Рунескрипт

- Бьёрне! Бьёрне! – звонкий юношеский крик легким эхом разносится над укромным лесным озерцом. Растянувшийся на теплом камне Бервальд нехотя открывает глаза, раздражаясь про себя на брата, снова зовущего детским прозвищем. Смотрит недовольно и сонно на подплывающего Хенрика, встряхивает головой. А Хенрику хоть бы что, ему достаточно, что Бервальд отозвался на зов. Он гребет одной рукой, одновременно неловко и лихо, поднимая веера прозрачных брызг. Останавливается возле самого камня с братом, нащупывает ногами мелкие склизкие валуны на дне и балансирует на них, глядя с веселой хитрецой. - Смотри… - он протягивает зажатую в неплотный кулак руку и дожидается, пока Бервальд не наклонится заинтересованно. - Оп! – Хенрик резко разжимает пальцы, чуть толкая ладонь вверх, и с нее ошалело выпрыгивает мелкая лягушка, практически припечатываясь к лицу не менее ошалевшего брата. Вот только тот успевает дернуть головой вверх, лягушка пролетает мимо и плюхается в воду, а Хенрик заливисто хохочет удавшейся шутке. Бервальд смотрит на него негодующе и резко пихает ладонью в грудь, заставляя потерять равновесие, оступиться в глубину. Хенрик, не прекращая смеяться, с головой скрывается под водой, оставляя за собой на поверхности вскипающую от идущих пузырей воду. Проходит несколько мгновений, и он выныривает, отплевываясь от воды и липнущих на лицо мокрых волос. Смотрит на брата беззлобно и снова подтягивается к его камню. - А если бы я утонул? - укоризненно спрашивает он, цепляясь пальцами за серый неровный гранит все выше. - Если бы ты правда начал тонуть, я бы за тобой нырнул, - отвечает хмурящийся Бервальд и отодвигается в сторону. - Правда? - очень просто и искренне, почти по-детски уточняет Хенрик. Бервальд угукает, а выражение его лица… Что ж, на это выражение Хенрик старается не обращать внимания, чем дальше, тем больше понимая, что брат из тех, кого можно и нужно судить только по делам. Сейчас брат протягивает ему руку, помогает залезть на камень и дает место рядом с собой. И даже не отодвигается и не ворчит, когда к боку прижимается холодное и мокрое, как та лягушка, честное слово, тело. - Королевство Данмарк, вот как ты себя ведешь? - укоряет он, когда чуть позже брат кладет голову ему на плечо. - Королевство Сварие, как я себя веду? - тихо посмеивается Хенрик, разве что не мурлыча от удовольствия. Камень под ним теплый и сухой, солнце ощутимо припекает в густом, пахнущем хвоей безветрии, а Бервальд так вообще горячий. А еще они оба обнажены - купались ведь, и от этого ощущения и от этой мысли тоненько и сладко свербит в животе. - Несерьезно, - наконец, выдает Бервальд и приваливается лбом к виску Хенрика. - А я не хочу быть серьезным, я хочу обнимать своего Бьёрне, - широко улыбается он и обхватывает за плечи немедленно же, наваливается грудью на спину и дышит в шею, отчего жарко становится уже Бервальду. Он роняет голову на скрещенные руки и сглатывает тяжело, несильно ежась. Хенрик целует в макушку, еще сильнее стискивает плечи - и отпускает, снова просто ложится рядом, и теперь они соприкасаются руками, боками и бедрами, тесно-тесно, светло-золотистая кожа к совсем бледной. - Хватит уже звать меня Бьёрне, - выдыхает, наконец, Бервальд. - Почему? - приподнимает брови Хенрик, готовый обидеться на брата. Пусть не по-настоящему, но все же. - Потому что мы уже не дети. У нас новая вера и новые имена, - серьезно отзывается Бервальд и глядит брату в глаза, и греется в их сиянии. - Хорошо, Берв, - с покорностью вздыхает Хенрик, но все равно не называет полным именем, точно оно ему чем-то не нравится. Встряхивает подсохшими золотыми вихрами и произносит ласково и проникновенно. - А знаешь, что еще? Дождавшись очередного согласного звука от брата, снова стискивает его плечо и приближает лицо к лицу так, что почти касается губами щеки. - Ты мой самый-самый брат. - То есть? - Бервальд недоуменно сводит брови. - Я просто твой брат, но у нас есть и еще братья. - Не, это совсем не то, - упрямо наклоняет голову еще ниже Хенрик. - Ни один из них так не дорог мне, ни один из них так не близок мне, как ты. Ты мой самый родной и самый любимый. И просто - самый-самый. Он счастливо смеется и целует брата в щеку, а Бервальд, на мгновенье забыв, как дышать, снова сглатывает через першение в горле и всем собой вжимается в Хенрика. От подобных слов и признаний он каждый раз не знает, что отвечать, хотя чувствует то же самое, что и Хенрик, согласен с ним и его словами, но самому почему-то мучительно и неловко их произносить, но вот отвечать взглядом, действием, делом - так легко и приятно. Бервальд бурчит что-то неразборчивое и сам целует брата по лицу, а Хенрику в этом неразборчивом бурчании слышится отчетливое “люблю”. А солнце продолжает все так же припекать, и едва-едва плещется вода в крохотном озерце, бликует и слепит глаза случайными отражениями солнца. Они все так же лежат на камне, грея тела солнцем и души - близостью. Бервальд почти дремлет, забыв о том, что они снова могут спалить кожу на спинах и бедрах. Иногда трогает пальцем теплую темную воду, проводит по камню, оставляя темно-серые полосы и завитки. Хенрик тоже поутих, смотрит куда-то в глубины ельника на том берегу. Но когда очередная мокрая полоса оказывается у него почти перед носом, быстро макает пальцы и так же быстро рисует пересекающую ее линию. И хитро косится на брата - понял ли? Бервальд мгновение глядит на получившийся косой крест, а потом вздрагивает - именно что от понимания. Не крест - руна. Руна равенства, руна объединения - любовного ли, дружеского ли, семейного ли. Смотрит на брата прямо и кивает, медленно кивает, невольно улыбаясь и чувствуя, как их ноги перекрещиваются второй такой же руной, которая подходит им, как, наверное, никому более на свете. - Люблю тебя, - произносит Бервальд уже с полным осознанием, голос его просаживается до хрипа от беспокойного, безмерного чувства, и Хенрик как вспыхивает изнутри, сильно и ослепляюще. - И мы всегда будем вместе, - твердо, абсолютно уверенно говорит он, и Бервальд отвечает полным согласием, не представляя, как может быть иначе. - Всегда.