Малахитовый браслет

If the Heavens ever did speak She is the last true mouth piece Every Sunday's getting more bleak A fresh poison each week

Зима 1993 года выдалась очень снежной. За одну ночь сугробы вырастали настолько, что выйти из замка раньше, чем Хагрид очистит дорожки и крыльцо, было невозможно. Белоснежный ковёр ровным слоем накрыл окрестности замка, да так, что невозможно было различить, где находится Чёрное озеро. В подземельях Хогвартса было холодно. Согревающее заклинание, первое, какое учат все студенты Слизерина, оказавшись в Хогвартсе, звучало здесь чаще, чем любое другое. Профессор Снейп накладывал заклятие на гостиную своего факультета каждый вечер, однако, к утру его действие уже заканчивалось, и вставать из тёплых кроватей студентам с каждым днём становилось все труднее. Драко Малфой, студент третьего курса школы чародейства и волшебства Хогвартс, дом Слизерин, побледнел и заметно осунулся. По факультету начали ходить слухи о неизвестной болезни «принца подземелий», как называли однокурсники своего негласного лидера. Однако, Драко не был болен. На все вопросы друзей он только отшучивался, или смотрел фирменным замораживающим взглядом на особо любопытных одноклассников. Во всем замке был только один человек, с которым он мог обсудить своё состояние, и к зеленому факультету он не принадлежал. Сидя в пустой библиотеке, Драко усердно конспектировал параграф из учебника по рунам. Рядом с ним сидела Гермиона, в руках она держала увесистый второй том «Магловедение для продвинутых». Кроме них и мадам Пинс здесь сейчас не было ни единой души, тишину прерывал только шорох страниц их учебников, да скрип пера Драко. Дописав до точки, парень отложил перо в сторону и устало потянулся. Через пятнадцать минут прозвенит колокол, оповещая об окончании пары, и им придётся бежать в подземелья на урок Зельеварения, избегая встречи со своими копиями, которые сейчас изучают Древние Руны. Благодаря Маховикам времени, выданным им директором в начале учебного года, два лучших студента школы смогли посещать больше предметов, чем их сокурсники. В программу Драко включились дополнительно руны, нумерология и краткий курс волшебной экономики. Гермиона вместо экономики взяла магловедение, чем вызвала крайнее недоумение слизеринца — зачем тратить время на изучение того, что знаешь едва ли не лучше преподавателя? Сам он выбрал предметы по наставлению отца — экономика и нумерология были скучнейшими предметами из возможных — поэтому и считались «дополнительными» — но «Драко, их изучение поможет тебе в будущем поступить в Лондонский магический университет на экономический факультет, как мы всегда хотели». Поэтому вот уже полгода они с Гермионой то и дело пользовались Маховиками времени, чтобы посетить все занятия одновременно и найти время ещё и на домашние задания. В их сутках давно уже не было меньше 30 часов, и, хоть молодые организмы на удивление хорошо справлялись со столь стрессовыми переменами, силы обоих уже были на исходе. И если Драко, пренебрегая обещанием, которое с них обоих взял Дамблдор, периодически отматывал себе несколько часов сна, то Грейнджер четко следовала своей установке «держать данное слово» и выглядела гораздо хуже слизеринца. Вдруг Драко словно увидел её свежим, незамыленным взглядом, и ужаснулся: и без того непослушные волосы были чистыми, но сухими, как солома, и словно непричесанными, пряди торчали в разные стороны, а тяжёлые кудри спутались. Под покрасневшими от постоянного чтения глазами залегли глубокие тени, да и в целом она сильно похудела и побледнела за последнее время. Глядя, как она сосет кончик пера и сосредоточенно скользит глазами по тексту, Драко коснулся её запястья. Девушка подняла на него взгляд. — Гермиона, ты вообще спишь? — Конечно, сплю. Иначе я бы уже давно умерла. Я похожа на призрака? — она улыбнулась, но Драко не принял улыбки. — Похожа, между прочим, да так, что мне становится страшно. Я не видел тебя за обедом в большом зале уже несколько дней. Если ты не будешь есть и спать, мне придётся сказать Дамблдору, что ты не справляешься. Гриффиндорка вспыхнула: — А это уже не твоё дело, Малфой. Я справляюсь. — Ну да, так справляешься, что скоро заснёшь лицом прямо в тарелке с кашей за завтраком. Ты думаешь, я не вижу, что ты сама не своя последнее время? Может быть, тебе стоит отказаться от нескольких предметов, или хотя бы отмотать себе несколько часов сна? Я тебя прикрою. — Драко, мы дали профессору Дамблдору слово, что будем использовать Маховики только для учебы. — А какой толк от этого, если в итоге ты загремишь в больничное крыло с переутомлением и пропустишь кучу занятий?! Забывшись, Драко поднял голос, но суровый взгляд библиотекарши, восседающей за своим столом в десятке метров от них, заставил его снова перейти на шёпот: — Гермиона, откажись хотя бы от магловедения. Это лишняя трата сил для тебя. Да ты же экзамен без подготовки на отлично должна сдать! — Но чтобы получить допуск к экзамену мне надо посещать занятия, — гриффиндорка потёрла переносицу и бросила взгляд на часы, — Я думаю, нам стоит пойти вниз — до конца занятий осталось три минуты, а спускаться нам в подземелья четверть часа. Они сложили учебники в сумки и направились к выходу из библиотеки. — Я сяду с тобой на Зельях? — зевнув, спросила Гермиона. Драко пожал плечами — они сидели вместе уже несколько недель, с самого конца рождественских каникул, так зачем спрашивать? Гарри и Рон предпочитали изображать из себя двух тугодумов, обидевшихся на подругу из-за метлы, а сама Грейнджер была слишком занята учебой, чтобы пытаться что-то исправить. В этой ссоре Малфой принял сторону Гермионы — хотя, он и был уверен в безопасности Молнии, но лишняя бдительность не помешает, да и бойкотировать подругу из-за такой мелочи было просто низко. Пару раз он пытался поговорить с Гарри об этой ситуации, но Поттер упрямо не хотел внимать логическим аргументам, так что Драко бросил это дело. Не обращая внимания на подколы однокурсников, он демонстративно садился с Гермионой на всех совместных занятиях, а так как Гарри и Рон с ней не общались, то им невольно приходилось избегать теперь ещё и общения со слизеринцем. Нет, они не были в ссоре, но гриффиндорцы злились на парня за поддержку, которую он оказывал «предательнице», а Малфоя бесило, что друзья мало того, что не заметили пугающих перемен, происходящих с Гермионой, так ещё и устроили этот детский сад с игнорированием тогда, когда общество друзей нужно ей сильнее всего. К чему вообще все разговоры о вечной дружбе, если первая же мелочь способна так их рассорить? Направляясь по длинным пустым коридорам в сторону подземелий, Драко продолжил начатый в библиотеке разговор: — Ты не должна так много взваливать на себя. Ты выглядишь так, словно по тебе кентавр проскакал. Неужели, ты думаешь, что будет хорошо, если ты грохнешься где-нибудь в обморок от усталости? Сказав это, он оглянулся на отставшую на пару шагов подругу и увидел, что глаза гриффиндорки наполнились слезами. Он остановился в замешательстве. Нет, конечно, он видел плачущих девушек, но ни одна из них не плакала прямо при нем, в смысле наедине. И уж тем более никогда при нем не плакала Гермиона. До этого момента Драко вообще был уверен, что она не умеет плакать. — Гермиона? Ты чего? Он видел, что девушка пытается взять себя в руки, но слезы только быстрее и быстрее бежали по её щекам. Драко проследил взглядом, как две капельки сорвались вниз с её подбородка, и шагнул к ней. Спустя секунду — он сам не понял как это произошло — Гермиона уже рыдала у него в объятиях, заливая слезами мантию. Среди всхлипов и вздохов Драко различал отдельные слова, но во внятные предложения они не складывались, поэтому он просто обнимал подругу одной рукой, а другой — гладил по спутанным волосам. От них пахло чем-то цветочным и, почему-то, зелёными яблоками. Мальчик не понимал причины этой внезапной вспышки и не знал, как вести себя сейчас, зато он был очень рад, что коридор пуст — быть застуканным в объятиях с ревущей гриффиндоркой посреди коридора он хотел меньше всего на свете — насмешек от слизеринцев потом не оберёшься. Ему и так только ценой магической дуэли с Ноттом удалось остановить сплетни об их с Грейнджер «романтических отношениях», застукай Тео их сейчас — тут уже даже дуэль не поможет. Звон колокола заставил девушку вздрогнуть и отстраниться. Её глаза покраснели ещё сильнее и опухли, лицо было мокрым, но она уже не плакала. — Прости. Расплакалась тут как дура. Просто… Ни Гарри, ни Рон… Они вообще не замечают, как я устаю. Я понимаю, они ни о чем не знают, но все равно… А ты заметил. Драко вытащил из кармана брюк чистый носовой платок и протянул его Гермионе. — Держи. Нам надо спешить, перемена короткая. — Ты иди, я пойду, умоюсь, и приду, — Гермиона высморкалась и подняла с пола оброненную во время объятий сумку. — Опоздаешь — Снейп с тебя баллы снимет. — А приду так — снимет за «неподобающий вид». Она улыбнулась и сделала шаг в сторону, но замешкалась, словно раздумывая, а затем неожиданно подскочила и, встав на цыпочки, чмокнула Драко в щеку. И, развернувшись, побежала к двери в уборную, оставив Малфоя стоять посреди пустынного коридора и ошарашенно смотреть ей вслед. *** Дурацкую игру затеяла, конечно, Блез. Просто однажды вечером Драко, устав от занятий, решил отвлечься и спустился в гостиную факультета, где последние недели бывал только проходом. Вечер пятницы, студенты, предвкушающие выходные, а тут ещё Энтони Фирс с пятого курса проспорил Панси ящик сливочного пива и, тайком пробравшись в Хогсмид, пронёс в гостиную выпивку. Время было позднее, так что большинство младшекурсников уже разошлись по своим спальням, в комнате собралось не больше десяти человек. Незаметно, пустая болтовня сошла на нет, и предложение Забини сыграть в «я никогда» было воспринято захмелевшими слизеринцами на ура. — Я никогда не списывал на парах, — Грегори гордо отхлебнул пиво из бутылки. Все до единого студенты последовали его примеру. — Я никогда не подглядывал за девочками в душе, — глупо засмеялся Винс, глядя, как несколько парней делают по глотку, — Эй, а вы, можно подумать, девочек в душе никогда не видели! — закричал он, прикрываясь диванной подушкой от возмущённых девчонок. Следующей заговорила Миллисента: — Я никогда не целовалась, — и она демонстративно выпила. Драко хмыкнул и поднял бутылку к губам. На самом деле, ничего интимнее зимнего поцелуя Грейнджер в его жизни пока не было, но не оповещать же об этом весь факультет, тем более что почти все его однокурсники уже пригубили свои напитки. Краем глаза он отметил, как Панси и Грег быстро обменялись взглядами. Уж кто-кто, а они то точно были честны — эту сладкую парочку то и дело можно было застать целующейся то в чулане, то в мужской спальне. — О, а давайте конкретизируем, — Нотт, прищурившись, кинул быстрый взгляд на Малфоя, — Я никогда не целовался с грязнокровкой. В гостиной мгновенно повисла напряженная тишина. Стычки между Тео и Драко на предмет его дружбы с гриффиндорцами происходили регулярно, но никогда ещё Нотт не позволял себе столь грубых выражений. Видимо, сливочное пиво ударило ему в голову, потому что сейчас Теодор сидел, развалившись в кресле и, вздернув бровь, смотрел Драко в глаза. Тот, в свою очередь, медленно отставил на столик свою бутылку. — Повтори, что ты сказал? — Драко… — Панси попыталась ухватиться за рукав мантии друга, но тот жестом остановил девушку. Нотт ухмыльнулся: — А что я такого сказал? Мы играем в игру, пришла моя очередь говорить. — Кого ты назвал грязнокровкой? — голос Драко был тихим и, на первый взгляд, спокойным, однако Панси, слишком хорошо знавшая этот тон, поежилась и отодвинулась подальше в кресле. — Я никого конкретного в виду не имел. А что ты так завёлся? Поцелуи с грязнокровками — твоя больная тема? Или просто твоя стеснительная подружка до сих пор не допустила тебя до своих грязных губ? По комнате пробежал испуганный вздох. Едва уловимым жестом Драко выхватил волшебную палочку и вскочил на ноги. Алкоголь развязал Тео язык, но не лишил проворности, поэтому спустя секунду он уже стоял напротив, направив палочку на однокурсника. Кто-то негромко вскрикнул, портреты, до этого мирно болтающие с обитателями соседних картин, замолчали и заинтересованно уставились на дуэлянтов. — Возьми свои слова назад, Нотт. Тео засмеялся: — Много хочешь, Малфой. Я всего лишь выражаю общее мнение. Ты не слишком часто общаешься со своими дружками, Драко? Дружбы между гриффиндором и слизерином не бывает, а значит, ты либо маглолюб, либо чертов педик, стелющийся под Поттера, выбирай. По мне, так лучше бы первое, хотя и второе не исключено. — Эверте Статум! — взревел Драко, и желтая вспышка вылетела из его палочки. Миллисента завизжала, кто-то подскочил и побежал в сторону выхода из гостиной. Значит, до появления Снейпа есть ещё минут пять. Хватит, чтобы проучить этого идиота. — Протего! — Нотт отразил летящее в него заклинание, — Вердимилиус! Проклятие получилось слабым, сноп зелёных искр угас, не долетев до цели пару метров. — Инфлэтус! — Остолбеней! Вспышки вылетели одновременно, однако заклятие Теодора просвистело над плечом противника, а красный луч из палочки Драко попал Нотту прямо в грудь. Дёрнувшись, слизеринец застыл в неестественной позе и с грохотом упал на пол. В ту же секунду за спиной Малфоя раздался взрыв — Инфлэтус Тео попал в волшебные доспехи, и те, раздувшись, лопнули и разлетелись десятком маленьких серебристых шаров по гостиной. Драко огляделся: слизеринцы сидели, замерев, в своих креслах, кто-то с любопытством смотрел на происходящее, кто-то старательно избегал возможности встретиться с Малфоем взглядом, а кто-то просто делал вид, что ничего занимательного не произошло. — Есть еще желающие прокомментировать мои якобы романтические отношения с кем бы то ни было? Первой опомнилась Блез. — Вы спятили оба что ли? Нашли из-за чего драться, — покачав головой, она встала с дивана и направилась к распростертому на полу однокурснику, на ходу вынимая палочку. Драко слышал, как она тихо произнесла «фините инкантатем» и помогла Нотту встать на ноги. Тео выглядел сильно раздражённым, но молчал и в сторону противника не смотрел. В эту секунду дверной проем распахнулся, в него влетел декан факультета с палочкой наготове, за ним в гостиную, не поднимая глаз, пробрался Кребб. — Что тут происходит? — спросил Снейп, оглядывая притихших студентов. Взгляд его задержался на волшебной палочке в руке Драко. — Мистер Малфой, будьте добры объясниться. — Ничего, профессор. Мы просто разговаривали с Ноттом на повышенных тонах, а Винсент решил, что будет дуэль. Если бы он остался здесь, а не понёсся на всех порах докладывать Вам о происходящем, он бы увидел, что мы уже помирились. Так, Тео? Нотт мрачно кивнул, не поднимая головы. Снейп смерил взглядом воздушные шары, парящие под потолком комнаты и взмахнул палочкой. Шарики тут же втянулись обратно в доспехи, которые с лязганием встали в свою нишу. — Десять баллов с каждого за нарушение дисциплины, мистер Нотт, мистер Малфой. И ещё пять с Вас, Кребб, за то, что потревожили меня без видимой причины. Драко не боялся гнева крестного — в том, что касалось его подопечных внутри факультета, Снейп придерживался правила «сами разберутся», так что отработка за дуэль ему не грозила, а что до баллов — видит Мерлин, за этот год он принёс куда больше баллов Слизерину, чем кто-либо другой. Едва за деканом закрылся проем, блондин повернулся к однокурсникам: — Для самых тупых, поясню — вы можете говорить все, что угодно, за моей спиной, но не стоит оскорблять моих друзей, глядя мне в глаза. Сказав это, Драко засунул палочку в карман и направился в спальню. *** На следующий день, сидя в Большом зале за завтраком, Драко лениво ковырялся в своём омлете с беконом, одним ухом слушая болтовню Панси. Смысл её слов не достигал его сознания, но, к счастью, Паркинсон было достаточно, чтобы он время от времени кивал и хмыкал в ответ. Подцепив вилкой кусочек мяса, Драко отправил его в рот. Несмотря на все попытки отвлечься, он то и дело бросал взгляд на гриффиндорский стол, а точнее, на ту его часть, где сидело «золотое трио». Прошлым вечером, после дуэли, Драко долго не мог заснуть. Слова Нотта эхом отдавались в его голове. «Дружбы между гриффиндором и слизерином не бывает… маглолюб… чертов педик… выражаю общее мнение». Малфой не мог не признавать, что Тео, хоть и являлся последним придурком, отнюдь не был глуп, и пустословие не было ему свойственно. А значит, по факультету ходят слухи. Неужели слизеринцы даже разделились на два лагеря — тех, кто считает, что он встречается с Гермионой, и тех, кто… О втором мальчик предпочитал не думать. Обычно Драко не было дела до того, что болтают за его спиной, но мысль, что добрая половина факультета считает его педиком вызывала неприятное посасывание в желудке. Гомосексуальные отношения между чистокровными волшебниками не были редкостью. Однако, представить себя геем… Хотя мнение второй половины однокурсников было не многим лучше. Несмотря на дружбу с Гермионой, Драко по прежнему придерживался принципов, вбитых ему в голову отцом ещё в детстве — «маглорожденные волшебники — ничто, они марают мир волшебников, для всей магической Британии было бы лучше не допускать до учебы в Хогвартсе детей из семей маглов». Знакомство с Грейнджер не произвело переворота в его сознании, она была просто исключением из правила. Драко допускал, что её ум пойдёт на пользу волшебному сообществу, но совершенно не воспринимал её как девушку. Гриффиндорка была так не похожа на ту же Панси, с её вечной болтовней о прическах и платьях, что сейчас Малфой, пожалуй, впервые подумал о том, что Грейнджер ведь тоже девочка. Глядя, как она смеётся сейчас над какой-то фразой Гарри, как её волосы рассыпаются по плечам, он отметил, что, в принципе, она даже красива. Не его типаж, но что-то привлекательное в ней было. Может ли он, Драко, быть в неё влюблён? В этот момент Гермиона резко подняла глаза, и их взгляды встретились. Девушка вопросительно подняла брови и, улыбаясь, помахала ему. Слизеринец махнул рукой в ответ. Нет, совершенно исключено. Будь Грейнджер даже самой красивой девочкой в этом зале, ему было просто все равно. А что касается дружбы между слизеринцами и гриффиндорцами — значит, Нотт не ошибся. — Драко, ты поел? Нам пора на прорицания, — Панси помахала ладонью перед его лицом. Блондин кивнул подруге и, подхватив свою сумку, поднялся из-за стола. *** — Драко Малфой! Я приказываю тебе рассказать мне правду! Драко впервые видел своего крёстного в такой ярости. Не обращая внимания на причитания мадам Помфри, Снейп вытащил Драко из больничного крыла буквально за шкирку и привёл в свой кабинет. Едва за ними, скрипнув, закрылась дверь, профессор запечатал её чарами и обрушился на своего студента: — Я знаю, Драко, что именно Поттер помог Блэку сбежать. И знаю, что ты в этом участвовал. Не спорь! Меня интересуют только две вещи: как Блэк покинул замок и куда он направляется. И ты не выйдешь отсюда, пока не расскажешь мне правду. Драко не боялся декана, но от безумной ярости, сквозившей в его голосе, внутри мальчика что-то сжималось. — Северус, я вообще не понимаю о чем ты говоришь! Я не выходил из больничного крыла, да и не смог бы, директор закрыл нас снаружи. И мадам Помфри все время была рядом, можешь спросить у неё. — Я спрашиваю ещё раз. Как. Сириус. Блэк. Выбрался. Из. Замка?! Он со всей силы стукнул кулаком по столу. Тут Драко стало действительно не по себе. Снейп ещё ни разу не позволял себе так выходить из себя при крестнике. Что, если он сошёл с ума от разочарования из-за побега Сириуса? А дверь-то заперта… — Я не знаю, честное слово. Да, Драко врал. Но уж что-что, а врать он умел, и знал, что главное правило лжи — отрицать все до последнего, даже если все аргументы против тебя. А тем более сейчас, когда у Северуса не было вообще никаких доказательств. — Как ты попал в Визжащую хижину? — Мы гуляли по территории, — решив, что уж тут то он может рассказать правду, начал Драко, — Зашли к Хагриду, Рон нашёл Коросту. А когда мы шли обратно в замок, Короста вывернулась, Рон побежал за ней, затем появился пёс — мы ещё не знали, что Блэк анимаг — и затащил Рона под Гремучую иву. А потом Живоглот что-то нажал на стволе дерева, ива замерла, мы пробрались внутрь и оказались в хижине. Снейп смотрел на него с таким видом, словно в жизни не слышал большего бреда. Драко прокрутил в голове свою речь и решил дополнить: — Короста — это крыса Рона, которая на самом деле Петтигрю, а Живоглот — кот Гермионы. Судя по лицу Северуса, дополнил он неудачно. Декан закрыл глаза, его руки, сжимавшие столешницу, подрагивали. «Считает до десяти, чтобы не убить меня на месте» — подумал Малфой. — Допустим. Что произошло за то время, что я был оглушён твоими приятелями? Мальчик почувствовал укол стыда, но проигнорировал его. В конце концов, не он же оглушил Снейпа. — Люпин заколдовал Коросту, и она превратилась в Петтигрю. Потом они рассказали нам как все на самом деле произошло двенадцать лет назад, и мы пошли обратно в замок. Петтигрю был прикован к Люпину и Рону, когда мы вышли из-под Гремучей ивы, Люпин обернулся, а Петтигрю сбежал. А потом ты очнулся. Малфой понимал, что говорит путано, он видел, как зол был крестный. Минуту Снейп молчал, а когда заговорил, его голос звучал почти ласково. — Драко, я мог ожидать чего угодно от Поттера и его компании, но ты… Как тебе вообще хватило ума полезть в хижину? Почему вы не позвали на помощь? — Все произошло очень быстро… И, к тому же, мы ж не знали, что это ход в Визжащую хижину. Мы просто видели, что Грим затащил Рона в какую-то нору, вот и бросились за ним. — Я всегда надеялся что хотя бы ты из всей вашей компании сможешь вовремя включить мозги. Видимо, ошибся. Это чудо, что вы четверо выбрались оттуда живыми. Твой отец просил меня приглядывать за тобой. Что я должен буду ему сказать, когда он узнает о случившемся? — блондин стоял перед ним, опустив глаза, и выглядел искренне пристыженным. Снейп смягчился, — Ладно, скажи мне — вы поворачивались спиной к Блэку? Видел ли ты, чтобы он направлял палочку на кого-либо из вас? Драко нахмурился. — Блэк нас не проклинал. Они с Люпином рассказали нам правду, он не виноват, он не предавал Поттеров! Это Петтигрю, он был хранителем тайны, — парню отчаянно хотелось, чтобы крёстный ему поверил, но, похоже, заверения студента только утвердили Снейпа в его мнении. — Драко, Люпин — оборотень, а Блэк — убийца и беглый преступник. Я знаю его, я учился с ним, ещё во время учебы в школе у Блэка проявлялись садистские наклонности. А Петтигрю всегда был мелким и глупым, ничем особо не выделялся. Я скорее поверю, что гиппогрифы умеют читать, чем смогу представить Питера в рядах Темного Лорда. Если Петтигрю и правда жив, а не был всего лишь наведённым на вас мороком, скорее всего, он скрывался в обличии крысы столько лет только из-за страха перед Блэком и его подельниками. Поверь мне, Драко. Ты совершаешь ошибку, прикрывая убийцу. По его вине погибли Поттеры. Он не остановится, он убьет и Гарри рано или поздно. И единственная возможность это предотвратить — поймать его. Сомнения закрались Драко в душу. Северус говорил убежденно, к тому же он и правда знает Блэка лучше и дольше, чем они четверо. С какой стати им верить человеку, которого разыскивает все магическое и магловское общество за массовое убийство? Он же хотел убить Петтигрю своими руками, прямо при них — и убил бы, если бы Гарри ему позволил. Он жестокий, он сумасшедший, он убил — или нет — несколько десятков маглов… А если не он, то кто? Трусливый Питер? Да какой из него убийца, он же готов обмочиться при одном упоминании имени Темного Лорда. Но зачем тогда Петтигрю было скрываться в обличии крысы столько лет, если Блэк сидел в Азкабане? Кого ему было опасаться? Он ведь, фактически, признался им во всем… И, если Сириус Блэк действительно желает Гарри смерти, почему он не воспользовался шансом в Визжащей хижине? Они были безоружны и растерянны, идеальная мишень. Вряд ли бы сумасшедшего убийцу остановило присутствие трёх третьекурсников… — Если ты ценишь жизнь Поттера, ты должен сказать мне правду. Но ведь директор тоже поверил в невиновность Сириуса, и даже помог осуществить побег. Стараясь не задумываться над тем, с каких пор мнение Дамблдора стало для него авторитетнее мнения крестного, Драко поднял взгляд на преподавателя: — Северус, я не знаю, как Блэку удалось сбежать. Я не помогал ему. Даю слово. ** На следующий день Драко рассказал гриффиндорцам о диалоге с крестным. — Вы уверены, что Блэк и Люпин говорили правду? Они сидели вчетвером в гроте у озера. Тёплое весеннее солнышко прогревало стылую после зимы землю, так что трансфигурировать скамейки не пришлось — Гермиона просто достала из сумки уменьшенный магически плед, увеличила его и расстелила прямо на траву. Теплый ветер обдувал и согревал, со стороны Запретного леса доносилось пение птиц, экзамены позади, а Сириус спасён и, судя по молчанию Ежедневного пророка, добрался до безопасного места незамеченным. Настроение гриффиндорцев было превосходным, чего нельзя было сказать о Драко. Вчерашний разговор со Снейпом тревожил его, он не знал чему верить. С одной стороны, ведь Северус был лучшим другом отца Драко, мальчик знал его много лет, уважал и привык прислушиваться к его мнению. Прежде он никогда не лгал крестному о чем-то серьезном, поэтому теперь чувствовал себя виноватым. Но, с другой стороны, он почему-то хотел верить Сириусу. Ведь на самом деле, Блэк столько раз сталкивался с Гарри за этот год, что запросто мог бы убить его если бы хотел — хотя бы даже тогда, в гриффиндорской спальне… Зачем бы ему выдумывать эту историю с Петтигрю, наколдовывать миражи и все остальное? — Я уверен. Гарри сорвал травинку и задумчиво сунул её кончик в рот. Мальчик был бледен, с тёмными кругами под глазами, но это совершенно не портило его настроения. — Но если все было так, как он говорит, почему же он не рассказал о Петтигрю аврорам? И Дамблдор, он знал, что Хранителем тайны сделали Петтигрю, почему же не помог освободить Блэка, если тот невиновен? — Я не знаю, Драко. Но, мне кажется, лучшим доказательством его слов является то, что мы все ещё живы. — Северус говорит… — Снейп и сам — бывший Пожиратель смерти, — резко оборвал его Гарри, — Почему я должен верить Снейпу, а не Сириусу? Драко вскинулся: — А что, бывший Пожиратель — это приговор? Ему теперь нельзя верить? Гермиона, до этого молча сидевшая, поджав колени, повернулась к слизеринцу: — Драко, успокойся. Гарри не имел в виду ничего плохого. Просто это для тебя профессор Снейп — крестный, друг твоего отца, декан и так далее. А для нас — он злой, желчный преподаватель, который снимает с нас баллы из-за каждой мелочи, оставляет на отработки… — И то и дело спасает из передряг золотую Поттеровскую жопу, только и всего, — после этих слов Гарри дернулся, бросив на друга злой взгляд, но промолчал. Драко продолжил — У вас, гриффиндорцев, слишком поверхностное отношение. Важно не то, что человек говорит, важны поступки. Где был ваш любимый Дамблдор на матче, когда Квиррел зачаровал метлу Гарри? А кто спиной закрывал нас от оборотня вчера? Дамблдор? Но зато Люпин у вас хороший, он любит Гриффиндор и задаёт не много заданий, а то, что чуть не сожрал нас вчера — ну дак с кем не бывает! Выплюнув эту тираду, Драко поднялся с пледа и, не оборачиваясь, направился к замку. Смотреть на друзей не было нужды, он и так знал, что Гарри сейчас сидит, гневно сверкая глазами ему в след, недоумок, не проронивший за разговор ни слова — как-то это странно! — выглядит удивлённым, а Грейнджер, наверняка, смущенно ковыряет пальцем травку. Почувствовав, как кто-то схватил его за локоть, Драко понял, что ошибся. Гарри предпочел сверкать глазами ему не в след, а в лицо. — А не думал ли ты своей одаренной слизеринской башкой, Драко Малфой, что остальные люди — не ты?! Потому что это мне, а не тебе, надо каждое лето возвращаться к людям, которым было бы куда проще, если бы я тут сдох, это у меня каждое чертово лето отбирают волшебную палочку и запирают сову, меня запирают в комнате и ставят на окна решетки, словно я какой-то урод, опасный для общества. Да, я верю Сириусу, я хочу ему верить, а твоему ненаглядному Снейпу — не хочу. С меня достаточно людей, относящихся ко мне, как к мусору! Тебе не кажется, что друзья нужны, чтобы поддерживать друг друга, а ты теперь, когда у меня появился хотя бы призрачный шанс получить нормальную семью, ведёшь себя как идиот и пытаешься заставить меня сомневаться! — Друзья нужны не для того, чтобы вытирать друг другу сопли, — блондин вырвал руку из жёсткого захвата и потёр предплечье, — Я, между прочим, о тебе забочусь. Что лучше — жить с твоими маглами или умереть от руки «родственничка»? Гарри молча буравил его тяжелым взглядом. За его плечом сопел Уизли, по прежнему молча, рядом стояла встревоженная Гермиона, явно не решаясь встать между ними. Спустя несколько долгих, тянущихся, как патока, секунд, Поттер отвёл взгляд и безжизненным голосом произнёс: — Я верю Сириусу, Драко. Принять это или нет — выбор за тобой. Но не надо пытаться убедить меня, что я не прав. С этими словами парень направился к замку. Рон направился следом, Гермиона вопросительно посмотрела на слизеринца, но тот только молча покачал головой и отвернулся.