Полицейская (основная история)

Говорят, что после узнанной страшной правды всё вокруг тут же невообразимо меняется, и уже никогда не сможет стать прежним. Но я до сих пор не верю в эту не прописную истину, так как моя жизнь после возвращения в родной маленький город не изменилась с точностью до никак. Так же, как и всегда, я каждое утро надевала на себя полицейскую форму и, приходя на работу, всё так же однообразно и до боли монотонно принимала оплату за штрафные счета. Как и всегда, я возвращалась вечером в свою уже давно продрогшую от одиночества холостяцкую квартиру. И, всё так же, не включая света, садилась на кровать, крепко прижимая к себе колени и, раскрыв оконные шторы, всматривалась в огни ночного города, в тайне даже от самой себя надеясь отыскать ту, которой до меня совершено не было никакого дела. Пожалуй, после произошедшего ни капельки не изменилась даже я сама, так как продолжала всё так же вздрагивать ночами от случайных телефонных звонков и не ждать от жизни чудес, которые, кажется, происходили лишь с избранными. Я всё так же искренне смущалась, разглядывая своё отражение в большом зеркале, и предпочитала не подводить глаза тушью, считая это актом вопиющей вульгарности. Я без задней мысли подавала руку коллегам, здороваясь, и не опускала головы под их пристальными взглядами, упорно делая вид, что не слышала того разговора. И, пожалуй, единственным изменением, произошедшим во мне, было лишь то, что я никак не могла забыть. Лежа в собственной постели на грани реальности и сна, я ещё чувствовала на своих губах лёгкие поцелуи и слышала тихий смех Кассандры, больше напоминающий усмешку. «Знаю, что у тебя не было никого после меня, и не будет и впредь, так как я — твоя единственная любовь» — в памяти прочно застряли её последние слова, одновременно ставшие для меня нерушимым зароком и звонкой пощёчиной. Так как после приложенной записки, они словно стали моим проклятием, и ещё не свершённым предательством. Потому что моя возлюбленная, как бы сильно мне ни хотелось не верить в это, всё же оказалась Белой Розой. Разумеется, поначалу я отказывалась принять это, считая эту выходку очередной глупой шуткой и попыткой выбить меня из равновесия, и придумывала самые сумасшедшие догадки и теории о том, где она могла подслушать наши разговоры. «Она просто слышала это и решила вставить в моё сердце ещё один шип отмщения» — твердила я сама себе, из раза в раз перечитывая данную записочку и пытаясь отыскать тайный смысл на крохотном листке. Действительно ли Кассандра столкнулась со мной в аэропорту? Пожалуй, я не смогла с точностью ответить даже на этот несложный вопрос, так как не удосужилась и взглянуть на завёрнутую в тёмный плащ женщину, так как была по горло загружена собственными проблемами.  И, наверно, поэтому, утягиваемая на дно страхами и постоянными сомнениями, в один из дней просто разорвала этот прощальный подарок на мелкие клочки, напомнив себе о долге, и о том, что теперь я — полицейская. А ненаглядная Кассандра была и останется для меня лишь призраком светлого прошлого, которое я должна была уже давным-давно вычеркнуть из памяти. После чего на меня всё же обрушилось такое желанное спокойствие, в тишине которого я и продолжила с улыбкой ходить на заслуженную работу и продолжать двигаться дальше. Отчаянно надеясь в глубине души на то, что больше ничего не случится. *** Очередной ночной звонок разрезал липкую темноту так неожиданно, что я, вскочив с нагретой постели, стремглав бросилась в гостиную, спросонья думая лишь о том, что Кассандра ищет меня в очередной раз, чтобы позвать в полуразрушенное здание, в стенах которого когда-то произошло наше прощание. И в глубине души, разумеется, отчаянно надеялась на то, что хотя бы раз, даже если это будет во сне, всё же сумею спасти её от похотливого отчима. Поэтому вполне искренне удивилась, услышав в трубке голос не старой подруги, а приятный бас мистера Олрайта. — Мисс Тонз, сейчас же приезжайте на угол Леин-с, — удивительно официально и несвойственно ему торопливо, начал он. — У нас ещё один труп. После чего моё сердце разом упало в пятки, а внутри похолодело так сильно, что показалась, что на этот миг я сама стала этим самым трупом, лежащим где-то на свалке. А в выпавшей из ослабевших рук трубке уже раздавались короткие гудки. *** — Что тут случилось? — крикнула я, подбегая к стоящим под проливным дождём мужчинам. Попутно закутываясь в свой серый плащ от пронизывающего холода, который подступал ко мне из-за того, что в этой бешеной спешке я натянула на себя то, что попалось под руку, совершенно не ориентируясь на погоду. Где-то надрывно закричала женщина и, обернувшись к горящим окнам соседнего дома, я увидела, что санитары выносят накрытую простынёй молодую девушку. Точнее, что жертвой была молодая девушка, я поняла по высовывающейся из-под белой ткани уцелевшей руке, на которой висел узорный браслет, что был ныне невероятно популярен среди молодёжи. — Джил Валери, — подтвердил мои размышления Джонс, открывая свой блокнот. — Мать обнаружила её в доме около получаса назад. С жертвы снова содрана кожа. И, кажется, наш убийца… Вернулся. Перебрался в наш город. Мне кажется, что он произнёс именно это, так как я уже совершенно не разбирала слов, вслушиваясь в глухие удары собственного сердца и думая лишь о том, что мои самые худшие страхи стали явью. С маленькой разницей на то, что в отличие от происшествия в Лондоне, я совершенно не боялась того, что случайной жертвой могла оказаться Кассандра. Этот страх, казалось, был ещё сильнее и первобытнее. Страх того, что однажды я могу опознать в старой возлюбленной безжалостного убийцу. — И ещё наши люди из аэропорта доложили, что прошлой ночью в город прибыла девушка, удивительно похожая на Белую Розу, — произнёс Мистер Олрайт, подтверждая тем самым мои самые худшие опасения. — И что её рейс был из Лондона.