперь узнать его не составило труда. Но ведь это просто невозможно? Как мог Северус узнать, что им нужен меч? Как он мог собственноручно помогать им в уничтожении своего хозяина? Почему не выдал их Лорду? Драко бы даже начал подозревать в этом ловушку, но цена, которую бы Лорд за неё заплатил — гибель одного из крестражей — была слишком высока. К тому же неизвестно, знает ли тот вообще о том, что Дамблдор открыл его маленький секрет. Судя по видениям, изредка посещающим Гарри, Том остаётся до сих пор в блаженном неведении, и пусть так будет и дальше. Стоило здоровью Драко приблизиться к норме, а их волнению поутихнуть, между ними снова повис невысказанный вопрос — что делать дальше? Уничтожение медальона и наличие меча, конечно, поднимали их боевой дух, но что теперь? Где-то таились чаша и диадема, а ещё Нагайна и сам Волдеморт. Одним холодным февральским утром, когда друзья сидели за столом, завтракая неаппетитной на вид и вкус кашей, Гермиона вдруг повернулась к ним с серьёзным лицом. — Гарри, Драко. Я бы хотела с вами поговорить. — Давай, — насторожился Гарри, откладывая ложку. — Я хочу навестить Ксенофилиуса Лавгуда. — Что? — удивлённо спросил Драко, переставая жевать. — Зачем?! — Да все этот символ… С могилы Игнотуса. Помните, вам он казался знакомым? Я вспомнила, где мы его видели: Лавгуд пришёл с ним на шее на свадьбу. Виктор ещё вышел из себя из-за этого. Точно! Драко медленно проглотил остатки каши, вспоминая: вот, он сталкивается с Лавгудом, пожимает ему руку, смеясь про себя над его дурацкой жёлтой мантией, а у него на шее на цепочке висит серебряная подвеска. И как он мог забыть? — Я подумала, — продолжила Гермиона, поняв, что друзья вспомнили, — что было бы не плохо узнать что это за символ. Может, Ксенофилиус нам поможет? — Это может быть очень опасно, Гермиона. — Ты же знаешь, Лавгуд на нашей стороне! Да он ещё на свадьбе уверял Гарри, что Придира всегда будет его поддерживать. — Это правда, — задумчиво отметил Гарри, потирая подбородок. — Я считаю, что нам не нужна ещё одна Годрикова Впадина, — ответил Драко, видя, впрочем, по глазам Гарри, что тот уже загорелся этой идеей. Малфой мог понять друзей, с энтузиазмом принявшихся планировать поход к Лавгуду. Им всем нестерпимо хотелось сделать хоть что-то, что приблизит к финалу войну, бездействие было губительным. Вылазку решено было совершить через три дня, чтобы дать Драко ещё немного времени на восстановление. Сейчас слизеринец уже мог без труда творить слабенькие бытовые заклинания, но каждая аппарация отнимала у него и без того ограниченные магические силы, а уж о том, на что он окажется способен в случае схватки, было даже страшно подумать. И тем не менее у них было слишком мало времени и терпения, чтобы ждать ещё пару месяцев до окончательного выздоровления. В день поездки пошёл снег. Наскоро позавтракав, друзья собрали лагерь и, укрывшись все вместе мантией, трансгрессировали в окрестности Оттери-Сэнт-Кэчпоул. Убедившись, что они одни, Гарри запихнул мантию за пазуху, и они побрели, оглядываясь, по холмам. — Вы вообще уверены, что их дом где-то здесь? — Рон говорил на свадьбе, что Лавгуды живут где-то немного севернее от них. — Но здесь может быть сотня домов, — с сомнением протянула Гермиона. — Думаю, дом Лавгудов мы узнаем. Драко согласно хмыкнул. Ему в глубине души почему-то всегда нравилась Полумна, хоть он и не упускал случая подшутить над ее странными привычками. «Да, — подумал он, вспоминая серьги-редиски в ее ушах, — дом Лавгудов мы точно узнаем». Они несколько часов бродили по дорогам, пока из-за очередного холма не показалось самое странное строение, что Драко видел в своей жизни. — Смотрите! Гарри счастливо засмеялся, глядя на это сооружение. Высокий, этажа в три, чёрный дом, издалека похожий на шляпу-цилиндр, просто не мог принадлежать никому, кроме семьи Полумны. Почти бегом они направились к дому. Около покосившейся калитки были прибиты три деревянных таблички: «Кс. Лавгуд, главный редактор «Придира» — гласила первая, а ниже: «Омела на ваш выбор» и «Не наступайте на сливы-цеппелины». Друзья, пряча улыбки, переглянулись и вошли в просторный двор. — Гарри, иди ты первый. Лавгуд стремится помогать тебе, а не нам, — позвала парня Гермиона. Гарри трижды стукнул дверным молотком в форме орла по массивной чёрной двери, утыканной железными гвоздями. Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась. Ксенофилиус Лавгуд, босой, в одеянии, похожем на замызганную ночную рубашку, вышел на порог. — Что такое? Кто вы такие, что вам нужно? — закричал он пронзительным, сварливым голосом, глядя сначала на Драко, затем на Гермиону и только потом на Гарри. Тут его рот раскрылся, образовав идеальную букву «о». — Здравствуйте, мистер Лавгуд, — сказал Гарри, протягивая руку. — Я Гарри, Гарри Поттер, а это Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Мы встречались на свадьбе Билла Уизли. Можно мы войдём? — добавил он, поняв, что на рукопожатие Ксенофилиус отвечать не собирается. — Я… думаю, лучше не стоит, — прошептал мужчина. — Это несколько неожиданно… право… я боюсь, что… в самом деле, лучше не надо… — Мы ненадолго, — слегка разочарованно ответил Поттер, не отступая. — Я… ну ладно, проходите, только быстро. Быстро! Едва они переступили порог, мистер Лавгуд захлопнул за ними дверь. Друзья, раскрыв рты, озирались по сторонам: они оказались в круглой светлой комнате, насколько экстравагантной, настолько же неопрятной. Всюду на мебели, изогнутой подстать стенам, валялись вещи вперемешку с мусором и смятыми журналами «Придира». Чугунная винтовая лестница посреди комнаты вела на верхние этажи, оттуда раздавался лязг и грохот. — Мистер Лавгуд, Полумна приехала на каникулы домой? — Полумна?! — вскричал мужчина, подпрыгивая. — А… да, она сейчас пошла на ручей наловить пресноводных заглотов. Она… она будет рада вам, я сейчас пойду ее позову. Он махнул им рукой в сторону лестницы, а сам вышел через чёрный ход на улицу. — Странный он, — протянул Гарри с подозрением, едва за Ксенофилиусом закрылась дверь. Втроём они поднялись по лестнице. Драко брезгливо морщился и чуть не упал, стараясь не наступить на странные липкие пятна на ступеньках. Наверху в точно такой же круглой комнате они обнаружили источник шума — у стены рядом с окном стоял, гудя и трясясь, большой печатный станок, из которого быстро вылетали и укладывались стопками в коробки экземпляры Придиры. — Полумна скоро придёт, — дёргано произнёс непонятно когда успевший подняться хозяин дома, обгоняя друзей и накидывая на печатный станок драный плед. Шум мгновенно стал тише. — Она очень обрадовалась, сказала, что сейчас поймает ещё пару заглотов и сварит вам уху. Вы же не откажетесь пообедать с нами? Казалось, он всячески старается исправить впечатление от его недружелюбного приёма. Друзья уселись на мягкий диванчик, весь испещрённый заплатками, Лавгуд встал у окна, с какой-то тоской глядя вниз. — Так зачем вы пришли? — Нам нужна ваша помощь. — Ну, чем смогу, как говорится… Гарри с Драко обменялись недоуменными взглядами, пока Гермиона выуживала из сумочки книгу барда Биддля. Девушка раскрыла ее на странице со знаком и положила на стол, повернув к Лавгуду. — Мы насчёт этого символа. Он был у вас на шее на свадьбе, вот мы и подумали, может, вы знаете, что он обозначает? Лавгуд, прищурившись, шагнул ближе. — А, вы об этом? Это знак Даров смерти. — Чего? — недоуменно воззрился на него Гарри. — Даров смерти, разумеется. — Вы слышали сказку о трёх братьях? — невпопад спросил Ксенофилиус. Друзья согласно кивнули — Драко знал ее с детства, а Гермиона с Гарри прочитали в подаренной Дамблдором книге, — Это и есть Дары смерти. Смотрите, — он вытянул из горы вещей на подоконнике лист бумаги и, начертив на нем палочкой знак, положил перед ними. — Треугольник — мантия невидимости. Круг — воскрешающий камень. И вертикальная полоса — бузинная палочка. Трое друзей молча смотрели на безумно улыбавшегося Лавгуда, не понимая шутит ли он, либо говорит всерьёз. — Но ведь, — наконец, нарушил тишину Драко, — это просто детская сказка. — Это, молодой человек, древняя легенда, преподнесенная в виде детской сказки. Ее рассказывают для развлечения, но мы, те, кто занимается Поиском, знаем истинный смысл. — Ну вы же не можете всерьёз полагать, что смерть… — Мисс Грейнджер, Полумна мне много о Вас говорила. Вы очень умная волшебница, но Вам не хватает широты взгляда. Конечно, смерть здесь используется как иносказание — возможно, трое братьев из сказки были просто необычайно сильными колдунами, создавшими эти бесценные артефакты, понимаете? — Как можно верить в это? Непобедимая палочка — ладно, в мантию невидимости я в целом готова поверить, но воскрешающий камень? Как такое вообще возможно? — Докажите мне, что камня не существует, — вдруг очень мягко улыбнулся Лавгуд, выглядывая в окно. — Что?! — задохнулась от возмущения Гермиона. — Как я могу доказать, что камня нет?! Может, мне перебрать все камни на свете и проверить по одному? Так можно договориться до того, что вообще все возможно, если никто не доказал, что это не существует! — Вот именно! — засмеялся Ксенофилиус, хлопнув в ладоши, — Вот именно, мисс Грейнджер! Гермиона открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Драко невольно рассмеялся, когда ему в голову пришла мысль, что сейчас Ксенофилиус очень напоминает ему профессора Трелони. — А бузинная палочка? — спросил Гарри. — Вы считаете, она существует? — О, тому есть множество подтверждений. По страницам истории давно тянется кровавый след Бузинной палочки. У неё было множество имён и хозяев, но всегда это была она — непобедимая палочка, делающая таким же своего владельца. Все четверо замолчали. Друзья переглядывались, так и не найдя согласия, а Лавгуд смотрел и смотрел в окно, словно видел там что-то, ведомое только ему. — Мистер Лавгуд, — вдруг заговорила Гермиона, убирая книгу в сумку, — А семья Певереллов имеет какое-то отношение к Дарам смерти? Ксенофилиус резко обернулся, с интересом глядя на неё. — Так что ж вы мне голову морочите? Я думал, вы ничего не знаете о Поиске! Многие искатели уверены, что семья Певереллов и есть первые владельцы Даров. Антиох, Кадм и Игнотус — братья из сказки. — Спасибо Вам, мистер Лавгуд, — произнёс Гарри, вставая. — Нам пора идти. Покажете нам, где Полумна? Я бы хотел увидеть ее прежде, чем мы уйдём. — НЕТ! — вдруг взревел Ксенофилиус, бросаясь к лестнице и закрывая им проход. — Вы никуда не уйдёте! Драко выхватил свою палочку, краем глаза заметив, что друзья поступили так же. — В чем дело? — спросил Гарри, направив палочку на Лавгуда. — Пропустите нас. В эту секунду раздался грохот — покрывало, которым мужчина накрыл станок, не выдержало натиска журналов и слетело. Выплюнув последний журнал, станок, наконец, замолчал. Придиры разлетелись по комнате, один экземпляр упал им прямо под ноги. С обложки на них хмуро смотрел Гарри, поверх шла надпись крупными буквами: «Нежелательное лицо N1». — Вижу, Придира сменил курс? — холодно спросил Драко. — Вы не понимаете… — вдруг зашептал Лавгуд сумасшедшим голосом, отступая к лестнице. — Они забрали ее. Забрали мою девочку за то, что я писал в журнале. Забрали Полумну! Драко почувствовал, что его начинает тошнить от ужаса. — Кто ее забрал, мистер Лавгуд? — Гарри сделал шаг к мужчине, опуская палочку. — Волдеморт. В то же мгновение безмятежная тишина вокруг взорвалась свистом. Лавгуд, оступившись, покатился кубарём с лестницы на первый этаж, Драко упал на пол, увлекая за собой Гермиону, рядом вскрикнул, растянувшись на полу, Гарри. Снизу раздался крик боли, а следом холодный мужской голос с издевкой произнёс: — Я же говорил, Тревис, можно не спешить. Слушай ты, придурок, — снова громкий вскрик Лавгуда, — мы в последний раз прилетели сюда по ложному вызову. Табу — это тебе не кнопка вызова, понял? Сотый и последний раз повторяю — твоя девчонка вернётся домой только если мы этого захотим, понял? Веди себя прилично, и ей ничего не будет угрожать. А если ещё хоть раз сболтнёшь имя Тёмного лорда, чтобы попытаться выменять дочурку на рецепт настойки лирного корня или парочку морщерогих кизляков, то вернём мы ее тебе в спичечном коробке, понял? Лавгуд зарыдал: — Нет, нет! Я не вру! Он там! Поттер наверху! — Гоменум ревелио! Драко почувствовал, что его руки словно кто-то коснулся. Рядом Гермиона в ужасе расширила глаза. — Там и правда кто-то есть, Селвин, — уже серьёзно произнёс другой мужской голос снизу. — Гарри, ты мне доверяешь? — вдруг тихо спросила Гермиона. — Дай мне мантию. Они быстро встали близко друг к другу, и девушка накинула мантию на Драко. — Гермиона, что… — Потом. Укутав его мантией, девушка схватила друзей за руки и замерла. Снизу раздались шаги по лестнице. — Вот, сейчас! Держитесь! — она направила палочку в лицо появившегося на лестнице Лавгуда. — Обливиэйт! — и перевела палочку в пол. — Депримо! Заклинание пробило огромную дыру в полу, в которую они и упали, крепко держась за руки. Снизу раздался крик, и Драко увидел двух Пожирателей, разбегавшихся в разные стороны. В то же мгновение Гермиона дёрнулась, кувыркаясь в воздухе, и Драко утащило в темноту.