Полицейская (основная история)

Говорят, что своё первое место преступления новичок всегда осматривает со всей присущей ему тщательностью, отчаянно надеясь обнаружить там улики намного раньше опытных полицейских. Но, пожалуй, я до сих пор так и не узнала, было ли это правдой, так как, проходя по узким улочкам вслед за шефом Олрайтом, не чувствовала ни азарта, ни желания стать в чём-либо первой. Да и вообще ничего, кроме слегка дрожащих рук и бешеного биения сердца. Не знаю, боялась ли я так сильно потому, что увижу на месте, где нашли тело, ошмётки содранной кожи или чего-либо ещё, но в этих грязных и бесконечно маленьких проёмах между домами, чувствовала висящую в воздухе атмосферу обречённости и какую-то немного нелепую для данной ситуации тягучую тоску. Снова заморосил мелкий дождик, но на этот раз мне вовсе не хотелось открывать зонтик, поэтому, немного осматриваясь по сторонам, я продолжала идти вперёд, чувствуя на лице ледяные капли. - Здесь, - произнёс лондонский детектив, остановившись около выплывшей точно из тумана желтой ленты так резко, что я чуть не врезалась ему в спину. – Тело обнаружил на этом перепутье случайный прохожий сегодня около одиннадцати утра, и… Он читал без эмоций, точно робот, всматриваясь в экран своего дорогого телефона, так что через пару фраз я окончательно перестала его слышать. «Зачем?» - невольно подумалось мне. – «Ведь эту информацию я могу прочесть в полицейском отчёте чуть позже». Намного интереснее и важнее в данной ситуации мне казалось осмотреться на этом месте, поэтому, полностью игнорируя его равнодушные речи, осторожно приподняла ленту вверх и прошла на загороженный участок. Когда я сделала это, крапающий сверху дождь, кажется, стал чуть сильнее, словно намереваясь побыстрее смыть с асфальта следы произошедшего преступления, поэтому я невольно подняла голову, всматриваясь в до дрожи мрачное осеннее небо. Холодно больше не было, так как ледяная рука, всё это время сжимавшая моё сердце, разжалась, заставляя почувствовать себя чуть свободнее и позволяя просто застыть на треплющем мои волосы прохладном ветре. «Место преступления», - так обозвали эту маленькую площадку на перекрёстке между двумя дорожками меж домов, на самом деле местом преступления вовсе не было. Так как следов крови, должных остаться после столь жестокого убийства, на асфальте не было, как не было и ни одного оторванного клочка кожи несчастной. И я ни капельки не сомневалась в том, что опытные лондонские детективы знали это ничуть не хуже меня, всё равно продолжая называть его так лишь по инерции и потому, что другого места преступления у нас пока не было. Ну, а сейчас лишь белые отметины, начерченные мелом по контуру человеческого тела, указывали на то, что ещё шесть часов назад прямо на этом месте лежала несчастная Остин с неестественно вывернутой в бок левой ногой и стеклянными, больше ничего не видящими глазами. И поэтому я, стоя на этом месте и повинуясь немного не вовремя нахлынувшему романтизму, думала лишь о том, мог ли услышать хоть кто-нибудь из жителей этих серых домов последний крик, сорвавшийся с её холодеющих губ. Они ведь слышали, правда? Они её запомнили? - Лейна, иди сюда, - услышала я точно сквозь вату голос шефа, направившись к нашей дружной компании и молодому детективу, который, кажется, и не заметил моего отсутствия. - По-видимому, жертву принесли сюда рано утром, примерно между четырьмя и пятью часами, - продолжал последний. – Так что никто из жителей не слышал никаких звуков и не видел подозрительных личностей, что убегали бы отсюда второпях и… Я невольно закусила губу, снова невольно переставая слышать его слова, так как только сейчас отчётливо осознала, что её последнего крика никто не услышал. И что никто из людей, годами проживающих в этих местами покосившихся старых домах, никогда не вспомнит, кто такая была Джейн Остин, и всё, что от неё останется в истории – это очерченный мелом на асфальте силуэт, забытый, безмолвный и безликий. Невольно вновь стало страшно, и я посильнее закуталась в плащ в очередном ненормальном приступе холода. От которого меня отвлёк цокот каблучков, заставив повернуть голову влево и тут же застыть на месте. По узкой дорожке, разделяющей старые дома, шла женщина. Она явно была молода, так как походка даже на довольно высоких каблуках, что мерно цокали по мокрому асфальту, была уверенной и лёгкой, а руки, почти по локоть закрытые модными белыми перчатками, казались слишком хрупкими и нежными, даже для дамы среднего возраста. Но, разумеется, совсем не это заставило моё сердце рухнуть к ногам, а после забиться в бешенном ритме. Манеры случайной незнакомки: невольное помахивание левой рукой при ходьбе, немного неравномерные шаги, точно она сама никак не могла найти нужный ритм, показались безумно знакомыми мне. И, даже несмотря на то, что тело девушки было ещё скрыто большим чёрным зонтом, я без промедления узнала её. «Кассандра» - захотелось тут же заорать мне, позвать, самой броситься к ней и заключить в объятия, но вместо этого я продолжала стоять, отчаянно кусая губы, ещё безумно боясь ошибиться. - Эй, мисс, - первым окликнул незнакомку лондонский детектив, и девушка, точно поняв, что обратились к ней, медленно направилась в нашу сторону. – Что Вы тут делаете? - Гуляю, - ответила молодая женщина, меланхолично пожимая плечами, и её голос из-под зонта звучал почти незнакомо и довольно глухо. – Разве нельзя? Она застыла поодаль, всё так же не открывая нам своего лица, и коснулась пальцев левой руки правой, точь-в-точь как это делала Кассандра в моменты волнения. Отчего я потерялась окончательно, не зная, чего ожидать. - Здесь нельзя гулять, мисс, - удивительно строго для его манеры общения ответил молодой детектив. – Здесь место преступления, разве Вы не видите? - Ах, простите, - покорно ответила она, явно играя на публику, и слегка поклонилась, открывая невольным зрителям в виде нас таинственную улыбку. – Я и не знала, что здесь творятся такие страсти. Женщина отвернулась и пошла прочь, снова стуча по асфальту каблучками, заставляя меня всё так же стоять на месте, не в силах сбросить это оцепенение. - Чокнутая какая-то, - долетел сзади смешок Джонса. И через пару минут холодный осенний ветер запоздало донёс до меня запах духов, до боли знакомых, которые в своё время так любила воровать у матери малышка Кэсси. Заставляя меня всё же выйти из ступора и стремглав броситься за уходящей вдаль женщиной. - Кассандра!!! Я бежала не останавливаясь, безумно боясь упустить быстро идущую незнакомку, но ноги отказывались слушаться, скользя по покрытой лужами дороге, обещая того и гляди подкоситься, давая мне практически блестящую возможность упасть в грязь. В результате чего я умудрилась добежать до забитой машинами дороги лишь о том момент, когда незнакомка была уже на другой стороне. - Кассандра! – крикнула я ещё раз, безумно боясь, что поток бесконечных машин снова унесёт её от меня прочь. – Это ведь ты, правда? Я уже не спрашивала, а практически молила её открыться мне, чувствуя, как по лицу начинают стекать холодные капли, сама не зная точно, был ли это дождь или слёзы. - Ну, здравствуй, полицейская, - всё же ответила она одними губами и, обернувшись, приподняла зонтик, показывая мне сильно повзрослевшее и изменившееся, но такое до боли родное лицо. Но, как только я попыталась броситься вперёд, словно из ниоткуда на дорогу вылетела огромная фура, закрывая обзор меж нами. И когда она проехала, на той стороне улицы никого не было.