Жертвы и последствия

      Первого сентября Гарри проснулся засветло, у него оставалось важное дело перед отбытием в Хогвартс. В течение всего прошедшего месяца он пытался уговорить строптивую Сашшу поехать в школу с ним, однако упрямая змея каждый раз отказывалась, не желая оставлять гнездо или по каким-то другим соображением. Поэтому Гарри быстрым шагом направлялся к ручью, чтобы попрощаться с другом, которого не увидит очень долгое время. В утреннем воздухе уже ощущались предвестники холода, однако дни всё еще оставались тёплыми и солнечными. Подойдя к камню, мальчик позвал змею и стал ждать, когда та соизволит приползти.       – Ты рано, детеныш… — раздалось шипение из-за камней, и Гарри быстро подхватил змею, которая привычно устроилась на его руке.       – Я сегодня еду в Хогвартс, – тихо сказал он, — ты точно не хочешь поехать со мной?       Гарри посмотрел на змею с надеждой, однако та лишь досадливо зашипела, выражая недовольство в очередной раз поднятой темой.       – Гарри, ты всегда казался мне очень умным мальчиком, подумай о том, что случится, если кто-то узнает, что первокурсник в качестве домашнего любимца держит змею, да еще и ядовитую гадюку? А если кто-нибудь узнает, что ты змееязычник? Ты сам говорил, что этот дар в вашем обществе считается тёмным (ума не приложу, почему), и его не принято афишировать, чтобы не подвергнуться остракизму, — видя, что мальчик всё это понимает, но по-прежнему расстроен, змея крепко сжала его запястье.       Гарри действительно понимал, что везти змею в Хогвартс - большой риск, но за все эти годы он настолько привык к тому, что может в любой момент пойти и поговорить с Сашшей, а если нужно, то и просто помолчать в её обществе. Печально вздохнув, Гарри осторожно погладил гладкую чешую змейки, получив довольное шипение в ответ.       – Я ведь даже писем тебе писать не смогу, — сказал он, едва не рассмеявшись от самой идеи писать змее, — до свидания, Сашша, я буду скучать по тебе.       – До свидания, Гарри, — прошипела Сашша, сползая с теплой руки на холодную поверхность камня, – будь осторожен там, не рассказывай никому о своём даре.       Гарри внимательно следил за тем, как гибкое тело Сашши скрывается среди травы и камней, он с силой потёр глаза, которые помимо его воли наполнялись слезами. Простояв так ещё несколько минут, он резко развернулся и решительно направился в сторону дома. Оставалось ещё около часа до всеобщего пробуждения, и Гарри решил потратить его с пользой: тщательно проверить собранный багаж и спуститься в лабораторию, чтобы стащить кое-какие ингредиенты. "Не стащить, а временно позаимствовать", - поправил он себя и усмехнулся.       К моменту пробуждения мамы он уже был во всеоружии и спокойно сидел в гостиной, читая рунный словарь.       – С добрым утром, милый, ты уже давно проснулся? — сказала Лили, ласково потрепав волосы сына.       – С полчаса назад, — не моргнув глазом, солгал Гарри, — немного волнуюсь насчёт распределения.       – Не переживай, Гарри, независимо от того, на какой факультет тебя направит шляпа, мы с папой не станем тебя меньше любить.       – Даже если это будет Слизерин?       – Она не отправит тебя на Слизерин, — с чувством произнесла Лили, но, заметив собравшегося было перебить её Гарри, осеклась, — то есть, даже если в Слизерин. Твоя бабушка была слизеринкой и, по словам твоего отца, весьма неплохим человеком. И вообще, есть немало выпускников этого факультета, которые выросли хорошими людьми, ну например… Например, Северус Снейп, — заметив скептическое выражение на лице сына, она продолжила, – да, Северус Снейп хороший человек, хоть и может быть несколько угрюмым, язвительным, злобным, саркастичным, несносным, упрямым…       – Да-да, я понял, мама, с факультета Слизерин выходило много достойных магов, но ты ни одного такого не видела вживую, — усмехнувшись, сказал Гарри, отчего щеки Лили чуть заметно покраснели.       – Мы с твоим отцом считаем, что скорее всего шляпа отправит тебя на Рейвенкло, я ведь говорила, что шляпа предлагала мне этот факультет? Филиус Флитвик — замечательный декан, а ещё, по слухам, в башне воронов есть своя библиотека.       – Я всё понял, куда отправит — туда отправит.       – Точно! — обрадовалась Лили завершению неловкого разговора, — ты ведь еще не завтракал? Как насчёт овсянки с мёдом и блинчиков, м?       – Было бы превосходно, — желудок Гарри красноречиво заурчал, и тот хихикнул, — я пойду будить Джейсона, — забегая на второй этаж, крикнул он.       Джейсон добровольно будиться не пожелал, так что Гарри прибегнул к насильственным методам побудки, полив того водой и отобрав одеяло, и получив в ответ на свои действия чувствительный удар подушкой по голове.       – Ну и гад же ты, братец. Можно было хотя бы не ледяной водой поливать, — возмутился Джейсон, — я однажды тебя так же разбужу, чтобы на своей шкуре ощутил всю прелесть прохладного душа в постель.       – Абсолютно исключено, мой дорогой брат, ибо день, когда ты сможешь проснуться раньше меня, станет последним днём нашей Вселенной, не менее, — серьёзным тоном ответил тому Гарри, однако, не сумев до конца выдержать образ, прыснул от смеха, — вставай уже, до отправки Хогвартс-экспресса чуть более трёх часов, а я готов поспорить, что твои вещи ещё даже не собраны. Ты ведь вчера весь вечер с Сириусом на метле гонялся.       – И в кого ты у нас такой зануда, Гарри? — широко зевнув, спросил Джейсон, но с кровати всё же поднялся, тут же принявшись искать свои очки среди рассадника энтропии, который представляла собой его прикроватная тумбочка.       – В мамочку, очевидно, потому как папочка такой же безответственный раздолбай, как и ты. Или скорее наоборот, ты как он, — невозмутимо ответил Гарри, и, устав наблюдать за мучениями брата, жестом волшебника извлёк очки из-под кровати.       – Спасибо, — буркнул тот, нацепляя заветные стекляшки на переносицу, — скажи маме, что я скоро спущусь.       И Джейсон, отчаянно зевая, поплёлся в ванную. Гарри спустился на кухню, где за столом уже сидел сонный отец и с удовольствием пил крепкий кофе. Он с наслаждением вдохнул аромат напитка, который в их семье для детей был под запретом, и уселся напротив Джеймса.       – С добрым утром, Гарри, — беззаботно улыбнувшись, поприветствовал мальчика отец, отсалютовав тому чашкой, — смог разбудить Джейсона?       – Доброе утро. Устроил ему спартанскую побудку.       Джеймс Поттер едва не подавился кофе и сквозь смех произнёс:       – Характер у тебя явно мамин…       – Что, она применила тот же метод?       – Ага, — ответил отец и, вдруг о чем-то вспомнив, стремительным вихрем умчался куда-то. Гарри пожал плечами и отпил немного кофе из отцовской кружки, зажмурившись от удовольствия.       – Нам же нельзя кофе, — шепотом произнёс Джейсон, входящий на кухню, — мама говорит, что от кофе характер портится, и зубы желтеют. Хотя твоему характеру уже ничего не грозит, а вот зубы жалко.       – Да иди ты, если тоже хочешь попробовать, так сразу бы и сказал, — с наигранной обидой ответил Гарри, протягивая брату кружку. Тот, скривившись, покачал головой.       Вдруг на кухню ворвался отец, прижимающий что-то к груди. Заговорщицки подмигнув сыновьям, тот уселся за стол и развернул на нём что-то, оказавшееся чистым листом пергамента. В ответ на недоуменные взгляды он поднёс к нему палочку и с со всей серьёзностью произнес:       – Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!       Под удивлённые взгляды Гарри и Джейсона на пергаменте начала появляться надпись:       – Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов, с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров, — прочитал вслух Гарри, — что это за карта?       – А это, дети мои, величайшее изобретение великих «Мародёров», — с гордостью ответил Джеймс, — ваша мама была бы против, но мы с Сириусом решили, что просто не можем отпустить вас в школу, не отдав её. Здесь карта всего замка со всеми людьми и не только людьми, которые находятся в нём. О, сколько раз она спасала нас от бдительного ока Филча, сколько проказ было совершено благодаря ей.       Мальчишки с интересом склонились над картой, разглядывая немногочисленные пока точки, изображавшие в основном преподавателей Хогвартса. Джеймс приблизил палочку к одной из точек, находящейся в Гриффиндорской башне, и над ней появилась надпись — Минерва МакГонагалл.       – Кажется, декан проверяет готовность башни к приёму учеников…       – И чем вы это тут заняты, позвольте спросить? — строгий голос мамы тут же отвлёк всех от разглядывания карты, которая была спешно спрятана вскочившим Джеймсом за спину.       – Отец даёт нам последние наставления перед отправкой в школу. Ну, ты знаешь, всякие мужские штучки, — стараясь сохранять спокойное лицо, ответил Гарри. Джейсон и Джеймс поспешно закивали.       – Это не те ли мужские штучки, которые мы с тобой, Джеймс, уже обсуждали? Я не позволю учить наших детей нарушать школьные правила и творить то, что творила ваша компания так называемых «Мародёров», ты понял меня, Джеймс Карлус Поттер. Никаких проделок, никаких шалостей, никакого баловства. Я обещала Минерве, что из Гарри и Джейсона не вырастут вторые «Мародёры», ей и близнецов Уизли хватает.       – Что ты, милая, я никогда не посмею тебя ослушаться, вчера мы всё обсудили, и я согласен с твоей точкой зрения. Школа — это прежде всего место для учёбы…       – Именно об этом нам и говорил папа, — с легкой вежливой улыбкой, изображая хорошего мальчика, сказал Гарри. По его собственному мнению, вышло отвратительно, но, кажется, мама купилась.       – Хорошо. Раз Гарри так говорит, я поверю вам, но если я узнаю, что ты всё же отдал им это, ты узнаешь, почему никогда не стоит злить женщину. Особенно ведьму. Особенно рыжую ведьму, — в последний раз злобно блеснув глазами, Лили уже совсем другим тоном добавила, — мойте руки и идите в столовую, завтрак уже давно готов. Когда все трое радостно удалились, Лили с улыбкой тихо произнесла:       – Мальчишки, что с них взять…       Она вспомнила свои собственные проказы в те светлые годы обучения в Хоге. Точнее, их с Северусом проказы. Все эти годы Лили почти успешно не вспоминала бывшего лучшего друга, но последняя встреча в аптеке всколыхнула старые воспоминания. О том, как они стащили у старины Слагхорна морской лук, чтобы сварить Феликс Фелицис. Зелье у них, третьекурсников, конечно, не получилось, а Северус потом долго ходил смурной, пытаясь понять, где они допустили ошибку. И о том, как они среди ночи бегали в запретный лес, чтобы найти семена подлунника, а нашли только хагридовых огнекрабов на «мирном выпасе», которые едва не спалили ей мантию. Как подливали Джеймсу носорожий отвар, личное изобретение Северуса. Вспомнила она и тот злосчастный день, когда их дружбе положило конец всего одно слово, сказанное в сердцах. И то, как Северус долго извинялся, умолял простить, но чертова гордость не дала возобновить дружбу. И в один прекрасный день бывший друг посмотрел на неё холодным взглядом чернильных глаз, в которых не угадывалось ни единой эмоции. Даже Джеймсу доставалось хоть что-то, хотя бы злость, на неё же Снейп смотрел словно на пустое место. Так больно было видеть холодную маску отрешения на лице, которое еще недавно открыто улыбалось ей. А потом Северус связался с Пожирателями, получил метку и пропасть между ними стала непреодолима.       Вздохнув, Лили отправилась в столовую, где вся семья уже с аппетитом поглощала завтрак и села за стол рядом с Джеймсом.       – Джейсон, ты уже собрал свой сундук? — спросила она сына.       – Да… Ну, то есть, почти собрал… — стыдливо опустив голову, пробормотал тот.       – Даже не начинал, — заключила Лили и Джейсону оставалось только кивнуть, — хорошо, значит после завтрака я помогу тебе собраться, список необходимого я уже написала.       – Почему ты даже не интересуешься, собрал ли сундук Гарри? — ворчливо спросил Джейсон.       – Потому, что точно знаю, что он уже собрал, милый. Более того, он сделал это три дня назад. А ты просто слишком похож на своего отца, который тоже делает всё в последний момент, — укоризненно взглянув на Джеймса, ответила Лили.

***

      На платформе 9 ¾, куда Поттеры трансгрессировали за двадцать минут до отправления Хогвартс-экспресса, было многолюдно и очень шумно. Гарри много раз читал о Хогвартс-экспрессе в «Истории Хогвартса» и видел его на колдографиях, но все равно был поражён, лицезря его в живую. Огромный алый паровоз утопал в клубах выпускаемого им дыма.       – Ух ты… — восхищенно выдохнул Джейсон, очевидно, разделяя эмоции брата, — он такой, не знаю, большой и красный и…       – Волшебный, — закончил за него Гарри, подумав о том, какое впечатление поезд производит на тех, кто вырос среди маглов, и оглянулся по сторонам в поисках той маглорождённой девочки из книжного, но не обнаружил поблизости никого похожего.       – Гарри, Джейсон, вы точно ничего не забыли? — закусывая губу спросила Лили.       – Нет, мама. Даже если забыли, мы сообщим письмом, и вы можете отправить нам посылку с совой, — ответил Гарри, а Хедвиг согласно ухнула из своей клетки.       – Ох, милый, я всё-таки так волнуюсь. Не поленитесь написать письмо вечером, после ужина, или хотя бы завтра утром, не объедайтесь сладким, почистите зубы перед сном, — перечисляла Лили, периодически смахивая платком слёзы.       – Лили, они уже не малыши. Повеселитесь там как следует, только школу не развалите, — подмигнул сыновьям отец, но, под укоризненным взглядом жены, добавил, – хм, то есть, веселитесь, но не нарушайте школьных правил, – и, чуть тише, — или не попадайтесь…       Получив тычок в бок от Лили, Джеймс порывисто обнял Джейсона и Гарри, после чего те попали в долгие объятия матери. Лили, наконец, оторвалась от сыновей, только когда услышала объявление о том, что поезд отходит через пять минут. Джеймс помог сыновьям отлевитировать сундуки в свободное купе, поставив их в угол. Еще раз обняв их, Джеймс вернулся к стоящей на платформе супруге, машущей рукой высунувшимся в окно мальчишкам.       – Не забудьте про письмо, — крикнула она, однако, шум отбывающего поезда заглушил её слова.       В последний раз помахав удаляющейся фигуре матери, братья закрыли окно.       – Пойдём искать Уизли? — спросил Гарри Джейсона.       – Нет, Рон сказал, что они сами найдут наше купе, — ответил тот, с интересом рассматривая внутреннюю обстановку поезда.       Гарри выпустил недовольно мяукающего Мефистофеля из корзины-переноски, и тот незамедлительно устроился у него на коленях, предварительно укусив за причинённые неудобства. Гарри осторожно запустил пальцы в густую шерсть урчащего кота и уставился в окно. Дверь в купе резко открылась, и в неё заглянули три рыжеволосых головы.       — Вот вы где, мы вас по всему поезду ищем, — хором сказали близнецы, Рон кивнул, согласившись с этим их утверждением, — пойдёмте к нам в купе, там Ли Джордан притащил настоящего тарантула.       – Он действительно огромный, — скривившись, добавил Рон, — и жуткий… Все эти лапки… Брр…       – Ого, я бы посмотрел, — согласился Джейсон, — ты со мной, Гарри?       – Нет. Я, пожалуй, здесь останусь. А то Тофи меня загрызёт, если я попытаюсь скинуть его с колен.       Рон, которому не раз доставалось от своенравного кота, сочувственно посмотрел на Гарри. Вскоре все четверо покинули купе, оставив Гарри в одиночестве. Тот попытался было достать книгу из сундука, однако когти Мефистофеля, больно впившиеся в его колени, быстро убедили его, что это плохая идея. Так что он не нашёл ничего лучше, чем разглядывать пейзажи, проносящиеся за окном.       Через некоторое время дверь купе снова открылась. Гарри, ожидавший, что это брат или кто-то из Уизли, был удивлён, обнаружив, что в его купе заглядывает та самая Гермиона из книжного, уже переодевшаяся в школьную форму.       – Никто не видел жабу? — спросила она, окинув взглядом купе, и улыбнулась, заметив Гарри, – ой, привет, Гарри! Тут мальчик потерял жабу, а я помогаю ему отыскать её.       – Привет, Гермиона. Невилл, наверное, снова Тревора потерял, — улыбаясь девочке в ответ, сказал Гарри. В дверь купе заглянул круглолицый мальчик, в котором Гарри с лёгкостью узнал Невилла.       – Привет, Гарри. У меня снова Тревор сбежал, ищу вот… — грустно произнёс Невилл.       – Да не расстраивайся ты, сколько раз ты Тревора терял, с ним всегда всё в порядке было. Сбегай к Перси, как раз сегодня хвастался, что его старостой назначили, пусть работает. Он в пятом вагоне вроде.       – Спасибо, Гарри, а он точно не выгонит меня с такими просьбами? — неуверенно поинтересовался Невилл.       – Перси точно не выгонит, он ответственный. Ты, главное, повосхищайся им, скажи, что тебе его рекомендовали как очень добросовестного старосту или ещё какую-нибудь чушь, и он тебе Тревора за пять минут отыщет.       Еще раз поблагодарив Гарри, Невилл быстрым шагом направился в сторону пятого вагона. Гарри, вздохнув, пригласил Гермиону войти. Та прошла в купе и села напротив мальчика, подозрительно поглядывая на спящего Тофи.       – А это…       – Это мой кот, Мефистофель, если коротко — Тофи. Мефистофель — это Гермиона Грейнджер.       Кот индифферентно всхрапнул. Гермиона было потянулась, чтобы погладить его, но была остановлена Гарри.       – Поверь мне, это плохая идея, его Мефистофелем не просто так зовут, — улыбнувшись, предупредил девочку Гарри.       – А ты не один в купе едешь, или у тебя просто два сундука? — поинтересовалась Гермиона.       – Второй — сундук моего брата, он ушел в другое купе к друзьям, а я вот остался с Тофи. Когда вернётся, познакомлю вас.       В купе повисло молчание, которое нарушил Гарри. Кашлянув, он спросил:       – На какой факультет хочешь поступить?       – А разве можно выбрать? В «Истории Хогвартса» написано, что распределением студентов занимается специальная Распределяющая шляпа, — удивлённо произнесла Гермиона.       – Мама рассказывала, что шляпа может предложить выбор. Ей она предлагала Гриффиндор и Рейвенкло, она выбрала Гриффиндор. А папу вот сразу отправила на Гриффиндор. Наверное, если шляпа почувствует, что ты сомневаешься, или что подходишь нескольким факультетам, она предлагает выбрать самому.       – Вот как. Я хотела бы попасть на Гриффиндор, там сам Дамблдор учился, но и Рейвенкло — неплохой вариант. А ты куда думаешь попасть?       – Ну, у меня родители учились на Гриффиндоре, но мне все говорят, что я больше похож на рейвенкловца. Хотя не знаю, просто совершенно без понятия, куда меня может отправить шляпа.       – А ты уже читал учебники для первого курса? — спросила задумавшегося мальчика Гермиона.       – Ну, я уже прочёл «Руководство по трансфигурации для начинающих» и «Историю магии», а зельеварением я занимаюсь уже несколько лет. Моя мама довольно неплохой зельевар, так что она меня учила. А ты уже, наверное, все учебники наизусть выучила? — шутливо поинтересовался Гарри и по покрасневшим щекам Гермиона понял, что попал в точку.       – Что, правда? Все-все выучила? — удивлённо спросил он, получив в ответ утвердительный кивок.       – У меня просто память хорошая, я же не сутками зубрила их. Я не виновата, что всё легко запоминаю, — оправдывалась Гермиона, еще больше краснея.       – Классно, — восхищённо произнес Гарри, — мне бы такую память…       – И что, даже не назовёшь меня зубрилкой и заучкой? — с сомнением протянула девочка.       – Не-а, я же говорил, сам тот еще ботаник, — засмеялся Гарри, и Гермиона, до этого выглядевшая смущённой и напряженной, заметно расслабилась и улыбнулась.       Через некоторое время дверь отворилась и улыбчивая женщина с тележкой сладостей заглянула в купе.       – Не хотите ли чем-нибудь перекусить? — поинтересовалась она.       – Четыре шоколадных лягушки, два тыквенных печенья и упаковку «Берти Боттс», пожалуйста, - сказал Гарри, протянув женщине пару сиклей.       Женщина пожелала им приятного аппетита и двинулась дальше по вагону. Гарри предложил Гермионе тыквенное печенье и шоколадных лягушек, но та отказалась.       – Я стараюсь не есть сладкое, оно вредно для зубов, — пояснила она свой отказ, но согласилась попробовать пару драже.       – Поосторожнее с ними, они всевкусные, — предупредил Гарри. На вопросительный взгляд Гермионы он объяснил, — то есть действительно всевкусные. Там, конечно, есть и нормальные вкусы, вроде клубники или апельсина, но попадается и всякая гадость, близнецы даже говорили, что пробовали драже со вкусом соплей тролля. Мне как-то попался кайенский перец, так целый день потом рот горел огнем.       Девочка с любопытством посмотрела на драже в своих руках и осторожно откусила кусочек.       – Мята, кажется…       – Повезло, — сказал Гарри и принялся открывать коробочку с шоколадной лягушкой. Быстро, пока та не упрыгала, мальчик схватил съедобное земноводное и откусил кусок от головы, та быстро задёргала лапками. Заметив, что Гермиона смотрит на него во все глаза, Гарри вопросительно поднял брови.       – Она же… Она живая! А ты только что ей голову откусил, — воскликнула девочка.       – Она не живая, просто зачарована так, чтобы двигаться, — сказал Гарри, доедая лягушку.       – Маги всё-таки странные, — протянула Гермиона, — я бы не смогла есть что-то, что шевелится… Брррр…       Гарри вытащил из коробки вкладыш и разочарованно вздохнул.       – Снова Альбус Дамблдор. У меня уже полно их, хочешь, отдам этого тебе?       Гермиона с интересом взглянула на протянутую ей карточку и, ознакомившись с написанным, кивнула.       Дверь открылась вновь, и в ней появился Джейсон в компании Рона Уизли и прижимающего к груди Тревора Невилла.       – Гарри, Перси его всё-таки нашёл! — радостно воскликнул тот, крепче стискивая меланхоличного жаба.       – Он при этом выглядел так самодовольно и сиял, как начищенный галеон, когда Невилл сообщил ему, что он самый ответственный староста. Не надо больше такого говорить Перси, Невилл, а то его эго может слишком разрастись, — проворчал Рон.       – Гарри, ты бы видел этого тарантула, честное слово, он размером с небольшого акромантула! — восхищенно выпалил Джейсон, не обращая внимания на скривишегося в отвращении Рона.       – Даже не напоминай, — простонал тот.       – Кхм… — кашлянул Гарри, кивая на Гермиону, — познакомьтесь, эта прекрасная леди — Гермиона Грейнджер, – и, обращаясь к Гермионе, продолжил, — а эти молодые люди — мой брат, Джейсон Поттер, — тот шутливо поклонился, — Рональд Уизли, — рыжик неуверенно помахал рукой, — и Невилл Лонгботтом, с которым ты уже знакома.       – Приятно познакомиться, Гермиона, — нестройным хором сказали мальчишки.       – Мне тоже очень приятно, — ответила смущенно зардевшаяся прекрасная леди.       Все разместились в купе, а проснувшийся от поднявшегося шума Мефистофель с наслаждением укусил Гарри за палец, вызвав возмущенный вопль последнего и смех всех остальных.       За окном уже начинало темнеть, и компания решила, что поезд уже приближается к Хогвартсу и всем пора разойтись по своим купе. Едва Гермиона, Рон и Невилл поднялись со своих мест, дверь в купе открылась, и в проеме показался бледный светловолосый мальчик, чьё лицо можно было бы назвать красивым, если бы его не кривила презрительная гримаса. За его спиной стояли два крупных мальчишки, которых можно было принять за близнецов.       – Так-так-так, кто это у нас тут. Это же Поттеры, как всегда в компании всякого отребья. Оборванец Уизли и тюфяк Лонгботтом, как предсказуемо.       – Заткнись, Малфой! — зарычал Рон. Лицо его стремительно наливалось краснотой, глаза яростно блестели, — иди куда шёл, пожирательское отродье.       – К твоему сведению, рыжий, мой отец был полностью оправдан, — протянул блондин, – ой, а кто это тут у вас, судя по всему какая-то жалкая грязно…       – Не советую вам заканчивать эту фразу, мистер Малфой, — абсолютно спокойным тоном произнёс вставший со своего места Гарри, улыбаясь самой доброжелательной улыбкой, на какую был способен, — вы утверждаете, что ваш отец не является сторонником Того-кого-нельзя-называть и не разделяет его предубеждений против маглорождённых, но сами же компрометируете его своими словами. Я бы советовал вам покинуть это купе и отправиться в своё, поезд скоро прибывает, знаете ли, нам нужно переодеться в школьные мантии. Вы же не подглядывать за нами пришли?       Малфой хмыкнул и, оглядев купе еще раз, вышел из него, напоследок бросив:       – Ещё пообщаемся, Поттер…       – Здорово ты его отшил, — восхищенно сказал Рон, — я пойду, пожалуй. Невилл, ты со мной?       Кивнув, Невилл вышел вслед за Роном.       – Гарри, а как меня хотел обозвать этот Малфой? — нервно закусив губу, спросила Гермиона.       – Он хотел назвать тебя грязнокровкой, — тихо, почти шепотом произнёс Гарри, — я тебе позже объясню, — заметив вопросительное выражение лица Гермионы, сказал Гарри.       – Тебя проводить в твоё купе? — спросил Джейсон.       – Нет, я помню, где оно, но спасибо, — с улыбкой ответила девочка и, помахав на прощание рукой, тоже покинула купе.       Когда братья остались вдвоём, Джейсон, тяжело вздохнув, опустился на своё место и, повернувшись к Гарри, спросил:       – Вот чего этому придурку белобрысому вечно от нас надо? Заметь, сегодня я вообще не лез к нему.       – Не знаю, Джейсон. Может, у него жизнь скучная, вот и нарывается… — задумчиво протянул Гарри в ответ, – нам, кстати, переодеться надо. И Мефистофеля как-то в корзинку запихнуть.

***

      Когда поезд прибыл в Хогсмид, было уже совсем темно, а на небе начали появляться первые звезды. Мальчики вышли из поезда и зябко поёжились - на улице было довольно холодно. Заметив Невилла, они подошли поближе к нему. Вдруг они услышали зычный голос:       – Первокурсники! Все сюда, за мной!       Повернувшись в направлении голоса, они увидели его обладателя - огромного, не меньше десяти футов, человека с косматой бородой, которая закрывала половину лица, одетого в странный меховой жилет. В одной руке он держал фонарь, а другой призывно махал застывшим от страха первокурсникам.       – Кажется, это и есть тот самый Хагрид, про которого рассказывали родители, — прошептал Джейсон на ухо брату, на что Гарри лишь кивнул и решительно направился в сторону великана.       Когда все первокурсники собрались возле Хагрида, тот, внимательно оглядев перепуганных детишек, повел их за собой по узкой дорожке по направлению к берегу Черного Озера. Озеро впечатляло, но еще больше впечатлял вид замка, который раскрылся перед ними. Огромный, он сиял множеством огней, отражаясь в спокойной глади озера. Гарри не смог сдержать восхищенного вздоха. Оглянувшись, он заметил, что далеко не он один. Даже Малфой, казалось, забыл о своей вечной презрительной гримасе и восхищенно смотрел широко распахнутыми глазами на это великолепие.       – Ребята! Вы, это самое, поплывёте через озеро на лодках, рассаживайтесь! По четыре человека в одну лодку, не больше! — скомандовал Хагрид.       Гарри, Джейсон и Невилл забрались в лодку, четвертой к ним уместилась пухленькая девочка со светлыми волосами, заплетенными в две тугие косички. «Сьюзен Боунс, кажется», — подкинула Гарри память. Когда все расселись по лодкам, те волшебным образом сами заскользили по гладкой поверхности озера. Когда лодки причалили к пристани, первокурсники, уже слегка замерзшие, выбрались из них и дружной гурьбой последовали за Хагридом к главным дверям замка. Когда Хагрид трижды постучал в большую дубовую дверь, та с лёгким скрипом открылась, и перед ними предстала черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах.       – Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.       – Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.       Она приказала всем следовать за ней. Они прошли мимо большой двери, и закончили свой маршрут в маленьком зальчике, где профессор жестом их остановила и, повернувшись к ним лицом, начала свою речь. Она рассказала перепуганным первокурсникам о факультетах и о том, как проходит отбор на них. Потом приказала всем выстроиться в шеренгу и идти за ней. Они покинули малый зал и направились к той большой двери, мимо которой прошли недавно. Джейсон осторожно прикоснулся к руке Гарри, а потом схватил того за запястье. Гарри взглянул на брата, тот был бледен, а рука его слегка подрагивала. Гарри подумал, что и сам сейчас, наверное, выглядит не лучше, его сердце колотилось как бешеное, а пальцы подрагивали. Он взял ладонь Джейсона в свою и крепко сжал. И тут двери распахнулись и Гарри понял, что, сколько бы он ни видел колдографий, сколько бы ни слушал рассказы родителей, он оказался не готов к тому, что Большой Зал Хогвартса окажется настолько великолепным. Огромный зал, освещенный светом тысяч свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели ученики четырёх факультетов, наблюдающие за дрожащими первокурсниками сотнями любопытных глаз. За пятым же столом, стоящим в другом конце зала, сидели преподаватели. Но всё это меркло в сравнении с потолком, который, как читал Гарри, был зачарован особым образом, чтобы показывать небо. Сейчас он сиял светом тысяч, нет, миллионов звёзд. Гарри судорожно сглотнул и еще сильнее сжал руку брата. Он огляделся и увидел нервничающую Гермиону, беззвучно шевелящую губами, и Рона, который был так бледен, что даже веснушки исчезли с его лица.       Он пропустил тот момент, когда перед ними появился табурет, на котором лежала Распределяющая шляпа. Выглядела она не особо хорошо, вся какая-то потёртая, грязная, кое-где даже в заплатах. «Ну, вряд ли я через тысячу лет буду выглядеть лучше», - подумал Гарри и вздрогнул, когда рот шляпы раскрылся, и она начала петь скрипучим голосом. Когда песня, наконец, закончилась, Гарри был несказанно рад этому. Тем временем профессор МакГонагалл извлекла откуда-то из складок своей мантии длинный свиток пергамента с именами всех первокурсников.       – Когда я произнесу ваше имя, вы сядете на табурет, и я надену вам на голову Распределяющую Шляпу, — произнесла она, — итак, начнём…       Гарри внимательно следил за распределением, и, чем ближе подбиралось его имя, тем сильнее он нервничал.       И не только он, ладошка его брата уже стала влажной от волнения. Гарри порадовался за Гермиону и Невилла, которые распределились на Гриффиндор, проведя под шляпой довольно много времени. А вот Малфоя шляпа отправила на Слизерин, даже не успев толком коснуться его головы. Он смотрел, как студенты расходятся в стороны факультетских столов под громкие апплодисметы, пока…       – Поттер, Гарри! — выкрикнула профессор его имя, и он с неохотой выпустил руку брата из своей и направился в сторону табурета. Едва он сел, на его голову опустилась едко пахнущая пылью шляпа.