Умиротворение

Звонок в дверь разбудил её от дрёмы. Кларисса посмотрела налево, проверяя часы на тумбочке. Четверг, десять утра. Вчера в это время Доктор расчесывал ей волосы. Она отогнала от себя эту мысль. Прошло два часа с тех пор, как Арделия ушла на работу. Она обещала звонить и проверять её состояние в течение всего дня. Если бы она спала, то как бы ей мог помочь телефон? Может, Ди позвонила соседу, чтобы убедиться, что Кларисса в порядке? Вставать было сложно. Кларисса изо всех сил старалась нормально дышать: длинные, медленные вдохи и выдохи. Они не вызывали цепную реакцию мышечных подёргиваний, которые приводили к мучительной боли и спазмам. Она готовилась услышать звонок в дверь снова, пока спускала ноги на пол и приподнимала себя руками, но было тихо. Клянусь богом, если я подойду к чертовой двери и этот человек, кем бы он ни был, уже ушёл, я буду преследовать его, а когда найду, забью до полусмерти. Ну, это, конечно, было маловероятно, учитывая ту скорость, с которой она была вынуждена передвигаться, чтобы избежать неприятных ощущений. И она определённо не хотела возвращения боли. Кларисса должна подождать ещё несколько часов, прежде чем можно было подумать о принятии обезболивающего. Несмотря на короткий сон после основного ночного — идти через гостиную в коридор, чтобы добраться до входной двери, было утомительно до такой степени, что она планировала вернуться обратно в постель, как только заверит соседа, что всё хорошо. Звонок, наконец, зазвонил ещё раз, когда она пришла в коридор. Кларисса сделала глубокий вдох, чтобы крикнуть и поморщилась вместо этого, её рука инстинктивно надавила на бок. Дерьмо. Дерьмо-дерьмо. — Не нужно делать этого опять, — пробормотала она, прижав левый бок к дверному косяку и начала открывать замок. Кларисса распахнула дверь. Она была очень удивлена, увидев знакомое лицо перед собой. Голос Доктора эхом пронесся у неё в голове. Не волнуйтесь, Кларисса, о вас хорошо позаботятся. Она мягко улыбнулась своему гостю. — Хэй, Барни. — Привет, Кларисса. Она оглядела его с головы до ног, отметив на его рубашке логотип частной компании по уходу за пациентами и сумку в руке. — Я уверена, что моя страховка не покрывает услуги такого рода, Барни. — Твой благодетель, кажется, думает, что покрывает, — ответил он. — Если ты хочешь отослать меня, я пойму, но не думаю, что он сделает то же самое. Она раскрыла дверь шире, впуская Барни. — Он просто найдёт другой вариант, не принимая каких-либо возражений с моей стороны, — согласилась она. — Так вот этим ты занимаешься сейчас? Он вошел и закрыл за собой дверь. — Да, после восстановления моей ноги. Ты ведь слышала об этом происшествии, да? Во всяком случае, я подумал, что буду работать с людьми, которые проходят через аналогичные вещи. Они, как правило, менее жестоки, чем пациенты с моей последней работы. Теперь люди просто грубые, — он покосился на неё, поставив сумку на пол. — Ты позволишь помочь тебе вернуться в кровать или же мы сначала поспорим об этом? — Наш спор что-то изменит? — Не-а. — Тогда я не буду париться. Последние дни меня немного беспокоит одышка. — Я надеюсь, они сказали тебе, что это часто бывает в начале? — Она кивнула. — Хорошо. Чем больше ты будешь меня слушать, тем быстрее вся боль и болезненность исчезнут. И я надеюсь, что это сделает кого-то по-настоящему счастливым. Она удивилась тому, что Доктор сказал ему о них. Он не из тех, кто любит рассказывать истории. Но Барни нас обоих лучше, чем кто-либо другой… и он видел наши отношения. Он, вероятно, догадался о них и без посторонней помощи. — Ага… — съязвила она, — Для меня пройдут недели, прежде чем я смогу вернуться к бегу. — Угу. Верно, — Барни подошел к ней и обнял её, его рука легла на правое бедро, ниже места травмы. — Давай уложим тебя в постель. — Быстро работаешь, Барни. Он фыркнул. — Я, кажется, знаю, в какую сторону дует ветер, Кларисса. Что бы ты ни говорила, я бы поклялся на стопке Библий, что мои намерения вполне профессиональные. Выходит, он знает. Она не чувствовала ни паники при этой мысли, ни отчаянной потребности объяснить себе, была ли она по-прежнему хорошим человеком, если любит такого, как Ганнибал Лектер. Она чувствовала только тепло этой любви и взаимное тепло любви Доктора, выраженное отправкой Барни к ней, когда он не мог прийти сам. Она сделала неуверенный шаг к двери своей комнаты. Было легче идти под руку с Барни, призналась она самой себе. — Ты сказал ему тоже самое? — Я не встречался с ним, — он ответил, его внимание было сосредоточено на движениях её ног. — Просто нашёл записку и твой медицинский лист в конверте в своей машине ночью и сегодня утром получил официальное назначение. — Ах. Извини за неудобства, Барни. Я надеюсь, ты понимаешь, что не обязан… — Ты упрямая, а также глупая, — он замедлил шаг, давая ей отдышаться, пока, наконец, они не достигли её постели. Он убрал покрывало, прежде чем повернуться к ней. — Используй мои предплечья для баланса, это перенесёт вес на руки и плечи вместо мышц живота. Кларисса кивнула, уже страшась любого движения, которое должна сделать, чтобы лечь. Но с помощью Барни удалось избежать сильной боли: как только она села, он положил одну руку ей за спину, поддерживая её вес, а другой рукой поднял её ноги на кровать и повернул к подушке. Он накрыл её одеялом, не дожидаясь просьбы. Она дышала медленно, так глубоко, как она могла, ожидая уменьшения боли. Это было несравненно лучше, чем острая боль, которую она могла вызвать, если бы делала всё сама. Барни осматривал коллекцию баночек на её тумбочке. — Когда ты последний раз принимала перкоцит? — В восемь. Следующий приём только в два. — Веки отказывались открываться. После прогулки до двери, она почувствовала, что выбита из колеи. — Ты останешься? — До четырёх. Я должен уйти до того, как твоя соседка по квартире вернётся домой. Вздремни. Я разбужу тебя для принятия таблеток и обеда. — Окей. Барни? — Да, Кларисса? — Спасибо.

* * *

Район Клариссы не изменился с того краткого ночного визита Ганнибала Лектера тринадцать месяцев назад. Сегодня он выбрал другой маршрут в качестве меры предосторожности, хотя и не ожидал, что столкнётся с трудностями в решении этой задачи. Его машина ехала не очень медленно, чтобы не обратить на себя внимания и на его интерес к конкретному двухэтажному дому. Всё это мешало ему раздумывать о текущем месте расположения Клариссы. Она, вероятно, собирается обедать или спит. И если всё шло по плану… Ах, да, машина Барни, старая модель Шевроле Кавальер, её ярко-синий цвет было легко заметить. О Старлинг хорошо заботятся, и ему не нужно беспокоиться, что её упрямство или злость из-за того, что он позволил себе организовать уход за ней, заставит её выгнать Барни. Присутствие Барни поможет Доктору укрепить свою связь с ней во время её выздоровления. Он знал, что Барни может быть и добрым, и жёстким, а также сдержанным. Именно Барни ухаживал за ним во время его заключения. Поэтому уместно, что он будет заботиться о Клариссе во время её «лишения свободы» — как физического, вызванного ограничениями её тела во время выздоровления, так и эмоционального, вызванного необходимостью представлять миру фальшивое лицо, пока она выпутывалась из того, что когда-то было её самой желанной мечтой, её определяющим стремлением. Это поможет ей переродиться и взглянуть на мир новыми глазами. Её принятие заботы Барни расширяло его собственную зону ответственности. Это означало, что у него появились дела на оставшуюся часть дня. Он сделал несколько остановок, чтобы купить различные продукты. Клариссе нужна мягкая пища, чтобы упростить пищеварение, но ей также нужен дополнительный белок для ускорения заживления ран. Яйца, рыба и курица будут основными блюдами, они также будут ингредиентами для киша, страт и супов. В это время был сезон яблок, он собрал их достаточно, чтобы обеспечить ей сладкие десерты. Он вспомнил её удовольствие от добавления ежевичного варенья в овсянку. Солнце зашло к тому времени, когда Доктор вернулся в своё жилище — комплекс, предназначенный для путешественников с длительными деловыми визитами. Атмосфера была тихая и как раз удовлетворяла его требования. И хотя декор был простым, в номере была полностью оборудованная кухня, необходимая для удовлетворения потребностей Кларисы. Он сначала пообедал сам, перед тем как начать приготовление пищи для своего пациента. Она требовала разнообразия, иначе еда просто будет задерживаться в организме, не переваренная, в то время как темп её выздоровления будет замедляться. Завтра будет пятница, и Барни не будет приходить в выходные дни, оставляя Клариссу на попечение мисс Мэпп; он должен был бы сделать девять блюд, чтобы она продержалась до утра понедельника. За несколько часов до рассвета Ганнибал Лектер открыл дверь с пассажирской стороны голубого Шевроле Кавальер и поставил заполненную сумку-холодильник на сидение, в которой было девять маркированных контейнеров и инструкции к ним. В верхнюю часть холодильника, в пластиковом пакете, чтобы защитить содержимое, он поместил два запечатанных конверта. Снаружи конверта написано просто «Барни». А дополнительное письмо лежало внутри, в меньшем конверте, с именем «Кларисса», написанным каллиграфическим почерком. Его работа завершена. Доктор скользнул в постель, когда солнечный свет начал пробиваться через облака, затянувшие небо. Погода снаружи не оказывала никакого влияния на его путешествия. В своей голове он уже пересёк мраморный холл в комнату, где ждала его Старлинг, чтобы пожелать доброго дня.

* * *

Кларисса задержалась в полусонной дымке между сном и бодрствованием дольше, чем обычно. Во сне она бежала через луг, заросший высокой травой, мягкие стебли шуршали, щекоча её ноги, когда она проходила по ним. Её походка была лёгкой, размашистой и плавной. И хотя она не могла его видеть, инстинкт подсказывал, что глаза её Ганнибала Лектера наблюдали за ней с голодом, который заставлял её дрожать. А потом он набросился. Они повалились на землю, перекатились на траве. Он игриво прижал её собой. Его губы опускаются к ней. Она выгнула спину, чтобы увеличить площадь соприкосновения… Вот чёрт! Дерьмо! Её глаза распахнулись, слёзы стекали по направлению к вискам. Спина пульсировала, и распространяла боль по телу. Она не смогла сдержаться и захныкала. Пришлось сосредоточиться на дыхании, на том, чтобы успокоить его. Она уставилась в потолок. — Кларисса? — Барни вошёл в спальню. Конечно, он не мог быть на кухне, вне пределов слышимости. — Что случилось? Она сделала ещё три вдоха, прежде чем ответить: — Просто неудачно перевернулась, — под простынёй её левая рука впилась в матрас, когда волны боли начали спадать. — Сейчас я от этого не застрахована. — Да, — Барни согласился уже веселее. — Но лежать без движения только хуже для твоих мышц. Так что проигрыш в любом случае. — Здорово, Барни. Ты тренируешь этот тон перед зеркалом? — Каждое утро, — его брови слегка приподнялись. — Но придержи пока эту мысль. У меня есть что-то для тебя. Он вышел из комнаты и вернулся, размахивая чем-то в руке. — Я разогрею обед — лосось и яйца. Не смотри на меня так. Затем посмотрим, можно ли удалить швы, после того, как ты примешь перкоцит. Прошло восемь дней после операции, поэтому всё должно быть хорошо. Не волнуйся, я сертифицированный работник. — Я не беспокоюсь. — На самом деле, она только наполовину слушала болтовню Барни. Куда больше она желала заполучить ту вещь, которую он держал в руках. Она выглядела как конверт с её именем, написанным очень знакомым почерком. — Угу. Я понимаю. Думаю, ты хочешь получить это? — он вложил конверт ей в руку. — Читай, а я пока займусь обедом. — Спасибо, Барни. У нее хватило самообладания, чтобы дождаться его ухода, прежде чем открыть конверт. «Дорогая Кларисса, Спасибо. Я хорошо осведомлен о Вашей склонности к упрямой независимости, моя дорогая. Таким образом, я глубоко благодарен, что Вы отбросили такие мысли в сторону и позволили мне — опосредованно — помочь Вам. Не является ли это принятием желаемого за действительность с моей стороны — полагать, что Вы делаете это, чтобы Ваше восстановление пошло быстрее, и мы скорее воссоединились? Может быть, это просто Ваше разочарование в нынешней ситуации. Вы в заключении чувствуете себя не лучше, чем я, моя дорогая. Тем не менее, я не сомневаюсь, что Вы выбрали мудрый курс действий. Наша разлука, хотя и болезненная, будет недолгой, и наша свобода станет от этого для нас лишь слаще. Я знаю, у Вас впереди будут трудные дни, полные фальши. Не сомневайтесь в себе, Кларисса. Только Вы можете знать, что лучше для Вас. Только Ваши суждения важны. С глубокой любовью и нежностью, Ганнибал» Успокоение. Понимание. Поддержка. Она была не одна, он был с ней. Она позволила руке опуститься к груди, всё ещё сжимая письмо. Запах его лосьона ударил в нос. Острый. Мускусный. Аромат, который увеличивал её желания и мечты. Но она сложила письмо и отбросила подобные мысли, когда вернулся Барни, негромко постучав в дверь. — Обед подан! — Он поставил поднос на пол, чтобы помочь ей сесть. Уложил подушки за спиной. — Удобно? — Да. Он поставил поднос ей на колени. Лосось и яйца были залиты каким-то заварным кремом, как пирог — и хотя он был мягким и практически разваливался на языке, вкус был неплох. На десерт было яблочное пюре. После обеда, принятия таблеток и короткого посещения ванной комнаты, Кларисса легла на кровать, подняв пижаму, чтобы дать возможность рассмотреть швы на правом боку. Были и другие, на её спине, где вышел нож, и там, где некоторые из осколков стекла вошли глубоко в плоть. Они будут следующими. Большие руки Барни ощупали зажившие раны, прежде чем он объявил, что они в достаточно хорошей форме и можно удалить швы — никакого изменения цвета, кроме фиолетово-зеленых синяков, ни отёка, ни сукровицы. Несмотря на широкую полоску голой плоти, несмотря на непривлекательные кровоподтёки, она не чувствовала неловкости, когда он очищал кожу спиртовым тампоном и взял для работы ножницы и пинцет. Не было никакого напряжения между ними — ни предвкушения. Её тело было лишь работой для Барни. Профессионал. Но Доктор сказал, что это было профессиональным осмотром и для него тоже. Она погналась за мыслью, не желая, чтобы та ускользнула. Для него. Не для меня. Вот почему это по-другому. У неё не было никаких ожиданий здесь, никаких эмоций; она позволяла Барни надрезать нити и вытягивать их из своей пятнистой кожи. Но как Доктор — как Ганнибал — может смотреть и не чувствовать? Это действительно так легко для него — не смешивать эти вещи? Видеть меня в качестве пациента, а не женщины, которую он любит? Неуверенная, радоваться ли или расстраиваться из-за эмоциональной разобщенности Доктора, Кларисса молчала, когда Барни вытащил двадцать три крошечные петли нитей из кожи. Мысли по-прежнему преследовали её после того, как он закончил, и пошли за ней в сон, окрасив сновидения. Это только любовь, Кларисса. Неужели вы действительно верите, что я способен на это?

* * *

Переменчивые, восторженные ноты Первой вариации уступили место чуть более степенной, хотя всё ещё бойкой Второй вариации, когда Ганнибал Лектер понизил температуру кипящего молока и куриного бульона, а затем добавил муку для сгущения смеси. После завершения это будет прекрасная база для любого крем-супа — основы восстановительной диеты Клариссы. Он чувствовал себя молодым и влюблённым в свою музу — прекрасное дополнение для записи Гульда 55-го года, пальцы танцевали над клавиатурой быстро и легко. Доктор напевал или замолкал по воле своих желаний, немного безумной радости в предвкушении достижения цели. Несмотря на то, что его любовь, безусловно, была привязана к Клариссе Старлинг, он радовался свободе, которую она ему приносила. Служа её потребностям, он нашёл в себе ранее неизвестные глубины удовольствия. Планы на их совместную жизнь, как ближайшие, так и долгосрочные, занимали все его мысли. Ежедневное приготовление пищи для неё давало ему определенную структуру и выход для несозерцательных потребностей. Это занимало его руки и позволяло творить. Он был… занят. Приятно. Хотя он не мог на данный момент увидеть её, он довольствовался тем, что помогал ей. Предугадывал её потребности. Давал Барни соответствующие вещи, чтобы удержать её от погружения в депрессию или заставлять её тело выходить за пределы своих нынешних ограничений. Она не была из тех женщин, которые наслаждаются бездействием. Она переживает предательство собственного тела — слабость. Это изматывало её физически и эмоционально. Таким образом, он будет питать её с расстояния, прилагая все свои усилия. Возможно ли, что она почувствует это? Именно любовь между ними связывает их на квантовом уровне? Мог ли он силой своей любви притянуть её к себе? Взамен укрепить её привязанность к нему? Он любил её безоговорочно. Новый постулат, который вытеснил все остальные. Она поймёт со временем, если ещё этого не сделала. — Это расставание — небольшое испытание, Кларисса, — говорил он себе, представляя её в своем уме, в тишине, когда закончились дорожки на диске. — Мы должны оставаться сосредоточенными на желанном будущем, м-м-м?