Глава 7
16 октября 2015 г., 19:35
По мере чтения письма от родителей, Гарри всё больше мрачнел лицом. Закончив же, он едва не смял ни в чём неповинный лист пергамента, пребывая в столь ненавистном ему состоянии беспомощного раздражения. Блейз, заметив состояние Поттера, вопросительно приподнял брови.
— «Гарри, не переживай, мы поговорим с Дамблдором о твоём переводе на другой факультет!», «Гарри, мы с Сириусом уверены, что произошла какая-то ошибка. Мой сын совершенно точно не мог попасть на Слизерин», — презрительно выплюнул Гарри, хлопнув ладонью по столу. — Очаровательно, просто очаровательно. Умеет же отец подбодрить.
— Успокойся, на тебя уже весь зал пялится, — прошипел Блейз, накрывая ладонь Поттера своей. Гарри быстро отдернул руку, словно обжёгшись.
— Это я ещё самое лучшее не зачитал. «Я бы заметил, если бы в моём сыне было что-то змеиное», как будто быть слизеринцем — это какое-то отвратительноe, неизлечимое заболевание. Как будто я теперь прокажённый какой-то, — закончив тираду, Гарри обессиленно уронил голову на сложенные руки. — Хоть мама адекватно отреагировала. И ведь это отец ещё написал будучи уже успокоенным мамой.
— Ну, не принимай ты всё так близко к сердцу. Через пару дней успокоится и пришлёт тысячу извинений, — попытался успокоить Гарри Блейз. Тот тяжело вздохнул, кивнул и тихо произнёс:
— Всё равно как-то гадко на душе от этого…
На выходе из зала Гарри уже поджидал Джейсон, выглядящий крайне встревоженным. Он внимательно взглянул в глаза брату, положив руку тому на плечо, и тихо поинтересовался:
— Всё в порядке? Ты же знаешь, отец может быть таким…
— Придурком нетактичным он может быть, я знаю, — пробурчал Гарри, и вымученно улыбнулся. — Я знаю, что он сначала делает, потом делает ещё хуже, а только потом думает. Это у нас всех семейное.
— Ага, — поддержав шутливый тон брата, ответил Джейсон, — Что он тебе там написал-то?
— Не хочу даже вспоминать, — передёрнув плечами, пробормотал Гарри.
— У нас сейчас урок полётов, кстати. Ты пойдёшь или попросил у вашего декана разрешения не посещать его?
— Наш декан скорее лично вручит мне в руки метлу, а потом усядется рядом и будет смотреть, как чудесно я с ней не могу управиться. Может, даже с едкими комментариями, — криво улыбнувшись, ответил Гарри.
— Всё настолько плохо?
— О, всё просто чудесно. Уж не знаю, в чём именно дело, но возраст Снейпа в сочетании с тем, как он произносит фамилию Поттер наталкивают меня на одну мысль. И, Мерлин упаси, если мыслю я в верном направлении. Так что я, пожалуй, как-нибудь переживу эти полтора часа позора с мётлами.
Урок полётов был ужасен, Гарри битый час уныло повторял команду «Вверх» под идиотские улюлюканья Малфоя. Джейсон пытался хоть как-то ободрить брата, осаждая белобрысого гада, но настроения это не улучшало. К концу занятия у всех, даже у Гермионы и Невилла получилось оторваться от земли на метле, и лишь Гарри злобно смотрел на злосчастный веник, абсолютно бесполезный в его руках.
— Что ж, мистер Поттер, на моей памяти ещё ни одному студенту не удавалось продемонстрировать такой удивительной неспособности к полётам, — недовольно поджав губы, сообщила мадам Хуч, окинув мальчика пренебрежительным взглядом. — А ведь ваш отец был очень хорош, просто был создан для полёта. Будем надеяться, что мистеру Джейсону Поттеру передалась значительная часть его таланта, раз уж вам ничего не досталось.
Гарри прикусил язык, чтобы не дать вырваться какому-нибудь оскорблению, кивнул. Во рту противным металлическим привкусом разлилась выступившая из прокушенного языка кровь.
— Это было совершенно недопустимо с её стороны! — воскликнула Гермиона, с трудом догнав стремительно направляющегося в сторону подземелий Поттера.
— Угу. Всем известно, что Хуч недолюбливает слизеринцев и презирает тех, кто плохо летает на метле. А я слизеринец, который вообще никак не летает.
— Но она же учитель, она должна быть как-то… тактичнее, что ли, — растерянно проговорила девочка.
— Ну, допустим, сообщила бы она мне максимально тактично, что я бесполезный недомаг, в руках которого даже самая лучшая гоночная метла неизменно превратится в совершенно бесполезный веник, что-то бы от этого изменилось? — сдавленно прошипел Гарри и, закрыв лицо руками, опустился прямо на ступени лестницы. — Прости, Гермиона. Сегодня просто какой-то дурацкий день.
— Ничего, но я считаю, что тебе стоит пожаловаться на неё кому-нибудь. Декану факультета хотя бы.
— Да вы что все, издеваетесь, что ли?
— А что, я слышала от старост, что Снейп за своих змеек горой стоит.
— Ага, только если змейки не носят фамилию Поттер, — невесело усмехнувшись, ответил Гарри и, махнув Гермионе на прощание рукой, продолжил свой путь в сторону подземелий.
***
Отработки со Снейпом и впрямь более не были болезненными и ограничивались лишь чисткой возмутительно огромного количества котлов да нарезкой флоббер-червей. В четверг к Гарри присоединился взорвавший котёл на занятии Симус Финниган и хаффлпаффец-второкурсник Джим МакКензи, попавшийся Снейпу во время ночного набега на хогвартскую кухню. Джим, как истинный барсук, не сдал своих подельников, за что и поплатился неделей отработок. Финниган оказался весёлым парнем, говорящим с настолько сильным ирландским акцентом, что Гарри понимал в лучшем случае пару слов из десяти. Несмотря на регулярные придирки профессора Снейпа и неизбежно-плохие отметки за, в общем-то, вполне приличные зелья, жизнь, в целом, не казалась бы настолько отвратительной штукой, если бы не одно но. Трансфигурация, проклятая трансфигурация вытягивала из него все силы. Он часами практиковался, чтобы достичь хоть какого-то результата, но все его усилия оставались тщетными. Профессор МакГонагалл недовольно поджимала губы и говорила, что ему нужно больше практиковаться, иначе он никогда не будет успевать по её предмету. Гарри, погасив вспыхнувшее в душе возмущение, согласно кивал, решив, что, пожалуй, четырёх часов сна для него будет вполне достаточно. С того дня он тихо, чтобы не разбудить соседей по комнате, выбирался из спальни после отбоя и прокрадывался в комнату самоподготовки, где снова и снова пытался освоить практическую сторону трансфигурации. Гарри едва не закричал в голос от радости, когда к концу сентября всё-таки сумел превратить спичку в иголку. Удалось это раза с тысячного, по спине его градом стекал пот, голова кружилось от чрезмерного усердия, но в тот миг он был абсолютно, до неприличия счастлив. Таким и застал его профессор Снейп, по известной лишь провидению причине решивший устроить обход слизеринских подземелий в три часа ночи. — Мистер Поттер, не потрудитесь ли объяснить, почему в столь поздний час я нахожу вас вне вашей спальни? — почти довольно ухмыльнувшись, ласковым голосом поинтересовался декан. Гарри, многократно чертыхнувшись про себя, оторвал взгляд от ворсистой поверхности ковра, и попытался, впрочем, безуспешно, ответить как можно более уверенным тоном: — Я упражнялся в трансфигурации, сэр. — Ох, весьма похвально, мистер Поттер. Но почему же, Мордред вас побери, вы делали это в три часа ночи, причём, судя по тёмным кругам под глазами и вашей непростительной рассеянности во время моих занятий, далеко не впервые? Чем же таким вы заняты днём, что не можете уделить время простейшим упражнениям в трансфигурации? — Я упражняюсь и днём, сэр. Просто мне плохо даётся трансфигурация, — окончательно стушевавшись, пробормотал Гарри. Снейп скептически осмотрел его и покачал головой. — Не лгите мне, Поттер. Даже вы не можете быть настолько бездарны, чтобы не суметь освоить простейшие превращения предметов, которые изучаются на первом курсе. Чтобы я больше никогда не видел вас шатающимся здесь после отбоя, вам понятно мистер Поттер? Стараясь сдержать подступившие к горлу слёзы, Гарри кивнул. — Неделя отработок со мной для закрепления вашей понятливости, мистер Поттер, — низко склонившись над мальчиком, прошептал профессор. — Но сэр, тогда у меня совсем не будет времени на трансфигурацию, — возмущённо воскликнул Гарри, сжимая кулаки. — Поттер, я ещё раз повторяю, вы не можете быть до такой степени бездарны, чтобы требовать настолько много времени на освоение простейшего уровня трансфигурации. Может, вам нужно просто тратить меньше времени на всякие глупости с вашими гриффиндорскими друзьями? Гарри не хотел выходить из себя, кто угодно, знающий его, мог бы это подтвердить. Он старался быть предельно вежливым с деканом, он изо всех сил пытался погасить гнев, обжигающе-ледяным потоком поднимающийся из самых глубин его души. Возможно, ему бы даже это удалось, если бы Северус Снейп не произнёс это таким презрительным тоном или если бы он не ухмыльнулся или, что самое главное, если бы он столь бесцеремонно не схватил Гарри за руку. — Знаете что, профессор Снейп. Просто отправляйтесь к Мордреду. Вы прекрасно знаете, что я не провожу время со своими, как вы выразились, гриффиндорскими друзьями. Мне действительно тяжело даётся трансфигурация, однако, я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы не уронить хвалёную честь факультета. Я терплю ваши несправедливые придирки на зельеварении, я со стойкостью, которой позавидовал бы любой монах, переношу всё это ваше презрение, которое льётся через край, отравляя всё вокруг вас. Если у вас какие-то проблемы с фамилией Поттер, связанные с школьными обидами на моего отца или чем-то в этом роде, обратитесь, пожалуйста, к психотерапевту, такому магловскому врачу, если вы не в курсе, но отстаньте! От! Меня! — последние слова Гарри прошипел уже на грани слышимости, почти переходя на парселтанг. Выплеснув, наконец, накопившуюся злость, он заметил совершенно нехарактерный для Северуса Снейпа плохо маскируемый испуг во взгляде. — Поттер, успокойтесь, пожалуйста, — прошептал профессор, пытаясь вернуть себе самообладание. Гарри осмотрелся и понял, что же выбило его из колеи. Стены комнаты, шкафы с книгами, гобелены, пол и даже мантия профессора были покрыты толстым слоем какого-то странного, отливающего чернотой инея. Это было даже в какой-то степени красиво, хотя и выглядело несколько устрашающе. — Эм, — озадаченно изрёк Гарри, окончательно забывший обо всех своих претензиях к декану, — это я так, что ли? — А кто еще, мистер Поттер? Не я же? Иней начал таять, на глазах превращаясь в тёмную, похожую на чернила жидкость, которая незамедлительно испарялась. — Я не специально, сэр, — пробормотал Гарри. — Простите, я сорвался. — Ещё бы вы специально устраивали стихийные выбросы! — воскликнул профессор и, скривившись, произнёс: — Поттер, я должен признать, что был несколько несправедлив к вам. Это не отменяет того факта, что вы самодовольный, ленивый болван. И того, что вам не место на Слизерине. Но, по крайней мере, вы не так бездарны в зельеварении, как я обычно говорю. Если у вас действительно такие проблемы с трансфигурацией, я постараюсь убедить профессора МакГонагалл позаниматься с вами дополнительно. Гарри только и мог, что в полном оцепенении стоять, во все глаза смотреть на своего декана и глупо моргать. Кое-как обретя дар речи, он хрипло произнёс: — Спасибо, профессор. — Мерлин Великий, Поттер, прекратите выглядеть настолько удивлённым. Я всегда стараюсь помочь слизеринцам, а вы — слизеринец, хоть и весьма сомнительных свойств. Идите уже спать, Поттер. — Да, сэр. Собиравшийся уже было покинуть комнату самоподготовки профессор остановился у двери, повернулся к растерянному мальчишке и, зловеще улыбнувшись, сказал: — Ах да, мистер Поттер. Неделя отработок по-прежнему в силе. Гарри вздохнул обречённо и, широко зевнув, отправился в спальню.***
Профессор МакГонагалл изо всех сил старалась помочь Гарри с трансфигурацией, похоже, мальчик стал настоящим вызовом для её профессионализма. Гарри с лёгкостью запоминал формулы, эссе его были почти безупречны, однако практические результаты оставляли желать лучшего. Поначалу суровая и зачастую излишне строгая к чужим неудачам Минерва МакГонагалл считала, что мальчик просто не прилагает достаточно усилий для освоения её предмета и относилась к нему не слишком-то благосклонно, но, когда сам декан Слизерина вежливо(!) попросил её позаниматься с Поттером индивидуально и рассказал, что мальчик самостоятельно занимается по ночам, Минерва не смогла отказать. С первого же занятия она поняла, что Гарри Поттер действительно прилагал немалые усилия, чтобы освоить её предмет. Мальчик не просто заучивал формулы, он понимал их, но это ни в малейшей степени не помогало осуществлять превращения на практике. Казалось, что сама магия мальчика бунтует против её применения для трансфигурации, он затрачивал колоссальные усилия, но приводили они к мизерному результату. Минерва была совершеннейшим образом обескуражена, никогда за долгие годы преподавательской деятельности она не сталкивалась с такой проблемой. Она поговорила с профессором Флитвиком и выяснила, что успехи Гарри в чарах ничуть не хуже, чем у остальных студентов. Отчаявшись самостоятельно найти объяснение этому феномену, Минерва решила спросить совета у директора Дамблдора, уж его-то компетенции в области трансфигурации она могла доверять. — Это очень странно, Минерва. Но я в некоторой мере знаком с подобной проблемой, хоть так же, как и ты, не смог обнаружить в своё время ей подходящего объяснения, — задумчиво произнёс директор, внимательно выслушав своего заместителя. — Видишь ли, когда я был ещё преподавателем трансфигурации, у меня обучался студент, имевший точь-в-точь такие же трудности с этой дисциплиной, а к четвёртому курсу, когда началось изучение боевой магии, обнаружилось, что мальчик не может сотворить ни единого атакующего заклинания, разве что Экспеллиармус ему удавался, хоть и требовал такого расхода магии, что тот едва не падал от истощения от одного единственного заклинания. В то же время ему прекрасно давались все виды защитных чар. Колдомедик, обследовавший его неоднократно, выявил какое-то странное повреждение магического ядра. Дамблдор сделал глоток чая из кружки и внимательно наблюдал за реакцией профессора МакГонагалл. Та нетерпеливо стучала пальцами по столу, очевидно, ожидая продолжения рассказа директора. — Ну и как вам удалось обучить трансфигурации этого студента, Альбус? — А никак. Если ему и удавалось осуществить превращение предмета, он едва не терял сознание от магического истощения. Все экзамены по трансфигурации он сдавал исключительно в теории. К слову, этот юноша приходился кровным родственником нашему мистеру Поттеру, так что эта проблема, очевидно, наследственная. — Кровным родственником? Это ведь кто-то из Поттеров, — чуть нахмурив брови, сказала Минерва скорее самой себе. Внезапно её лицо приобрело растерянно-удивлённое выражение. — Это ведь был он! Как я могла о нём забыть. Словно дымка какая-то была в голове. А ведь Гарри так похож на него. Это так странно, Альбус, — склонив голову набок, произнесла профессор. — Я как будто даже не помнила о нём все эти годы, словно его и не существовало даже, а ведь мы были однокурсниками. — В том-то и дело, Минерва. Пока ты не пришла ко мне и не рассказала о проблемах Гарри, я тоже совершенно не помнил этого студента. --------------------------------------------------------------------- Я подумала о том, что стоит взглянуть на всё происходящее с точки зрения Северуса Снейпа и, вроде как, даже принялась писать соответствующую главу, но сомневаюсь, будет ли это уместным. Хочу вашего мнения на этот счёт, если не затруднительно.
