Сквозняки моего сознания

«Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений, Как зверь, когда мерещится ему.» За своё юношество я повидал не мало: листовки с пометкой «Разыскивается» и приблизительным описанием меня, конвои полиции, то и дело дежурившие в моих излюбленных местах - я даже убегал от парочки упитанных представителей правопорядка, когда всё это ещё только начиналось, но убегать от собак мне никогда прежде не доводилось. Быстрые хищники с превосходным чутьём – я уступал им фактически всем, кроме того, что знал местность и имел свои тайники, где можно было бы схорониться на время. Но и это не шло ни в какое противопоставление нюху натасканной ищейки. Плохо соображая, я направлялся вглубь, подальше от аллеи и людей, в надежде на деревья и посторонние запахи. Ноги не слушались, я переставлял одну за другой, прилагая неимоверные усилия. Меня ужасно шатало, бросало из стороны в сторону, тело словно налилось свинцом и отказывалось подчиняться после бессознательного состояния длинной в сутки. Сердце колотилось как бешеное, пытаясь пробудить меня и встряхнуть мой организм новой порцией адреналина. И тело откликнулось – моя медлительность черепахи сменилась на скорость… человека, хотя бы. Лай становился громче. Глядя перед собой я то и дело хотел обернуться, чтобы понять насколько они близко, но осознавая риск навернуться, пресекал это желание. Прыжок, ещё один, вновь утомительный марафон. Онемение давно прошло, холод парка сменился жаром, исходившим из моей груди. Перед глазами мелькали деревья и удивительно яркое серое небо. Дыхание начинало давать слабину. Прерывистый лай то и дело сменялся рычанием разъярённых псов, выполнявших свою «работу» за лакомство. Их хозяева явно не отличались хорошей физической подготовкой, но, тем не менее, их голоса тоже были слышны в этой погоне. Спереди показалось пугало – наконец-то, добрый знак того, что скоро всё это кончится. Я сам поставил его здесь когда-то, чтобы условно обозначить владения и оттолкнуть любопытных от этого места. Мой тряпичный друг внушал им неведомый мне ужас. Бывали и исключения. Добежав до «приятеля» я нарочно задел его рукой и завернул влево. Пугало затряслось от моего прикосновения и механически засмеялось, благодаря вшитому механизму, вытащенному из детской куклы. Я пробежал ещё метров тридцать и впервые осмелился оглянуться. В этой чаще я был как рыба в воде, деревья помогали мне скрыться, да и болото по близости также могло помочь мне сбежать, сбивая запах. Посмотрев назад, я заметил, что мой фокус отвлёк одну из собак, но вторая упорно неслась прямо на меня. Бежать не было смысла – я очень сильно потерял в скорости. Зубастая тварь рычала и уже предвкушала победный укус. Пошло оно всё! Я достал из правого кармана нож и приготовился к её броску. Очень сложно предугадать действие поисковой собаки, место для захвата, выбранное ею же, всё-таки это натасканный хищник. Пёс повернул вправо и сделал резкий выпад, а затем и бросок, которого я совершенно не ожидал. Острая пульсирующая боль пронзила мою ногу. Только бы не закричать! Нельзя себя выдать! Овчарка рвала ногу, трясла ею из стороны в сторону как тряпичной куклой. Я ухватился за шкирку и второй рукой попытался ударить её ножом. Идея была идиотской. Псина разжала хватку и переключилась на мою руку. Я терял время и силы. Ещё немного – и прибежит вторая, а за ней и копы. Нужно было действовать. Я сжал весь свой животный тремор перед хищником в кулак и придавил собаку телом. Брызги слюны и рычание разъярённой ищейки заставили меня сделать это, хотя душой я никогда не испытаю радости от содеянного. Одно привычное движение и всё – хищник издал последний вздох, он повержен. Сзади слышался лай и гневные крики полицейских. Я весь в крови с перекушенной ногой – идеальная приманка. Залезть на дерево? С такой ногой это получится с попытки третьей, а даже если и получится – запах всё равно выдаст. Забраться в кустарник? Снова запах. Я проигрывал во времени, собака опережала мысли. В её глазах я увидел знакомый мне азарт. Я переложил нож в целую руку и выставил его перед собой как пещерный человек копьё. Псу было всё равно. Словно саблезубый тигр он прыгнул на меня лежачего и теперь уже я был придавлен. Тварь вцепилась в раненую руку, которую мне пришлось выставить вперёд – шея всё-таки дороже. Конечность прожигало насквозь, ошмётки её летели в разные стороны, но моя левая рука хотела мести – нож вонзался в спину собаки как заговорённый. Приглушённый крик и визг собаки сплелись в одну мелодию. Голоса полицейских становились громче. Между тем собака притихла, и я скинул её с себя. Правая рука была словно пожёванная куриная ножка – это мягко говоря, ноге повезло чуть больше – всего лишь пара глубоких рваных укусов. Я не помню, как встал и даже не помню, как чудом увернулся от пары пуль, пущенных этими толстяками, но я чётко помню, как съехал в канаву с болотом и отчётливо помню нырок. Казалось время, остановилось, я будто в чёрной дыре. Она медленно поглощала меня, затягивая всё глубже и глубже. Ни звука, ни света, ни воздуха. Лишённый кислорода мозг рисовал в голове картину открытого космоса с редкими яркими вспышками. Тело скоро даст слабину, слишком уж оно потрёпано, слишком слабо. Нужно лишь продержаться, выждать немного, пусть они пройдут, пусть их собственный вес затянет их в эту тину, если они рискнут проделать тот же номер, в надежде на мою поимку. В животе всё скручивало, раны горячо пульсировали, ещё немного. Жадный, но такой короткий глоток воздуха и снова в этот мрак. Пусть они видели меня, возможно, они всё равно не пойдут сюда, это же всего лишь работа, а не дело чести. В голове прочно засел образ Эмили. Её чёрные длинные волосы, широкая искренняя улыбка и серые как вся моя жизнь глаза. Она сидела в кресле и смотрела на меня. Затем взяла шкатулку и завела её. Я не мог оторвать от неё взгляда, почему это случилось с ней, а не со мной? Почему всё вдруг пошло наперекосяк? Эм засмеялась и взглянула на меня. Смех стих, но тут же я услышал знакомый вопрос: - Споёшь колыбельную, Эдди? Я вынырнул и уже жадно глотал воздух, сил терпеть больше не было. Сколько я пробыл там под этой жижей? Должно быть, я вновь отключился, на мгновение, но этого было достаточно. Организм хочет жить. Каждое движение давалось с большим трудом, ноги вязли, иногда проваливались, но моя цель была ясна – добраться до противоположного конца этой грязи. Голосов копов слышно не было, это хороший знак. Я вцепился в кустарник и всеми силами попытался подтянуть себя к нему. Иных способ выбраться из болота не предполагалась. Мне ещё нужно благодарить судьбу за то, что мой вес втрое меньше тех представителей правопорядка, а также за то, что осенью болота не так активны. Меня бы с лёгкостью засосало бы на дно, будь я чуть больше и проворнее. Спустя минут пять безутешных попыток поднять себя у меня это чудом получилось. Всем своим весом я рухнул на колючую сухую траву, чему был несказанно рад. Тина стекала с меня, я весь был с ног до головы в ней. Руку и ногу ломало, в буквальном смысле разъедало от боли и вероятно бактерий, попавших в раны из грязи. Было и ещё кое-что отрицательное, например туча пиявок, тянущих из меня последние соки, но это мелочь, издержка профессии. Сил не осталось. Спасибо фортуне за то, что позволила умереть не в болоте, а глядя на небо. - Эдди, – нарушил мои мысли голос откуда-то позади. Боль как будто рукой сняло. Я подскочил на ноги и обернулся. - Эд, – словно заигрывая, прошептала Эмили, выглядывая из-за дерева. Волосы собраны в хвостики, маленькое сиреневое платье с причудливым цветочным узором – всё было как в последний день. - Я умер? – спросил я у сестры и пошёл к ней. Она заливисто рассмеялась и спряталась за деревом. Мы любили играть с ней в прятки, она часто выигрывала, всегда была проворнее и хитрее. Могла забраться в самые непроходимые для меня места, а затем преспокойно просидеть там несколько часов, пока я искал её по всем окрестностям в надежде на то, что с ней не случилось что-то плохое. Никогда не забуду это чувство облегчения, когда после пяти часов поисков она приходила ко мне в комнату, как ни в чём небывало и обнимала за шею. В такие моменты я забывал о том, что испытал и хотел сказать ей, волна теплоты и спокойствия накрывала меня с головой. Но теперь многое изменилось, я стал куда быстрее и нетерпеливее. Резким движением я настиг то дерево и заглянул за него. Она просто испарилась. - Здорово Эд, либо ты там, где должен быть, либо медленно умираешь от удушья в болоте – сказал я себе и усмехнулся. Боли и в правду не было. Раны на ногах походили на накладные, как спецэффекты в фильме ужасов. Я не чувствовал ровно ничего, как будто из меня вырвали эту возможность с корнем. - Эдди! – раздался пронзительный крик Эмили. Меня окатило с ног до головы, страх и ярость смешались, возникли из ниоткуда, в моей голове. Что случилось с Эм?! - Эдвард, помоги мне, Эд!!! – кричала она всё громче, но я не мог найти её через деревья. Как слепой котёнок я брёл на звук, в надежде не опоздать в этот раз. Сердце бешено колотилось. Больной мозг воспроизводил мне картинки собственных жертв во всех красках. Внутри пронзительно кольнуло. - Эдвард? На этот раз раздался спокойный мужской баритон. Я остановился и посмотрел направо. Перед оврагом стояла Эмили, а за руку её крепко держал какой-то мужчина в пальто и потёртой шляпе. Эм пыталась вырваться, но затем видимо смирилась и как завороженная смотрела на своего мучителя. Нож сам попросился в руку. - Отпусти её – строго приказал я, судорожно сжимая рукоять. Мужчина улыбнулся, посмотрел на дно оврага и вновь обратился ко мне: - Только после тебя, Эдвард. Меня затрясло. В овраге раздавались стоны и мольбы о помощи всех тех девушек, которые в ненужное время и в ненужном месте повстречали меня. Они лежали друг на друге, создавая целую гору из тел, кровавую и полуживую гору…