Жертвы и последствия

      К обеду новость о том, что Снейп снял баллы со Слизерина, распространилась по всему Хогвартсу. На входе в большой зал Гарри встретил старосту факультета, который послал ему весьма красноречивый взгляд, от которого возникло желание провалиться сквозь землю. Пока Гарри пытался запихнуть в себя хоть немного пищи, Снейп сверлил его прожигающим взглядом, отмахиваясь от расспросов МакГонагалл и Квирелла.       — Поттер, если ты не вернёшься с отработки, можно твои вещи забрать себе? Мне твой набор перьев как раз приглянулся, — громким шёпотом поинтересовался Забини.       — Да ну тебя, Блейз. Не убьёт же меня собственный декан… Наверное, — нервно сглотнув, ответил побледневший Гарри.       — Не был бы так уверен. Декана даже старшекурсники опасаются, — флегматично протянул Нотт.       — Спасибо за поддержку, Тео, — прошипел Гарри и, резко поднявшись из-за стола, направился к выходу из большого зала.       — Всегда пожалуйста, обращайтесь, — пожав плечами, спокойно ответил Нотт и продолжил обедать.       Гарри нервно кусал ногти у кабинета защиты от тёмных искусств, когда на плечо ему опустилась чья-то ладонь.       — Вы на редкость отважный молодой человек, если решились перечить Северусу Снейпу, — насмешливо сообщил мужской голос, принадлежавший, как оказалось, Квиринусу Квиреллу. Гарри вздрогнул от неожиданности и пробормотал:       — Скорее, редкостный дурак.       Квирелл рассмеялся удивительно мелодичным смехом и заинтересованно взглянул на мальчика.       — Ну, я бы не сказал, что совсем дурак. Но, скажем так, поступили вы несколько не по-слизерински, мистер Поттер, — с улыбкой произнёс профессор. — Во время обеда от профессора Снейпа исходили столь явные волны неприязни, направленные на вас, что, кажется, сливки в моём молочнике мгновенно скисли.       — Он меня просто прикончит. Прямо на отработке, — уныло прошептал Гарри, вызвав ещё один приступ смеха у Квирелла.       — Он сочтёт это слишком большой милостью со своей стороны, так что вы ещё помучаетесь, — заметив ужас в глазах мальчика, профессор постарался ободряюще улыбнуться и продолжил: — Я хотел сказать, что профессор Снейп, безусловно, невероятно злопамятный и мстительный человек, но никогда не нанесёт серьёзного вреда ученику. Скорее всего, вас ожидают просто многие часы возни с самыми неприятнейшими ингредиентами для зелий и с самыми грязнейшими котлами, которые только можно себе представить. Не вешайте нос, мистер Поттер.       В коридор начали подтягиваться остальные первокурсники, а профессор Квирелл скрылся за дверями кабинета, подмигнув напоследок. Гарри же остался размышлять, отчего это профессор ЗоТИ решил проявить участие к нему.       — Защита от тёмных искусств — это предмет школьной программы, который вы будете изучать до пятого курса включительно, входящий в список обязательных экзаменов СОВ, — начал свою речь профессор Квирелл, многозначительно взирая на студентов с высоты своего роста. — В течение первых трёх лет вы обучитесь защите от существ, признанных министерством тёмными и весьма опасными. Четвёртый и пятый же курс будут посвящены защитной и боевой магии как таковой.       Профессор двигался по классу с какой-то нечеловеческой грацией, гипнотизируя учеников сочетанием этого странного танца и глубокого, словно обволакивающего мягким бархатом голоса. Он оглядел класс, чуть дольше, чем следовало, задержав взгляд на зачарованно внимавшем каждому слову Гарри, и продолжил тихо и вкрадчиво:       — Прежде чем приступить к теме занятия, вы должны понять, что же такое тёмные искусства и чем именно они опасны. Тёмные искусства неизбывны и коварны, многогранны и невероятно притягательны теми горизонтами, которые они открывают. Многие склонны считать, что тёмная магия даёт огромные, по-настоящему безграничные возможности волшебнику, практикующему её, и, отчасти, они правы. Её возможности, действительно, практически безграничны, но за всё в нашем мире нужно платить. Принцип равновесия, если вам угодно, не позволит никому получить в своё распоряжение такую силу просто так. И многие молодые люди, дети в сущности, не понимают насколько велика цена этой силы. Каждый маг, практикующий тёмную магию постепенно теряет нечто очень важное, незаметно, по крупицам, но совершенно неотвратимо. Это что-то невидимое, неосязаемое, частички самого себя, крупицы собственной человечности, которые уже не вернутся обратно. В один прекрасный момент такой маг просто оказывается выпит досуха, — заметив, что все ученики со смесью недоверия и страха смотрят на него, Квирелл улыбнулся, однако взгляд его оставался совершенно серьёзным. — Я немного увлёкся, кажется… По-моему, эту речь я заготовил для шестого курса. Да, точно для шестого. А темой вашего занятия сегодня является одно довольно безобидное создание, которое тем не менее признано тёмным существом. Итак, Авгурей или Ирландский феникс. Кто-то может рассказать, что это за животное?       Гермиона с обычным для неё энтузиазмом принялась тянуть руку вверх.       — Ох. Чудесно, вот вы, юная леди, явно желаете просветить нас, мисс? — профессор вопросительно приподнял бровь, с лёгкой усмешкой взглянув на девочку.       — Грейнджер, сэр. Гермиона Грейнджер. Авгурей — это худая, унылая на вид птица, немного похожая на недокормленного стервятника, зеленовато-чёрного цвета. Авгурей очень пуглив, гнездится в зарослях ежевики… — на одном дыхании проговорила Гермиона.       — Достаточно, мисс Грейнджер, вы очень хорошо подготовились к занятию, однако, позвольте мне хоть немного повыполнять свою работу, а то директор Дамблдор уволит меня за полной бесполезностью, — тепло улыбнувшись зардевшейся девочке, мягко произнёс Квирелл и продолжил лекцию об Авгурее.       Покидая класс, Гарри услышал немало восторженных характеристик профессора, в основном со стороны гриффиндорцев, и отметил, что, в общем-то, вполне солидарен с ними. Квирелл был классным, можно и так сказать.       Во время ужина к Гарри подошла Джемма Фарли и сообщила, что профессор Снейп ждёт его в классе зельеварения в половине восьмого, а по завершению отработки его ожидает воспитательная беседа со старостами.       — Ну вот, а я уже почти забыл, что мне сегодня на эшафот, — уныло пробормотал Гарри, отложив пирожок по причине моментальной утраты аппетита.       — Да не переживай ты так, ну максимум тебя выпорют, — утешительно сказал Блейз.       — Э-э-э… А что, физические наказания в Хогвартсе еще практикуют? — испуганно прошептал Гарри.       — Нет, но тебя бы выпороть следовало… — назидательно подняв палец, заявил Тео и рассмеялся странным, шелестящим смехом.       Гарри в ответ на это показал ему язык и направился к дверям большого зала, у которых его подхватили под руки близнецы Уизли.       — О, мистер Поттер…       — …мы видим в вас задатки…       — …настоящего анархиста!       — Это ж надо, на первом же занятии довести Снейпа до белого каления. Мы уж думали, что тебя, как слизеринца, Снейп может и в личную кладовую когда-нибудь пустить, — сообщил Фред, и продолжил наигранно-расстроенным тоном: — А теперь тебе это явно не светит.       — А там, по слухам, каких только ингредиентов нет, и кровь дракона свежайшая, и подлунник, и даже яйца пеплозмея, — благоговейно произнёс Джордж, — но там такие защитные чары наложены, а ещё, когда мы оказываемся ближе, чем в двадцати ярдах от змеиных угодий, Снейп тут же узнаёт, контур там у него какой-то анти-Уизлевский.       — С чего это такая честь? — удивлённо спросил Гарри.       — Ну, мы как-то позаимствовали из кладовой немного ясноцвета… — смущённо ответил Джордж.       — Весь ясноцвет, — продолжил Фред.       — Все восемь банок ясноцвета, — закончил Джордж, после чего близнецы хором произнесли: — Но ведь нам нужнее было!       Гарри рассмеялся, но, вовремя спохватившись, быстро сказал:       — Я побежал на отработку, передайте всем, что я их люблю и постараюсь вернуться живым!       Он быстрым шагом направился в сторону подземелий, раз за разом проигрывая в своём воображении сцены собственной экзекуции, которые с каждым разом становились всё более изощрёнными и кровавыми. В тот момент, когда воображаемый Гарри оказался заключён в недружелюбное чрево железной девы, Гарри настоящий добрался до тяжёлой двери класса зелий и неуверенно постучал.       — Проходите, — раздался приглушённый голос из-за двери и, зажмурив глаза от волнения, мальчик приоткрыл её и протиснулся внутрь. Профессор Снейп сидел за преподавательским столом, заваленным свитками пергамента и быстрым росчерком пера разносил в пух и прах летние студенческие эссе.       — По крайней мере, вы пунктуальны, мистер Поттер, — даже не взглянув на Гарри, заметил Снейп и жестом указал тому на одну из парт. Он быстро уселся за неё, стараясь производить как можно меньше шума.       Через пять минут, показавшихся Гарри вечностью, профессор поднялся из-за стола и медленно подошёл к Гарри, одарив его своим холодным взглядом, и с изрядной долей насмешки в голосе произнёс:       — Мистер Поттер, вы должны понимать, что если вы, каким-то совершенно немыслимым образом, связанным, очевидно, с приступом помешательства, возникшим у шляпы на почве старческого слабоумия, оказались на факультете, который я имею честь возглавлять, то это значит, что вы не должны никоим образом подвергать сомнению мой авторитет в присутствии не-слизеринцев. Если вас что-то не устраивает в моей манере преподавания, постарайтесь высказать это мне персонально, вам понятно? — совершенно спокойно и почти ласково спросил профессор, выразительно приподняв бровь.       — Да, сэр, — тихо пробормотал Гарри, склонив голову так низко, что подбородок касался груди.       — Смотрите в глаза собеседнику, когда разговариваете с ним, мистер Поттер. Ваши родители, похоже, совсем не утруждали себя обучением своих сыновей правилам хорошего тона. В дальнем шкафу вы найдёте банку со свежими лунными пиявками. Потрудитесь разделать их надлежащим образом. Судя по тому, что я видел на занятии, вы неплохо обучены заготовке ингредиентов, — раздал указания профессор и вернулся к проверке эссе.       Гарри, наконец выдохнув, отправился к шкафу, в котором обнаружил банку с отвратительного вида слизнеобразными существами. Подготовив стол к работе, он достал из сумки перчатки, насколько ему было известно, слизь этих пиявок вызывала сильное раздражение кожи при соприкосновении с ней. Когда Гарри принялся натягивать одну из перчаток, он был тут же остановлен профессором.       — Нет, мистер Поттер, воздержитесь от использования защитных перчаток, — произнёс Снейп, не отрываясь от проверки эссе.       — Но слизь лунных…       — Я знаю, мистер Поттер, что вызывает эта слизь, и, поверьте мне, это абсолютно не смертельно. Так вы лучше усвоите урок, вам ясно, мистер Поттер?       — Да, сэр, — тихо ответил он и принялся за разделку пиявок. Через сорок минут, когда руки уже горели огнём, а на коже начали появляться волдыри, профессор Снейп сообщил, что отработка завершена.       — Завтра в то же время жду вас в классе. Если вы извлекли для себя урок, ваша отработка будет менее… Болезненной, — сказал Снейп и, усмехнувшись напоследок, стремительно направился куда-то вглубь подземелий.       Гарри потёр руки, но от этого ощущения стали ещё более неприятными. Решив, что он постарается больше не переходить дорогу декану, Гарри уныло побрёл в сторону гостиной, гадая, какое наказание придумали для него старосты.       В гостиной его уже ждали старосты факультета и шестых курсов. О’Райли заметил его первым.       — А, вот и Поттер, что-то мы его заждались. Как отработка?       — Нормально, — буркнул Гарри, пряча покрасневшие кисти рук за спиной.       — Вот и чудесно, — ласково улыбнувшись, произнёс староста. — Значит, ты вполне готов получить своё наказание. Тебе известно заклинание Торментис?       — Нет, никогда не слышал, — закусив губу, ответил Гарри, у которого было очень нехорошее предчувствие.       — Очень плохо, Поттер, очень плохо. Видишь ли, в чистокровных магических семьях предпочитают наказывать детей так, как подобает магам, а не всякими магловскими методами, типа порки. Ну, что же, похоже, традиции в семействе Поттеров не слишком-то уважают, — заметив недобрый взгляд Гарри, О’Райли поспешил извиниться, — приношу свои извинения, я не имел права судить о вашей семье, моя вина. Так вот, заклинания Торментис — слабое пыточное заклинание, которое используют в качестве наказания для провинившихся отпрысков. Как мы говорили, Слизерин — это семья, а ты — провинившийся отпрыск.       О’Райли извлёк волшебную палочку из чехла и, совершив замысловатое движение ей, тихо произнёс: — Торментис.       Гарри сжал зубы, чувствуя, как не очень сильные, но вполне чувствительные волны болевых ощущений распространяются по его телу, начинаясь где-то в области солнечного сплетения и доходя до самых кончиков пальцев. Постепенно боль нарастала и мальчику пришлось до крови закусить губу, чтобы сдержать болезненный стон. Это продолжалось целую вечность, пока, наконец, О’Райли не отменил заклинание. Гарри облегченно выдохнул. На него накатила такая слабость, что он едва удержался на ногах.       — А ты крепкий орешек, Поттер. Большинство первачков не могут сдержать свои эмоции. Далеко пойдёшь, — сказал О’Райли. Гарри отметил, что остальные старосты, присутствовавшие здесь, похоже, в качестве массовки, смотрят на него с некоторым уважением.       — Иди спать, Поттер. И постарайся больше не злить декана. У него и в спокойном-то состоянии характер не сахар, а с разозлённым Северусом Снейпом иметь дело у меня желания совсем никакого нет.       — Уж как-нибудь постараюсь. Но у него, кажется, аллергия на фамилию Поттер, — усмехнувшись, ответил Гарри и на неслушающихся ногах поковылял в комнату.       Едва оказавшись за дверью, он обессиленно упал на кровать, благодаря Тофи за то, что он выбрал себе лежбище поближе к двери.       — Живой, кажется. Но потрёпанный, — заметил Нотт, на мгновение отрывая взгляд от учебника чар.       — Ага, значит, набор перьев мне не светит, — радостно сказал Блейз. – Ого, а что это у тебя с руками?       — А, так, ерунда. Снейп заставил разделывать лунных пиявок без перчаток, — глухо пробормотал уткнувшийся в подушку Гарри. Блейз присвистнул, а Тео принялся рыться в своём сундуке.       — Да ты, похоже, теперь любимец декана, — изрёк Забини, сочувственно глядя на Поттера.       Гарри чуть приподнял своё чрезмерно отяжелевшее тело, попытавшись принять сидячее положение, и заметил Тео, протягивающего ему какую-то баночку.       — Вот, держи. Заживляющая мазь, должна помочь. Только у меня её немного, так что постарайся больше не влипать в неприятности.       — Спасибо, Тео. Я тебя люблю, — с чувством произнёс Гарри, нанося густую, пахнущую хвоей субстанцию на свои пылающие огнём руки. — Я верну. Напишу маме, она пришлёт ещё мази. Мордред, я не доберусь до душевой. Я даже не разденусь, наверное. Спокойной ночи, ребята.       Гарри закрыл глаза и немедленно провалился в сон.