Meow

Светлана Милкович выросла в питомнике отца, с раннего детства проводя в стенах учреждения все свое свободное время, играя с маленькими человеко-котятами и взрослея вместе с ними, узнавая гибридов со всех возможных сторон и со временем понимая, что результаты генных экспериментов с парами дополнительных ушей и хвостами – тоже люди. Вот только документально никто из них не обладал ни правами, ни свободой, навеки оставаясь живыми игрушками, взрощенными по заказам и на угоду богатых извращенцев, которым приелись стандартные способы утоления своего либида. Оформляя карты и справки очередного «выпуска» достигших совершеннолетия гибридов, помогая отцу с подготовкой документов для продажи, сердобольная девушка клялась себе уже на следующий день оставить должность врача этого, по сути, борделя с определенным уклоном, но с утра вновь возвращалась, протаскивая в карманах особенно полюбившимся питомцам различные вкусняшки или втихаря кормя таблетками от обострения симптомов течки, обещающими хвостатым временную безопасность от недолгого путешествия в какой-либо публичный дом для дополнительного заработка. Лучшего друга своего, американского короткошерстного с взрывным характером и гипертрофированной гордостью, столь нехарактерной для «невольных», оберегая больше всех. Она любила Микки. Любила его как брата, о котором маленькая девочка с вечно занятым и черствым отцом всегда мечтала, но которого у нее никогда не было. Конечно, в период взросления и полового созревания Светлана переиначила свою привязанность и испытываемые к гибриду чувства, находя в них намеки на влюбленность, совершая первые неловкие попытки перевести черноухого из разряда друзей в хвостатые бойфренды. Но со временем девушка поняла, что взаимностью гибрид, обретший в ее лице вторую сестру, никогда не ответит, и смирилась с отведенным ей местом во френдзоне, убеждаясь в надуманности собственных романтических чувств и навсегда оставаясь Микки преданным другом. И теперь, сидя в мягком кресле напротив тихо урчащего на близость Галлагера гибрида, девушка искренне радовалась факту обретения Микки своей второй половинки и была готова приложить все усилия к тому, чтобы друг, наконец, был по-настоящему счастлив. Светлана с любопытством и интересом разглядывала также и вторую пару, сидевшую на мягком диване чуть сбоку от нее, в движениях и влюбленных взглядах Дэймона и Мэнди с легкостью угадывая особенность их связи, так не походившей на представления девушки о взаимоотношениях в разрезе хозяин-гибрид. Брюнетка тянулась и ластилась к своему мужчине, зеркально отображая положение его тела, прижимаясь ближе и требуя ласки, благодарно мурлыкая руке, крепко прижимающей девушку к хозяину особняка, в короткие перерывы диалога награждающего ее поцелуями в макушку или скулу. А Дэймон и вовсе, казалось, светился от счастья. – Ты прости нас за это представление в питомнике, – продолжал говорить Хорнер, обращаясь к Йену, разместившему свою ладонь на колене взгромоздившегося на подлокотник его кресла брюнета, будто желая удостовериться лишний раз в том, что гибрид здесь и никуда теперь от него не денется. – Я попросил мать стать документальным владельцем Микки, чтобы мистер Милкович ничего не заподозрил и не продал его кому-то другому, – пояснил блондин, улыбаясь кивку понимания, полученному от своего гостя и немного краснея от несдержанности хвостатой девушки, в очередной раз поблагодарившей мужчину за спасение брата поцелуем. – У нас с ней фамилии разные, и я подумал, что Терри связи искать не будет. – Ему и не до этого было, – встряла в разговор Светлана, до этого момента сохраняющая молчание. – Отец просто хотел от него избавиться и получить хоть какую-то прибыль, – поделилась она своими мыслями с друзьями и новым знакомым. – Только я не понимаю, зачем тебе это? – и задала вопрос, беспокоивший не только ее. Легкая дрожь еще не остывшей в сердце ревности прошлась по телу тут же напрягшегося и обратившегося в слух Галлагера, крепче сжавшего пальцами колено Микки в страхе услышать вполне определенный ответ. – Надоело засыпать на мокрой подушке, – но Дэймон его удивил. Наградив брюнетку искренне влюбленным взглядом и устроив четырехухую голову на своем плече, блондин пустился в разъяснения: – Когда Мэнди привезли всю в слезах, рычавшую и шипевшую на любого, кто подходил ближе, чем на пять метров, я понял, что случилось что-то, и попытался поговорить с ней, – начал он свой короткий рассказ, несмело улыбнувшись воспоминаниям. – Я его укусила и пожелала смерти, – поддакнула своему мужчине брюнетка, потираясь носом о мягкую кожу шеи Хорнера. – Моя школа, – усмехнулся на услышанное Микки, подмигнув повернувшемуся к нему Галлагеру, напоминая о затянувшейся ранке на ладони рыжего, оставленной его собственными клыками, и кивнул, прося о продолжении. – Несколько дней она просидела в комнате, не ела и не пила ничего, – и Дэймон внял его просьбе. – Я даже думал врача вызывать или в питомник обратно ее отвезти, – рассказывал он, заметно хмурясь, искренностью эмоций на лице своем заверяя слушателей в серьезности прошлых переживаний. – Хах, это у них тоже семейное, – хмыкнула Милкович, припоминая другу и его голодовку. – Мохнатую жопу чуть ли не на капельницу уже посадили, – пояснила она паре на диване. – Ну, а что? Действенный метод же, – улыбнулась Мэнди, поднимая голову с плеча Хорнера и широко ему улыбаясь. – Конечно, – кивнул блондин, – я тогда так перепугался, когда Эмми прибежала и сказала, что ты без сознания, – сжимая в своих руках девушку крепче, вспомнил он. – Я готов был ее на все четыре стороны отпустить, лишь бы только она поела, – покачал головой Дэймон, возвращая внимание другим собеседникам и переходя к главному. – И я бы ушла, если бы силы были, – подтвердила его слова гибрид и притихла, позволяя мужчине закончить мысль. – Мэнди рассказала мне о том, что случилось с вами при попытке ее побега, и опять расплакалась, обвиняя меня в том, что она теперь заперта здесь и не сможет помочь брату, пытавшемуся вытащить ее из системы, – воспроизвел события почти месячной давности Хорнер, виновато посмотрев на брюнета, нахмурившегося его словам, уже не один раз заверившего Дэймона в том, что помощь в его освобождении перекрыла собой временные трудности и дни проживания гибрида в питомнике. – Тогда я и подумал, что, возможно, смогу оформить Микки на себя, – стараясь избегать слова «купить», продолжил блондин. – Мэнди я ничего не сказал, чтобы не обнадеживать, и попросил маму помочь. – Я так и не поняла, зачем? – вновь напомнила о своем вопросе Светлана, предвосхищая попытку до сих пор молчавшего Галлагера задать его же. – Не знаю, – приврал мужчина, пожимая плечами. – Мэнди так переживала и плакала постоянно. А еще эта голодовка, от нее одни кости остались, – начал на ходу придумывать причины он, умалчивая о главной. – Мне было ее так жалко и... – Ой, да ладно тебе, – хмыкнула девушка, улыбаясь друзьям. – Так и скажи, что хотел залезть ко мне под хвост, но приказать отдаться не позволяло воспитание, да и сопли со слезами не особо возбуждают, – поддела она Хорнера, получая в ответ осуждающе-смущенный взгляд и слова протеста: – Неправда, – мотнул головой мужчина, – ну, отчасти, – получив легкий тычок под ребра локтем, признался он. – Сначала да, – и окончательно сдался под требовательным взглядом голубых глаз, отказать которым теперь ни в чем он не мог. – А потом... ну, пока за ней ухаживал и откармливал, – Дэймон тяжело сглотнул и вобрал в грудь побольше воздуха, чтобы озвучить приговор. – В общем, я по-настоящему влюбился, – выдохнул он и смущенно отвел взгляд, прекрасно зная о самодовольной улыбке, появившейся на губах его хвостатой девушки. – На самом деле, я влюбился в нее еще до встречи, когда на сайте фото увидел, но когда ее привезли и... черт, – протараторил он, запинаясь на половине фразы, понимая, что и так сболтнул уже слишком много и выставил себя полным идиотом. – Ты такой милый, – усмехнулась Мэнди, растрепав волосы блондина пальцами и вновь их пригладив. – Эй, – попытался было сопротивляться Дэймон, но ему слишком нравились прикосновения брюнетки, чтобы запретить их. – Короче, Ди хочет сказать, что покупкой Микки он хотел покорить мое сердце, – подытожила девушка, целуя колючую щеку мужчины и заканчивая эту часть разговора, но не смогла удержаться и добавила, наклонившись к Светлане, шепотом, который, впрочем, с легкостью услышал каждый: – и залезть ко мне в трусики. – Мэнди! – простонал Хорнер, окончательно краснея под смешки присутствующих и едва слышный скрип зубов брата своей возлюбленной, чуть напрягшегося от услышанного, но тут же успокоенного теплой ладонью Йена, скользнувшей по его бедру. Дальнейший рассказ Дэймона о разработанном плане и участии в нем матери занял чуть больше часа, прерываясь встревающей в разговор Мэнди, в очередной раз высказывающей свое недовольство фактом собственной неосведомленности, и подвел гостей и хозяина дома к финалу, когда напольные часы оповестили о наступлении нового дня: – ... и вот, вы оказались тут, – облизывая пересохшие за время монолога губы, заключил Дэймон, потянувшись за принесенным недавно Эмми стаканом сока, кивая новым знакомым в предложении угоститься своими напитками. – Микки, правда, сам хотел тебя навестить, Йен, но ты, как я понял, не особо терпением отличаешься, – усмехнулся он рыжему, резко обернувшемуся на мурлыкающего в свое шоколадное молоко гибриду. – Я беспокоился, – признался Галлагер, сглатывая на каждое движении кадыка брюнета, сосредоточенно опустошающего свой высокий стакан. – Я ведь не знал, что Катрина твоя мать, а не... – ...дряхлая извращенка, насилующая ЕГО Микки, – перебила парня Светлана, воспроизводя одно из определений, подобранных рыжим миловидной женщине, принявшей непосредственное участие в афере Хорнера, покрывая конопатые щеки толстым слоем розовой краски. – Я обязательно передам это маме, – усмехнулся на озвученное девушкой Дэймон. – Эх, а ведь ты ей понравился, Йен, – и подбавил пару оттенков красного на острые скулы. – С хуя ли твоего? – вмиг сошедшего с лица рыжего, когда Микки, подавившись своим молоком, повернулся к нему с вопросом. – Я... – бегая глазами от лица блондина к гибриду и обратно, замялся Галлагер, мысленно проклиная длинный язык Милкович и пытаясь придумать правильный ответ для каждого. Благо, Хорнер вовремя пришел на помощь студенту с шуткой: – Ну, если посмотреть со стороны закона, она насиловала бы своего гибрида, – широко улыбнулся Дэймон, протягивая руку помощи тонувшему в заиканиях и смущении рыжему парню, но, заметив напряжение, мелькнувшее на конопатом лице при произнесении фразы, решил оговориться: – да успокойся ты, никто его не трогал, – заверил блондин Йена, прекрасно понимая его чувства, не зная, как отреагировал бы он сам, скажи ему кто подобное о Мэнди. – Не трогал? – конечно, первое впечатление о хозяине дома и его матери позволяло Галлагеру предположить подобное, но поверить неожиданной удаче и такому благородству он, как ни старался, не мог. Вновь поворачиваясь к Микки и заглядывая в голубые глаза в поисках ответов, студент задержал дыхание, взглядом зеленых умоляя того сказать правду, какой бы она не была. И брюнет не стал дальше мучить израненное красочными фантазиями и не самыми приятными предположениями сердце взволнованного парня: – Меня накормили таблетками и заперли в комнате, – тихо признался гибрид, вспоминая проведенные в четырех стенах пару суток, благодарно кивнув Хорнеру за возможность сохранить верность своему парню (и, нет, Микки не признается рыжему в том, что только что мысленно назвал его именно так). – Так вот зачем Катрина их у меня попросила, – догадалась Светлана, вспоминая свой короткий диалог с миссис Норрис и небольшой огонек сомнения, разгоревшийся в ее груди при передачи пузырька с успокоительным. – Да, – подтвердил ее слова блондин. – Мы решили подстраховаться, потому что мистер Милкович очень уж красочно расписывал, каким покладистым и ласковым может быть гибрид в эти дни, – бросив короткий взгляд на притихшую Мэнди, течка которой должна была начаться через пару недель, пояснил он, понижая голос до шепота, увидев, что девушка задремала на его плече. – Эй, малыш, – позвал Хорнер брюнетку, аккуратно снимая ее голову с острой неудобной подушки и приобнимая, – давай-ка, я тебя отнесу в кровать, – заботливо прошептал он, подхватывая гибрида под колени и поднимаясь. – Черт, времени-то уже сколько, – опомнилась шатенка, посмотрев на циферблат старинных часов, отмечая уже глубокую ночь. – Давай, Морковкин, домой собирайся, – поднимаясь следом за хозяином дома, распорядилась она, наградив вжавшегося в спинку кресла в протест рыжего суровым взглядом, понимая, что теперь Галлагера с места едва ли сдвинет бульдозер. – Никаких «домой», – оценив молчаливые переглядки друзей и тихое недовольное фырканье, раздавшееся из груди неосознанно придвинувшегося ближе к Йену брюнета, прошептал Хорнер, удобнее перехватывая спящую девушку. – Оставайтесь ночевать у нас, комнат свободных много, – предложил он, встречая полный надежды взгляд голубых глаз гибрида, вцепившегося в руку Галлагера, лежавшую на его бедре, умоляя остаться. Как будто рыжий нашел бы в себе сейчас силы уйти. – Йен? – привлекая внимание Галлагера, залипнувшего взглядом на пальцах, обхвативших его руку, позвала Светлана, ожидая решения друга. – Мы не хотим тебя стеснять, – вместо «да, конечно, мы останемся» тихо проговорил студент, не желая выглядеть невоспитанным перед человеком, сделавшим для них с Микки так много. – Ох, Йен, – улыбнулся на его скромность Дэймон. – Этот дом такой большой, мы можем тут пару дней даже не пересекаться, поверь, – воспринимая отсутствие отказа за согласие, добавил он на всякий случай еще один аргумент. – Решено, вы остаетесь тут, – и, прижав спящую Мэнди к груди крепче, развернулся к лестнице, ведущей на второй этаж. – Сейчас я котенка уложу и устрою вас, – обернувшись на первой ступеньке, попросил гостей подождать его блондин и поспешил наверх со своей ношей, спускать с рук которую ему, ой, как не хотелось. Но проявить гостеприимство он был должен. – Я не верю, что это правда, – наконец, оставшись наедине с Микки, осел на краешек кровати Галлагер, качая переполненной новой информацией и подробностями головой в попытках уложить все на полочки и найти подвох. Ну, не может все так просто закончиться. – Я поначалу тоже пиздецки напрягся, но Дэй, кажется, реально в сеструху втрескался, – поделился своими мыслями брюнет, подходя ближе и останавливаясь напротив Йена, борясь с желанием наброситься на него, выкручивающим кости и суставы весь вечер, оставляя им еще немного времени на диалог. – А вообще он странный какой-то, – пожал плечами Микки. – Какой дебил потратит полляма баксов на то, чтобы купить брата гибрида, и так уже принадлежавшего ему? – Влюбленный, – не раздумывая ответил рыжий, зная, что будь у него пухлый банковский счет, он выкупил бы весь питомник, только чтобы Микки был рядом. – Думаю, когда любишь кого-то, ты готов сделать ради него все, – предположил Галлагер, поднимаясь и делая шаг к хвостатому, едва ли не прикасаясь к груди парня своей. «Например, все бросить и сбежать с ним на край света» – пронеслось в рыжей голове, напоминая запинающемуся на ударах сердцу о принятом недавно решении. «Или покалечить себя ради свободы и призрачной надежды на то, что он тебя таким неправильным примет» – раздалось в ответ в четырехухой, и дышать стало трудно. Они потянулись друг к другу одновременно, губами встречаясь на середине пути, обмениваясь своими молчаливыми признаниями и позволяя себе почувствовать. Это было по-настоящему. Все, кажется, и правда закончилось.

***

Не так давно Йен, проснувшись с Микки в своих объятьях, жаловался гибриду на его хвост, зажатый между ними, норовивший залезть ему в рот и другие доступные отверстия, прося кото-человека впредь ложиться к нему лицом или убирать шерстяной отросток под одеяло. Но Галлагер даже не задумался о подобном этим утром – морщась от щекотавшей веки и скулы черной шерсти, рыжий лишь сильнее прижал к себе спящего парня, обнимая его руками и ногой, двигаясь по подушке и зарываясь в короткие волоски затылка носом, целуя шею, сразу тремя своими органами чувств удостоверяясь в том, что все это ему не приснилось. Микки был здесь, рядом с ним, и никуда пропадать не собирался. Он лишь довольно улыбнулся полученной ласке и громко замурчал, дернув своим кошачьим ухом, в относительном здоровье которого позволил убедиться Йену раз десять за ночь в перерывах между продолжительными поцелуями и тихими разговорами ни о чем и обо всем сразу, пока усталость и эмоциональная передозировка не сморили обоих сном. Рыжий проспал всего несколько часов, но чувствовал себя гораздо более отдохнувшим, чем за короткие отключки сознания в прошедшие несколько недель разлуки. И, возможно, он даже попытался бы уснуть вновь, но переполненный мочевой пузырь требовал опустошения, вынуждая Галлагера тихо простонать от необходимости выйти из комнаты и оставить Микки одного на несколько минут. Необходимости, причиняющей физический дискомфорт холодом опасения новых потерь, но все же не сумевшей выстоять перед настойчивой просьбой первичных потребностей организма, грозивших опозорить его перед брюнетом в первое же утро после воссоединения. Шлепая по коридору босыми ногами, заметно повеселевший и довольный Йен не сразу заметил в дальнем его конце хозяина особняка, обернувшегося на своего гостя, приветственным взмахом руки и озвученным вопросом заставляя рыжего подскочить на месте от неожиданности: – Ты чего так рано встал? – развернувшись на пятках и приближаясь к Галлагеру, поинтересовался Дэймон. – В туалет ходил, – отчитался студент, оправдывая свои несанкционированные прогулки по чужому дому. – Оу, – засмущался Хорнер. – Извини, что задержал, ты, наверное, еще поспать хочешь, – закусил щеку он, опуская взгляд. – Да не особо, – пожал плечами рыжий. Спать ему, и правда, не хотелось, но вернуться в комнату и заобнимать до хруста костей своего парня значилось в планах. А еще поцеловать раз сто, пока тот не проснется и не начнет угрожать ему кровавой расправой, воплотить в реальность которую, стоит заметить, он так никогда и не пытался. – А что? – но воспитание не позволило Йену так быстро закончить диалог с блондином. – Подумал, может, ты со мной позавтракаешь, – поделился своими мыслями Дэймон. – Я постоянно ем один, даже по выходным, – пожаловался он рыжему, раскачиваясь на пятках, в домашней одежде и с растрепанной ото сна прической выглядя не более чем лет на восемнадцать, хотя в документах цифра стояла в полтора раза больше. – Мэнди до обеда в кровати проваляться может, – а недовольно надутые губы на светлом лице скинули еще около года. – Гибриды любят поспать, да, – с пониманием дела проговорил Галалгер, мысленно принимая приглашение нового знакомого, желая отблагодарить его за все хотя бы компанией. – Я с удовольствием позавтракаю с тобой, – и озвучил его под растянувшую губы Дэймона улыбку. – Отлично, – воодушевился блондин. – Скажу Эмми, что нас двое, – и, развернувшись, поспешил по коридору, отдать распоряжение прислуге о сервировке стола, обернувшись на Йена, чтобы бросить ему через плечо: – заодно поговорим о том, как ты будешь расплачиваться за Микки, – и скрылся за углом, оставляя рыжего одного, стоять на месте и хлопать в непонимании своими зелеными глазами, убеждаясь в поспешности сделанных выводов. Ничего еще не кончилось.

Tbc…