Э-сен. Ангел собственного монстра

Есения поняла, что не спит, и открыла глаза. В голове было пусто, и взгляд бессмысленно скользил по обшарпанным стенам. Лампы не горели, и ни одной щели в заделанных окнах не было, но обострившемуся с некоторых пор зрению всё равно казалось, что вокруг светло. Щёлкнул замок, и Сеня рефлекторно закрыла глаза. Говорить с Логиновым не хотелось, а никто другой, как она уже поняла, не осмеливался встречаться с ней лицом к лицу. Боялись. Есения их не винила. Она сама боялась себя до дрожи и жалела, что не может, как остальные, просто оставить своё агрессивное альтер-эго здесь и сбежать куда-нибудь подальше. Чуть в стороне от её головы что-то тяжёлое опустилось на пол. Кровати по-прежнему не было, зато в её отсутствие кто-то набросал в помещение гору одеял. Они воняли затхлостью и по возрасту явно годились самой школе в дедушки, но глупо было надеяться на двуспальную кровать и чистое бельё в перерывах между пытками. Хоть из прошлого дня помнила она немного, но достаточно, чтобы хотеть забыть всё окончательно. Сеня почувствовала прикосновение к щеке и чуть не вздрогнула, уже успев забыть, что у неё посетители. Острый нюх уловил запах, исходящий от пальцев – одеколон, очень-очень дорогой, по-видимому. От того, которым пользовался Ванька, оставался неприятный химический осадок в воздухе. А этот был лёгким, ненавязчивым и приятным. Рука переместилась ей в волосы, продолжая исследовать и легонько поглаживать. Вряд ли Логинов хотел её этим разбудить. Интересно, что думает об этом Ванька? Он никогда не говорил ничего про Диму, только подбадривал её и успокаивал. Каково знать, что тебя убил лучший друг? Есении мгновенно захотелось забыть эту мысль. Рука Дмитрия отбросила одеяло и почти собственническим жестом провела линию вниз по её плечу. Ну конечно. Он имеет право. Она теперь, по сути, и есть его собственность. Сеня не выдержала и дёрнулась, открыв глаза. - Привет, - Дмитрий слегка улыбнулся и кивнул на пол позади себя, - я тебе поесть принёс. - Я ещё не передумала, - безо всякого выражения сказала Есения и села, подобрав ноги. После секундного замешательства Логинов тихонько усмехнулся. - Это не значит, что я буду морить тебя голодом. Сеня нашарила взглядом поднос с едой и подтянула к себе тарелку с макаронами. Есть не то, чтобы не хотелось, но словно бы хотелось чего-то иного. В отличие от всего остального, еда не была родом из школьных времён, и готовил неизвестный ей повар куда лучше, чем работники столовки. Но всё же что-то казалось неправильным. Она начала есть, расправилась с макаронами, мясными шариками, приличным ломтём хлеба, выпила чашку чая и развернула шоколадку. Всё было вкусно. Но Сеня осознала, что не наелась ни на один процент. И что-то подсказывало, что сколько бы добавки она ни попросила, чувство голода не примет эту еду в качестве источника пищи. - Я хочу мяса, - задумчиво произнесла Есения и только после этого осознала, что всё это время отлично понимала, какая еда на самом деле способна утолить голод. - В смысле, добавки? - Нет… сырого. Я хочу сырого мяса, - сама испугавшись своих сказанных безэмоциональным тоном слов, произнесла Сеня. Дмитрий нахмурился. - Ты уверена? Есения взглянула на него и поймала напряжённый ответный взгляд. Он не побоялся прийти и сесть с ней лицом к лицу, но почему-то боится просто достать ей кусок сырой говядины? - Хорошо. Сейчас я распоряжусь, - наконец согласился Дмитрий и встал. Его лицо на секунду исказилось болью, и Сеню кольнула жалость. - Что такое? – спросила она, не успев себя остановить. - Я… нет, ничего. Сама понимаешь, в СПИДе мало приятного, - криво усмехнулся Логинов и вышел, забрав поднос. Есения встала, чтобы размять ноги, и принялась ходить туда-сюда по периметру класса. Та часть разума, что отвечала за рассудок и холодный расчёт, презрительно выдала: «Ну и пусть, пусть сдохнет, пусть ему будет так больно, как тебе. Пусть захлебнётся собственной кровью и блевотиной за то, что сделал с тобой. За то, что сделал с Ванькой». Сеня понимала и соглашалась. Тогда как другая, куда как меньшая часть, у которой не было даже внятного голоса, сочувствовала и не желала никому вреда. - Вань? Ты тут? – позвала Есения, но ответа не дождалась. Наверное, играет в футбол с Мишкой, подумалось Сене, и больше пытаться связаться с призраком она не стала. Всё лучше, чем здесь. В следующий раз Дмитрий вошёл с одинокой миской в руке. Зато её содержимое привлекло Есению теперь куда сильнее. Она едва сдержалась, чтобы с рычанием не вырвать миску у него из рук. Когда Логинов поставил ёмкость на пол и отошёл, Сеня метнулась туда; почуяв запах, она уже не могла себя контролировать. Впившись пальцами в окровавленный кусок мяса, она жадно погрузила в него зубы, отрывая куски и заглатывая практически не жуя. Разумная часть призывала бросить мясо и ужаснуться. Но инстинкты забивали здравый смысл, и Есения просто физически не в состоянии была остановиться, пока не съела кусок целиком. Только тогда она увидела, что руки и грудная клетка залиты кровью, и потерянно опустилась на колени, уставившись в пространство. - Есень? Ты как? – услышала она голос Дмитрия, о котором успела забыть, и, подняв голову, снова встретила его напряжённый взгляд. - Что, думаешь, тебя сейчас сожру? – запоздало сообразила она и невесело улыбнулась, - тогда лучше приведи кого-нибудь поздоровее. Дмитрий внезапно улыбнулся краем губ, и эта улыбка Сене очень не понравилась. Но дальше развивать тему он не стал. - Значит, обычная еда тебе больше не нравится? – уточнил Дмитрий, снова приблизившись. Есения хмуро взглянула на него; в голове вспыхнула злость. - Я не подопытный кролик, Логинов. Я не буду с тобой сотрудничать. Дмитрий вздохнул и присел на корточки. - Послушай, Есень, всё уже сделано. Мне просто нужно больше информации о твоём состоянии. Чем раньше мы всё выясним, тем раньше ты отсюда уйдёшь. - Я отсюда уйду только на тот свет, и мы с тобой оба это знаем, - закатив глаза, бросила Сеня, - не оскорбляй мой интеллект своими обещаниями. Как только я стану не нужна, ты от меня избавишься, как избавился от всех тех людей в особняке. Как избавился от Ваньки, когда он стал тебе не нужен. Дмитрий, помолчав, кивнул. - Ты права. С одним «но». Порошок действовал на организм двумя способами. Одних он убивал, вторых – делал другими, такими, как ты сейчас. Но Ванька… На Ваньку порошок не оказал вообще никакого действия. Он не умер и не превратился в зверя. Он вёл себя так, как будто ничего не случилось. Есения не выдержала и вскочила на ноги, отвернувшись от Логинова и обняв себя руками. - Так зачем? Зачем ты его убил? – глухо спросила Сеня. Она думала, что знает ответ и так. Даже несколько возможных ответов. Но то, что сказал Дмитрий, заставило её замереть от ужаса. - Я? Нет, я его не убивал. «Нет, нет, не говори этого, прошу, пожалуйста, не надо, неговориэтогонеговориэтогонеговори…» - Это ты, Есень. Поэтому ты такая особенная. Поэтому ты – пациентка ноль. Ты первая из всех попробовала человеческое мясо. Оно, видимо, выступило в роли катализатора. Сеня закричала, не по-человечески, без слов, выпуская из себя боль и ужас, сливающиеся в один пронзительный звериный вой. Она кричала и кричала, до звона в ушах, до того, как сел голос, и вместо крика из горла вырывался лишь невнятный хрип. Но и тогда она не перестала кричать. В один миг вокруг всё потемнело, и остался только крик, переходящий в глухие судорожные рыдания. … - Эй-эй, тише, Сень, ну тише, не надо, успокойся. Этот успокаивающий шёпот был первым, что она услышала, когда снова смогла воспринимать реальность. Потом вернулись остальные чувства, и Есения поняла, что сидит, забившись в угол и сжавшись в комочек, а Дмитрий обнимает её, бережно прижимая к себе. Сил не было. Сеня не была уверена даже, что сможет поднять руку, поэтому просто закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. - Тебе лучше? – Дмитрий сжал её подбородок, заставляя поднять голову, - я сделал тебе укол. Есения отнюдь не думала, что ей лучше и что ей вообще когда-нибудь станет лучше, но промолчала. - Я знаю, не стоило тебе говорить, - с искренним сожалением признал Дмитрий, - я идиот. Знаешь что… это я виноват в его смерти. Я его убил. Снова не дождавшись реакции, он надолго замолчал. Сеня лежала у него на руках, совершенно опустошённая и внутри, и снаружи. Она чувствовала, как Дмитрий перебирает её волосы, касается обнажённых участков кожи и тихонько раскачивается из стороны в стороны, как будто укачивает маленького ребёнка – и понимала, что окажись она на месте любого из десятков людей, невосприимчивых к порошку, лежала бы сейчас в какой-нибудь безымянной могиле. Никто никогда не узнал бы, что случилось на самом деле во время этого «пожара». Да никто и так не узнает, тут же поправила она себя. Ведь никто её отсюда не выпустит. В лучшем случае её просто убьют, а в худшем будут держать в клетке всю оставшуюся жизнь. Единственный её шанс – сбежать – разбивался об одну простую и ясную мысль. Она опасна. Опасна настолько, что другие, такие же подопытные, оставили её и бросили. Настолько, что за одну ночь убила шестьдесят человек. Настолько, что… Наконец пришли слёзы, и Сеня заплакала навзрыд, уткнувшись лицом в грудь Димке и почувствовав, как он сжал руку на её затылке.