Жертвы и последствия

      Тыквы, многочисленные тыквы красовались буквально в каждом углу замка, вызывая странную смесь праздничного возбуждения и лёгкой тошноты. По Большому Залу по случаю Хэллоуина кружили почти настоящие летучие мыши, иногда запутываясь в шевелюрах визжащих от страха девчонок. Привидения загорелись неуместным для мёртвых энтузиазмом, едва не обретая телесность и с удвоенным усердием пугая заплутавших в одиночку студентов. Директор облачился в ярко-оранжевые одеяния и сам напоминал огромную бородатую тыкву.       — Если честно, никогда не понимал, из-за чего весь этот сыр-бор, — безразличным тоном заявил Тео, с отвращением глядя на тыквенную кашу в своей тарелке.       — Не знаю, мне вот всегда нравился Хэллоуин, — пожав плечами, ответил Гарри, — ну кроме, наверное, всех этих бесконечных тыквенных блюд. В этот день всегда кожей ощущается дух магии, её покалывание во всём теле.       — Больше похоже на самовнушение, — скептически протянул Блейз. — Но вся эта кутерьма мне тоже импонирует. Чем займёмся сегодня вечером? Не отправимся же мы спать сразу после праздничного ужина, м?       — Есть какие-то конкретные предложения, Блейз? — поинтересовался Гарри, окончательно отчаявшись откусить хоть кусочек от твердокаменного тыквенного печенья.       — Я предлагаю выбраться из гостиной после отбоя и отправиться в заброшенный класс в западном крыле на третьем этаже. Там как раз обстановка подходящая.       — Подходящая для чего?       — Для страшных историй, конечно! Мы пойдём туда рассказывать страшные истории!       — Мы — это ты и я, что ли? Я же вижу по лицу Тео, что он никуда не пойдёт, — Тео молча кивнул головой.       — Ну, ты можешь позвать своих гриффиндорских друзей. Тео, ты точно не пойдёшь? Ну же, не будь занудой! — уныло протянул Блейз, умоляюще глядя на своего соседа.       — Если нас поймает Снейп, а он поймает, то он сообщит отцу. А отец меня просто размажет тонким слоям по стенам нашего дома на рождественских каникулах, — печально вздохнув, сказал Тео.       — Ты преувеличиваешь.       — Нет, Блейз. Я преуменьшаю…       — Ну, тогда, Гарри, ты точно позовёшь своих гриффиндорцев. Они-то отважные, Снейпа не боятся.       Обстановка в заброшенном кабинете была действительно подходящей. Похоже, когда-то здесь располагался класс защиты от тёмных искусств, который по какой-то загадочной причине перестали использовать, но оставили весь реквизит на месте. Стены были завешаны плакатами с изображениями самых разнообразных тёмных тварей, в углу класса мирно пылились чучела акромантулов, мантикоры и Мерлин знает каких ещё существ. Гарри восторженно вздохнул, но тут же пожалел об этом, когда поднявшаяся пыль попала в ноздри и заставила его неистово чихать.       — Я же говорил, что тут классно! — воскликнул Забини, но, заметив укоризненные взгляды, перешёл на шёпот. — Я случайно на этот кабинет наткнулся и сразу подумал, что он идеально подойдёт для таких посиделок. Я Блейз Забини, кстати, приятно познакомиться с теми, с кем не знаком.       Представители Гриффиндора представились, настороженно поглядывая на явно страдающего излишним энтузиазмом слизеринца.       Гарри оглядел собравшихся. На Хэллоуинскую авантюру, помимо его и Блейза, согласились Джейсон, Гермиона и Симус Финниган.       — А Рон и Невилл отчего не пришли? — спросил Гарри.       — Невилл не любит страшилки, а Рон объелся тыквенных кексов, и теперь у него болит живот, — отрапортовал Джейсон и уселся на один из стульев, подняв облачко пыли.       — Удивительно, что тебе удалось затащить на такое сомнительное мероприятие Гермиону.       — Я здесь вообще-то, не надо обо мне говорить в третьем лице. И если тебе вдруг интересно, Гарри, я была категорически против, но, отчаявшись отговорить твоего брата от этого бессмысленного нарушения школьных правил, решила тоже пойти, чтобы вы, по крайней мере, не попались. Вы, мальчишки, совершенно неприспособленные существа, — гордо вздёрнув свой маленький аккуратный носик, заявила она и, подойдя к дверям класса, взмахнула волшебной палочкой и прошептала: — Муффлиато. Коллопортус.       Довольно улыбнувшись, она направила палочку на стулья и произнесла: — Экскуро.       Гарри вдруг понял, что Гермиона, похоже, права. Если бы не она, то никто из них даже не додумался бы наложить заглушающее и запирающее заклинания на дверь или очистить мебель от пыли.       — Что бы мы без тебя делали, Гермиона, — восторженно прошептал он.       — Вымерли бы, как динозавры, — зардевшись от похвалы, ответила девочка.       Блейз извлёк из сумки четыре свечи и расставил по углам комнаты. На немой вопрос, отобразившийся на лицах всех присутствующих, он ответил, что это нужно для пущей атмосферности.       Когда все расселись по стульям и устроились поудобнее, Блейз, откашлявшись, начал свою речь:       — Итак, мы, немногочисленные храбрецы, бросившие вызов опасности, школьным правилам и самому «ужасу Хогвартса», собрались здесь в этот знаменательный день, чтобы поведать друг другу самые жуткие, кошмарные и невероятно интересные страшные истории. Правило одно — все истории должны быть невымышленными, произошли они с вами ли или с вашими знакомыми, или задокументированы в летописи. Сейчас мы все определим порядок, в котором мы будем эти истории рассказывать, — лукаво подмигнув собравшимся, он извлёк из кармана мешочек и показал всем аккуратные листочки, на которых были нацарапаны номера от одного до пяти. Поместив их в мешок, он тщательно потряс его. Театрально поклонившись, Блейз протянул мешок Гермионе и, обезоруживающе улыбаясь, пояснил:       — Дамы первыми.       Гермиона кивнула и запустила руку в мешок. Вытянув свой листок, она продемонстрировала всем начертанную на нём цифру три. После этого все по очереди принялись вытягивать свои номера, замкнул всё это действо Блейз.       — Итак, первый — Симус, второй – я, третья — Гермиона, четвёртый — Джейсон и, наконец, пятый — Гарри, — заключил Блейз и взмахом палочки зажёг свечи. — Первую Хэллоунскую ночь страшных историй объявляю официально открытой. Симус?       — Эм. Я не шибко силён во всех этих разговорах, так что расскажу, как могу. История эта случилась со мной, когда я ещё совсем мелкий был, жили мы тогда на Инишире. Отец мой всё, ну, рыболовством промышлял тогда, да и чем там ещё на Инишире заниматься-то? — Симус рассказывал сосредоточенно, старательно выговаривая слова. — Детей там на острове почти не было, примерно моего возраста четверо мальчишек только. Ну и маглы все, конечно, я же сам-то полукровка, ну, отец-то у меня из маглов будет. Так вот, к чему это я: был возле маяка один дом, развалина та ещё, и поговаривали, что там в былые времена ведьма жила, да не как мы с вами, а жуткая, страшная. Когда Великий Голод был, она детей к себе заманивала и ела. Может, конечно, и глупости это, но в те времена чего только не было. И рассказывали, что души детей-то этих не упокоились и стали фейри, а потом собрались однажды, да и прикончили ведьму, зажарили её в собственной печи. А в доме этом с тех пор никто и не жил, неспокойно там было, то голоса какие раздаются, то крики, то, бывает, свет в окнах горит, такой слабый, будто от закоптевшей керосиновой лампы. Ну и вот, мы с мальчишками, Коннором и Браном, решили устроить себе проверку храбрости или вроде того. Пошли мы в этот дом как раз на Хэллоуин, ближе к вечеру. Подходим — а там свет в окне горит, ну мы перетрусили малость, но стыдно возвращаться-то было, подошли к самому дому. Дверь там вся покосившаяся была и скрипела, ну чисто черти в аду на волынке играющие. Зашли мы, слышим звуки странные, не то стоны, не то хрипы из дальней комнаты раздаются. У нас сердце в пятки ушло, хотели уже убежать оттуда, но Бран, он самый старший был, говорит: «Ирландцы мы или англичашки трусливые какие?» ─ ну, мы и пошли дальше, а половицы скрипят, нам страшно до чёртиков. Открываем мы дверь в эту дальнюю комнату, значит, а там на топчане пьяница О’Киф спит и храпит так, что стены едва не трясутся. А ведьму мы там никакую не нашли. Такая вот история.       — Симус, ты вообще в курсе, что такое страшная история? — с сомнением спросил Блейз.       — Ну, так нам тогда страшно было, мы же не знали, что там этот пьяница дрыхнет, думали, ведьма. Или фейри, или ещё чёрт знает что.       Все собравшиеся посмотрели на Симуса с изрядной долей скепсиса.       — Ну ладно, будем считать, что нам было страшно. Итак, приготовьтесь услышать действительно ужасную историю от мастера ужасных историй, — начал Блейз, напустив на лицо выражение крайнего испуга. — Случилась она три года назад, на День Рождения моей матушки. По этому случаю она организовала шикарный приём, со всеми этими разнаряженными дамами и скучающими джентльменами. Заодно она хотела похвастаться новым аксессуаром по имени Бьорн Педерсен из самой Дании. Ужасно занудный дядька был, просто худший из её мужей, пятый по счёту, если мне память не изменяет. Она даже его фамилию, кажется, не брала. Так вот, приём был в самом разгаре, а Бьорна Педерсена всё не было видно. Матушка смеялась, шутила и была великолепна, как всегда, но нет-нет, да поглядывала на дверь бального зала. Я же «наслаждался» компанией своей сводной кузины по третьему мужу моей матушки Анны, её было семнадцать лет, и она говорила так раздражающе растягивая слова, как Малфой, и даже ещё хуже. К середине приёма этот Педерсен появился в дверях бального зала в весьма оригинальном виде. В виде призрака. Все, естественно, ахнули, не каждый всё же день такое увидишь. Он был серым и прозрачным, как и все призраки, глаза его буквально вылезали из орбит, налитые кровью, с полопавшимися капиллярами, а язык распух и вываливался изо рта. Он вежливо, насколько это вообще возможно с таким-то языком, поприветствовал собравшихся и как ни в чём не бывало направился к моей матушке. Это был самый короткий её брак. Как оказалось, этот Бьорн Педерсен прискорбно плохо умел завязывать галстуки и поэтому, чтобы выглядеть превосходно на празднестве в честь Дня Рождения своей новоиспечённой супруги, решил воспользоваться заклинанием для завязывания галстуков. Но что-то пошло не так, перепутал ли он формулу или вложил чрезмерную силу, но галстук затянулся намертво, перекрывая ему приток воздуха и, в конечном итоге, приведя к его смерти.       — Блейз, ты не обижайся, но, кажется, страшная история Симуса была не так уж плоха, — осторожно сообщил Гарри и все остальные согласно закивали.       — Но это было просто ужасно! Видели бы вы беднягу, нам потом пришлось переезжать из этого дома, он постоянно ходил по нему и бормотал что-то непонятное и давился языком исправно.       — Блейз, давай без подробностей, пожалуйста, — попросила слегка позеленевшая Гермиона. — Я согласна с тем, что это ужасно.       — Вот, я же говорил. Теперь твоя очередь, кстати.       — Да. Точно. Я не особо верю во всякие страшилки, так что даже не уверена, происходило ли это взаправду. Со мной в школе училась девочка, Карен. Обычная такая девчонка, нелюдимая немного, но я и сама не душа компании была. Мы с ней даже сдружились немного. Вместе ходили в библиотеку и возвращались домой после занятий. У неё была странная привычка, она постоянно оглядывалась, хотя никого не было за её спиной. Иногда она смотрела в окно на занятиях и улыбалась, и махала рукой кому-то, вот только не было там никого. Я её спрашивала об этом, а она смотрела на меня как на дурочку и ничего не отвечала. Она долго так отмалчивалась, а потом сказала, что это её друг, Тимоти. Сказала, что они дружили до того, как она переехала в Колчестер. Я подумала, конечно, что она всё это выдумывает. Пока однажды к нам не пристали старшие девочки, такие, наверное, в каждой школе есть. Хулиганки. Которые задирают тех, кто младше, и отнимают карманные деньги. У нас это были Мэделин Кроули и Диана Шеррингтон. Диана толкнула Карен, сильно толкнула. Она упала неудачно, сломала руку, и я помню, с какой злобой она посмотрела на Диану и сказала ей: «Тимоти тебе отомстит. Он всегда мстит». Это было жутко, то есть, действительно жутко и зловеще. А через неделю эту Диану сбила машина. Насмерть сбила. Мы с Карен после этого почти перестали общаться, я постоянно вспоминала эту её фразу про Тимоти. Через полгода она переехала куда-то, и с тех пор я её не видела.       — Ну, это уже лучше, — сказал Джейсон и улыбнулся Гермионе. — Теперь моя очередь, получается. Я пытался вспомнить хоть одну нормальную историю, но ничего в голову не приходило. Не рассказывать же про то, как тётя Офелия умерла на Рождество и не заметила этого. Потом мне вспомнилось кое-что, не уверен, что это подходит, но расскажу уж как есть. Когда мы с Гарри были маленькими, совсем маленькими, что-то произошло. Я не знаю, что это было, но иногда мне это снится это, и я уверен, что оно было по-настоящему, взаправду. Я помню, что было странно холодно и помню жуткие, красные глаза, а потом много зелёного, а в соседней кроватке был Гарри, и он плакал, а после этого странного зелёного цвета он перестал плакать, и мне вдруг стало… одиноко, что ли. Когда мне это снится, мне кажется, что Гарри больше нет, что он умер. Я не знаю, как это объяснить, но если мне снится это, я всегда просыпаюсь и долго потом не могу заснуть.       Гарри заметил, что голос Джейсона начал срываться, и пальцы его слегка подрагивают. Он взял его влажную от пота ладонь и крепко стиснул в своей в попытке успокоить. Ему показалось странным то, что брат никогда раньше не рассказывал ему об этих снах. Самому Гарри время от времени снилось что-то подобное, но слишком хрупкое, слишком эфемерное, чтобы быть пойманным при пробуждении и обличённым в словесную форму. Сказанное Джейсоном словно разложило всё по полочкам, сделало кристально ясным, но от этого не более понятным.       — Это просто кошмары, всем иногда снятся плохие сны, — тихо прошептал Гарри, склонившись к самому уху брата.       — А какие кошмары снятся тебе? — спросил тот, глядя прямо в глаза. Зрачки Джейсона были расширены до предела, оставив лишь крохотную полоску орехово-карей радужки.       «Мне снится, что я горю», — хотел ответить Гарри, но лишь вымученно улыбнулся и сказал:       — Постоянно снится, что я стал похож на Перси Уизли.       — Ты итак похож на Перси Уизли, такой же зануда, — со смехом произнёс Джейсон, за что получил болезненный тычок в бок.       — Так, раз уж трогательные семейные сцены закончились, следует перейти к следующей истории, — показательно нахмурившись, сказал Блейз и указал на Гарри, призывая того приступать.       Гарри откашлялся и собрался было начать рассказ, когда за дверью класса послышался шум.       — Джейсон, у тебя с собой карта? — спросил Гарри шёпотом. Джейсон кивнул и достал из сумки сложенный пергамент, активировав карту, он побледнел.       — Там Снейп за дверью… Скажите мне, что дверь заперта.       — Кажется, да. Все прячемся, быстро, — скомандовал Блейз и поспешил к одному из шкафов. Он быстро забрался внутрь, закашлявшись от пыли. Симус и Джейсон последовали его примеру, запрятавшись в шкафы, Гарри с Гермионой же притаились за массивными чучелами в углу.       Едва они сделали это, в класс влетел Северус Снейп и, остановившись посередине, огляделся.       «Мордред. Мы не убрали свечи», — подумал Гарри. Судя по выражению лица Гермионы, она подумала о том же.       — Хоменум Ревелио, — тихо произнёс Снейп, взмахнув палочкой. — Выходите, я знаю, что вы здесь. Если вы не выйдете в течение пяти секунд, я обещаю добиться вашего исключения всеми доступными мне способами.       Гарри вздохнул и принялся вместе с Гермионой выбираться из своего укрытия. Блейз, Симус и Джейсон, похоже, тоже прониклись угрозой исключения и принялись спешно покидать шкафы.       — Так, кто это у нас? Финниган, два Поттера, Забини и Грейнджер. Вот от последних не ожидал, — ухмыльнувшись, заключил Снейп, внимательно разглядывая перепуганные и перепачканные лица провинившихся студентов. — Что вы здесь делали-то в, — наколдовав Темпус, он продолжил, — два часа ночи?       — Рассказывали страшные истории, сэр, — вежливо ответил Гарри. — Сегодня Хэллоуин, профессор.       — Вот как, мистер Поттер. Что же, значит, моё появление стало достойным завершением ваших посиделок. Три недели отработок с мистером Филчем для мисс Грейнджер и мистера Поттера-с-Гриффиндора и со мной для мистера Забини и Поттера, который, якобы, слизеринец. Идите спать уже. И, Забини?       — Да, сэр.       — Вы-то что в этой компании забыли?