Рунескрипт

- Pater noster… Храм вокруг – громадный, пустой, гулкий. Храм, рассеченный внутри тонкими солнечными лучами, возвышающийся холодными стенами, трагически молчащий. Швеция проходит его, затаив дыхание, неловко преклоняет колено перед распятием. Смотрит на темную, со склоненной головой, человеческую фигуру, и сам смиренно отводит взгляд. - Pater noster… За спиной распятого – совсем свежие доски креста, такие неуместно-желтые, еще сохраняющие радостный цвет живого. От них идет слабый горьковато-приятный запах, и Швеция с трудом удерживает дрожь. Запах древесины ясеня трудно с чем-то спутать. Интересно, бьется голове неуместная совсем мысль, когда Он нес свой крест к месту казни, тот ведь и был, наверное, таким же желтым, а может белесым, и тоже пах живым деревом. - Qui es in caelis… Слова стынут в горле, скатываются с губ неловким еле различимым шепотом. Швеции тяжело, каждый раз тяжело молиться вот уже несколько веков кряду. Ему тяжело принять – внутри самого себя – постулаты этой новой веры, ему странно видеть бога, без борьбы принесшего себя в жертву, но не взявшего из этой жертвы ничего конкретного. Спасение? Для кого и от чего? В святом писании, конечно, есть ответы на эти вопросы, но Швеции их мало. - Pater noster! Ему хочется, так хочется получить одобрение от какой-то иной, высшей силы, но где-то в глубине души он не может… нет, не поверить, но довериться. Швеция плохо помнит слова молитв, и уж совсем не понимает, почему должен говорить с богом на чужом мертвом языке, языке книг и жарких берегов, где он считай и не был. Если бог действительно один, если он действительно отец всего, то почему он не поймет шведского языка? - Agnus dei, agnus dei… Он запутался, так запутался, ему так нужен простой и внятный совет, а может приказ, куда двигаться и что делать. Он уже давно, уже несколько десятков лет как запер сам себя в почти неразрешимую проблему, в то время, как внешние обстоятельства толкали его в разные стороны. Как сделать выбор, когда логические доводы есть и “за” и “против”, и в конечном счете выбирать придется между собственным сердцем и головой? Но выбирать все-таки надо, и просить помощи у людей в этом выборе бессмысленно. У младших братьев - нелепо, а у старшего… Старший и есть суть и причина тупика, в котором, как в дьявольском котле, варится Швеция. - Qui tollis рeccata mundi... Так может хоть бог поможет ему, укажет путь, рассеет сомнения? Швеция осторожно поднимает голову, всматривается до боли в скорбное и кроткое лицо деревянного распятия. Нет - мысль резким звоном лопнувшей струны наполняет его. Нет, не укажет. Вообще не даст того, чего нужно. А терпения, сострадания и _спасения_ Швеция не просит и не собирается просить. Он втягивает воздух широко раздувающимися ноздрями, чувствуя, как поднимается от сердца горючая и горячая ярость, в иные времена почитавшаяся священной, а потом превратившаяся в грех. Он встает рывком и смотрит поверх креста, туда, где солнечные лучи играют в круглом витраже. - Царь богов, Отец всего, слышишь ли ты меня?! Швеция кричит в голос, кричит на родном языке, протягивая руки к витражу. Кричит, обращаясь к тому, кого чтили на этой земле до появления самого Швеции на свет. Крик его гулом, пугающим рокотом разливается под сводами храма, которые, кажется, сейчас рухнут от этого и навсегда погребут под холодными серыми камнями нечестивца. Но этого не происходит, и Швеция говорит, говорит, чуть спутано, горячо и искренне изливая все, что наболело в душе. Обращается так, как действительно обратился бы к отцу за мудрым советом. - Отец… Шепчет он, когда горло уже першит от непрестанного разговора, зажмуривается на миг, но представляет почему-то отца своего, земного, могучего Скандинавию-Харальда. Он хмур, качает с неодобрением головой, точно знает что-то наперед, Швеция резко распахивает глаза, едва не вскрикнув, едва не попытавшись удержать видение. И застывает, бросив случайный взгляд на пол возле распятия. Большая часть разноцветных световых пятен от витража все так же причудливо разбросаны по полу, но несколько желтых и белых сложились в руну. Руну Солнца, руну воинов и победителей, нестерпимо горящую на серых плитах. Швеция тихо выдыхает - вот он, ответ. Однозначный ответ для заплутавшей души, пришедшей пусть не в рощу, а в дом иного бога. Он чувствует, как его наполняет энергия, бурлящая и рвущаяся наружу. Чувствует, как вливается под кожу колкая, молнией изломанная руна. Старые боги дали свой совет - действуй. Швеция улыбается криво - что ж, так тому и быть. Старые боги не знают сомнений и состраданий, их спасение - острый меч в руке, их благодать - соленые брызги в лицо, кровью ли, морской водой ли. Между братом и собственной гордостью, между привязанностью и властью он выбирает гордость и власть. И хватит уже терзаться. Швеция благодарит негромко, разворачивается и идет к выходу из храма, не стремясь специально приглушать шаги. Он уверен, абсолютно уверен, что встал на правильный путь. Забывая только одно: полноценной победы не бывает без мудрости.